Тень над королевством (СИ) - Дашкель Михаил - Страница 16

— Это леший Тихон подает нам знак, — сказал Аарон своему старшему брату шепотом, — где-то тут притаились враги королевства.

— Вот они! — выставив руку с палкой вперед, закричал Тимон. — В атаку, бей

драконов!

Размахивая палками, словно мечами, братья кинулись рубить заросли крапивы, которая почти скрывала их с головой. Ветки и листья лихо разлетались в стороны.

— Вот тебе, вот тебе, — приговаривал Тимон, круша врагов направо и налево.

— Держать строй, — войдя в образ, прокричал Аарон. — Победа уже близка!

Иногда срубленные листья крапивы разлетаясь в стороны, словно перья при ощипывании гуся, жалили оголенные руки детей, но это только добавляло братьям азарта.

— Руби их! Рыцари Титоса не знаю боли и усталости! — подбадривал брата Аарон.

Когда поляна крапивы практически была уничтожена, и победа казалась такой близкой, их окликнул стоявший на дороге человек:

— А что это вы здесь делает?

Незнакомец был одет в какие-то лохмотья и опирался на кривую палку. Его седые волосы и такая же спутанная борода выдавали в нем старика. Так как Аарон с братом были в лесу одни, Аарон быстро принял решение:

— Бежим!

Они помчались, не разбирая дороги через лес к поселку. Ноги, казалось, сами несли их домой. Вот братья перебежали небольшой ручеек, вот уже поднимаются на холм, где растет одинокая береза, вот лес закончился и вдали показались дома. Аарон споткнулся об корень дерева и упал, но Тимон быстро помог ему подняться. Наконец братья прибежали домой.

— Ах! — только и смогла сказать мать, увидев в каком виде они вернулись, — и где это вы так испачкались? Только посмотрите на себя!

А посмотреть было на что: переходя ручей, братья намочили свои штаны до колен, которые покрылись слоем пыли и грязи, а также паутиной, собравшейся со всех встречных веток.

— А ну, – марш умываться!

—Подожди, женщина, — сказал отец, стоящий рядом, — у меня есть для вас новости: Тимон отправляется на обучение в военную академию.

— Но, – как?! — всплеснула руками мать, побледнев.

Это был редкий случай, когда Аарон видел, чтобы мать перечила отцу.

— Ты забыла свое место, женщина?

На лице матери тут же отразился испуг. Его отец был офицером армии Титоса и имел скверный характер. В семье все решал он, и его слово всегда было последним. Если он говорил, что устал и хочет отдохнуть, то не дай Хор тебе издать хоть малейший звук. Когда он выпивал, все домашние боялись попадать ему под горячую руку – в гневе он был ужасен.

Но когда он бывал трезв, Стенгаст вспоминал о детях и жене, и тогда их жизнь становилась сносной. У Аарона было два отца. Один – равнодушный деспотичный тиран, появлялся, когда отец выпьет и второй – внимательный, а иногда даже заботливый к родным, когда был трезв. Второго отца Аарон любил. Он никак не мог понять: как в одном человеке совмещаются две такие противоположности? Как жаль, что в мире существовала выпивка! Ему запомнилось, как отец плакал над лежащим в постели Тимоном, который слег с простудой, а через месяц после его выздоровления, напившись, выгнал его на мороз раздетым и босиком.

— Нет, — потупив взгляд вниз, ответила мать.

— Держи язык за зубами, а не то пожалеешь. Тимон отправится в военное училище, а для Аарона я уже нанял мастера меча. Пора мальчикам становиться мужчинами.

Удивительно, отец никогда не поднимал на мать руку, но одного его голоса и вида было достаточно, чтобы вызвать у нее страх и желание во всем повиноваться.

Аарон никогда не хотел быть похожим на пьяного отца – грубого и деспотичного, но он всегда хотел походить на трезвого – настоящего генерала, сильного, смелого, любящего свою семью. Аарон внешне больше походил на мать, чем на отца: такие же карие глаза и темные волосы. Тогда как Тимон был больше похож на отца: светлые волосы и голубые глаза.

