Тень над королевством (СИ) - Дашкель Михаил - Страница 43

— Может и так, но пока… — д’Бьяк подал какой—то знак своим слугам, — пусть это послужит вам уроком, чтобы вы навсегда запомнили свое место.

Несколько сильных мужчин схватили Кносса и выволокли на улицу, за ними последовала ликующая толпа. Жена отстраненно смотрела на это, никак не реагируя, никто не обращал на нее внимания. Кносс пытался сопротивляться, но силы были неравны. Его, словно мешок с картошкой, поволокли обратно по тому же роскошному залу. Женщины заливались смехом, показывая на Кносса веерами, благородные мужчины толкали друг друга локтем в бок, давясь от смеха. А один гнусный тип, имении которого Кносс не знал, даже плеснул ему в лицо содержимым своего бокала.

Посреди улицы стояла скамья с колодками, в которую поместили руки Кносса. Ему спустили штаны, а жена была вынуждена наблюдать за всем. Она никак не пыталась вступиться за мужа.

— Граф д’Магсум, вам там удобно? Может, все—таки стоило принять предложенное место? — с издевкой сказал д’Бьяк. — Может быть, тогда вы не попали бы в эту неловкую ситуацию? И так, кто хочет преподать этой черни урок?

— Ты пожалеешь об этом! — сквозь зубы ответил Кносс.

— Я, и я, и я могу, — с толпы вышло несколько добровольцев.

— Отлично, вот вам розги, начинайте.

Желающих было много, удары розог сыпались на голое тело, оставляя длинные кровавые следы.

«Сволочи, вы за все ответите! Я вам покажу, как унижать Кносса д’Магсума! Еще и этот чертов дождь никак не прекратится».

Люди, проводящие экзекуцию, сменяли друг друга, многие захотели поучаствовать. Даже некоторые благородные дамы не отказались от подобного развлечения.

— Подумать только – коронованный лев, — со смехом продолжил д’Бьяк.

— Глядите на его перстни. Этому толстому борову подошел бы больше герб павлина, — высказался кто—то из толпы.

— Ощипаного павлина!

— Да какого павлина! Скорее – ощипанной вороны!

— Так скоро каждый конюх возомнит себя графом!

Экзекуция длилась долго и сопровождалась всякими обидными высказываниями, насчет его происхождения, его жены и наряда. Кносс стиснул зубы и старался терпеть. У него получилось, он не проронил ни звука. Когда его отпустили, он, не говоря ни слова, надел штаны, взял жену за руку и отправился в направлении заднего двора. Здесь он легко отыскал своих людей, явно ни о чем не подозревающих.

— Вы где были, сволочи? — спросил разъяренный Кносс.

— А что случилось? — сказал один из его людей.

— Вы что, – ничего не слышали?

— Ну, слышали какой—то шум и крики, так высокородные всегда шумно отдыхают.

Оглядевшись вокруг, Кносс заметил вооруженных стражников, и поняв, что сейчас ловить нечего, приказал:

— Седлайте лошадей, мы уезжаем.

— Как ты? — спросила жена.

— Заткнись, дура, — сказал Кносс, ударив ее наотмашь рукой по лицу, так что та не удержалась на ногах, а из разбитой губы тут же потекла струйка крови. — Ее посадите сзади кареты, я поеду один.

В карете Кносс предпочитал ехать стоя, и чтобы этого никто не видел. Следы от розг болели и кровоточили.

«Позора, пожалуй, на сегодня было достаточно. Ну что ж, так еще никто не вел себя с ним, Кносс убивал людей и за меньшее. Но герцог д’Бьяк был куда влиятельнее д’Магсума, не факт, что убийцы ордена Черного Солнца будут ему по карману. Да и дело не только в этом! Какое удовольствие от смерти врага, если не ты всадил ему кинжал в живот и не ты видел его глаза в последние мгновения жизни?! Они еще пожалеют, очень сильно пожалеют».

Приехав домой, Кносс первым же делом взял большой нож и начал кромсать свой портрет в зале.

«Они за все ответят. Особенно д’Бьяк, я лично сотру ухмылку с его поганой рожи! Он у меня будет ползать в ногах, вымаливая пощаду. Ублюдки! Все они ублюдки».

Когда от портрета осталось лишь изполосанное полотно, Кносс, наконец, успокоился и взял бутылку бренди в дубовом шкафу. Сначала он хотел налить его в один из хрустальных бокалов, но потом, зайдясь хохотом, просто начал пить из горла, грозя при этом кому—то рукой, хотя никого в зале не было. Хмель приглушал боль от ран. Теперь он ненавидел все, что было связано с высокородными. Пламя злости разгоралось все сильнее, оно давило в голову и путало мысли. Злость на весь мир! Ей нужен был выход, иначе пламя погубит все. Все и всех, включая самого Кносса! Его гнев и его злость заставят содрогнуться Титос в ужасе! Не только д’Бьяк, но и все благородные расплатятся за сегодняшний день кровью. О, да! Кносс умеет мстить.

Отпив примерно половину и взяв бутылку с собой, он, шатаясь, отправился по коридору, распахнул ногой дверь в спальню жены. Удар получился отменный — дверь с грохотом отворилась внутрь. Его глаза налились кровью, а лицо исказила гримаса злости.

Испуганная Малена попыталась подняться с постели, но размашистый удар Кносса, на этот раз кулаком, пресек ее попытку на корню.

Еще раз отпив из бутылки, он бросил ее на мраморный пол. Толстое стекло бутылки не разбилось, она покатилась по плитке, издавая громкие неприятные звуки. Вытерев рот рукавом, Кносс подошел к кровати жены и разорвал на ней платье. Перевернув пытающуюся сопротивляться Малену на живот, и прижав своей огромной волосатой рукой ее маленькую голову к подушке, Кносс спустил свои штаны и вошел в нее. Ее крики и хрип только раззадоривали его.

О как же ему сегодня хотелось причинить боль и унижение хотя бы одной благородной!

***

На скомканной постели, прижав колени к груди, рыдала совсем еще юная Малена. Поправив штаны и глядя на кроваво—красное пятно на одеяле, а также следы крови на бедрах, Кносс с удовольствием прорычал сквозь зубы, выходя за дверь:

— Теперь твоя жизнь превратится в ад, сука!

Выйдя из комнаты жены, Кносс кое-как дошел до своей спальни. Несмотря на все случившееся, он провалился в сладкий сон.

Кносс шел по цветочной поляне в летнем лесу. Вокруг летали яркие бабочки и пели птицы. Чувство безмятежности и полного спокойствия поселилось в его душе. В лучах солнца, пробивающегося сквозь ветви деревьев, рядом с ним бежал нереально красивый белый олень с багровыми рогами.

19. НАБИР

Набир шел по следу белого оленя с багровыми рогами, он пытался поймать его в лесу, но тот ловко ускользал, стремительной тенью мелькая между деревьями. Магистр мчался за ним, не обращая внимания на выступающие из-под земли корни и бьющие по лицу ветви деревьев. Выбежав на поляну, Набир увидел застывшего на месте оленя. Магистр начал осторожно к нему подкрадываться. Его руки почти схватили оленя, когда тот обернулся и сказал: «Я – это ты».

Магистр проснулся, его тело покрывал липкий пот. Он не понимал: что происходит? Кто-то пытается проникнуть в его подсознание или это результат неимоверной усталости последних дней? Казалось, будто бы ему в позвоночник заколотили сотню металлических гвоздей, а кто-то с помощью гвоздодера сейчас занимался тем, что доставал каждый гвоздь по одному. Как же медленно и неаккуратно он это делал! Собрав всю волю в кулак и помогая себе руками, магистр все же сумел привстать на кровати. Боль в спине всегда усиливается, когда ему не удается выспаться. Подойдя к зеркалу, Набир заметил, как изменилось его лицо в последнее время. Мертвенная бледность, воспаленные красные глаза, а мешки под глазами были такими, что, как говорится, туда можно было репу складывать.

«Да уж, ну и сон. И что значит это “я – это ты”? Повелитель Снов пытается получить надо мной влияние? Или сон – всего лишь сон?»

Набиру было над чем подумать. С момента покушения на короля прошло больше двух месяцев. Он уже не помнил сколько бессонных ночей провел в раздумьях. Последние несколько лет у него и так не было аппетита, но теперь состояние ухудшилось. Ему в буквальном смысле кусок не лез в горло. Глаза Набира стали красными от недосыпания, а щеки запали. Угроза атаки Повелителя Снов сильно его измотала, она была словно невидимый меч, нависший над королевством. А, что хуже всего, – магистр не представлял, куда придется очередной удар.