***

После того как Тимон покинул их дом, стало только хуже. У Аарона появились сразу две сестры. Они постоянно кричали, будто соревнуясь в силе своих голосов. Бессонные ночи и постоянные ссоры родителей стали обыденным делом. Аарон предпочитал меньше бывать дома. Благо, начинался период военных сборов, и отец проводил больше времени со своими солдатами, чем с семьей.

Порой отец приходил домой в стельку пьяным и еле держался на ногах, от него разило табаком и перегаром. Он заваливался спать на кровать, словно срубленный ствол дерева, даже не сняв сапоги. Аарон всегда легко определял есть ли отец дома по его громкому храпу. Мать тоже часто вела себя истерично и жестко, так что парню доставалось с обеих сторон.

От голоса отца по телу Аарона проходила дрожь. Часто видя мать плачущей, он понимал, что ей и так нелегко справляться с новорожденными, а тут еще постоянные скандалы и выяснения отношений. Эти воспоминания из детства уже были нечеткими и прерывистыми, словно пытаешься рассмотреть сквозь рябь воды мелкие камешки на дне замутненного озера.

Отец очень серьезно относился к образованию сына: кроме умения читать и писать на нескольких языках, Аарона обучали истории и военному искусству. Каждый день к нему приходил Ингигот — мастер меча, и они проводили по несколько часов в упорных тренировках. Это был мускулистый мужчина лет сорока, с шрамом на левой щеке.

Аарон уже привычно ждал своего учителя в саду на заднем дворе. Тренировки проводились тупыми мечами, иногда оружие менялось на копья или меч со щитом. В этот раз мастер выбрал полуторный меч. Понимая друг друга без слов, соперники стали в боевую стойку. Они напоминали двух застывших на мгновенье разъяренных буйволов, готовых в любую секунду ринуться в атаку. Аарон начал схватку с ложного выпада в правое плечо с переходом в рубящий удар ниже колена. Его движения были стремительны, словно лавина, сошедшая со склона.

Этот маневр легко был разгадан Ингиготом. Со скорость молодой рыси он переставил свою ногу на несколько дюймов дальше и меч, вместо того, чтобы разрубить ногу, со свистом рассек воздух. Когда замах Аарона находился на финальной стадии, и ученик стоял в низкой стойке для удара по колену, Ингигот нанес свой удар ногой, целясь в грудь Аарона, чтобы опрокинуть того на спину.

Вместо сильного удара в грудь получился лишь скользящий в плечо. Парень успел развернуться и одновременно, со скоростью звука удара хлыста, рубануть мечом снизу—вверх. Этот молниеносный удар мастер принял уже на свой меч. Сделав небольшой шаг назад, подобно вихрю урагана, он выполнил круговой разворот на месте, пропустив меч для атаки под своей левой рукой снизу, рассчитывая на эффект неожиданности. Но Аарон хорошо знал этот прием. Еще в начале поворота наставника в его голове ясно прорисовывалась картина будущей атаки. Это позволило парню сократить дистанцию и ударить учителя рукояткой в челюсть, одновременно отражая удар из-под руки мечом.

— Очень хорошо, — сплевывая кровь, похвалил ученика Ингигот, опустив меч.

В эту же секунду мастер подкинул в воздух горсть какого-то порошка. Из порошка мгновенно образовалось облако, вспыхнувшее ярким светом. Аарон был ослеплен, а когда нормальное зрение вернулось к нему, учитель уже успел приставить свой клинок к его горлу.

— В честном бою, скорее всего, ты победишь меня, но помни, что не все противники будут драться честно. Ты слишком полагаешься на свое зрение. С этого момента мы с тобой будем изучать типы магических артефактов и как им противодействовать, а также учиться чувствовать противника, когда твое зрение покинуло тебя.

— Хорошо, учитель, — ответил Аарон, подтвердив свой ответ легким кивком головы.

Во время занятий с магическими артефактами Ингигот с удивлением заметил, что на Аарона абсолютно не действуют никакие магические атаки. Даже очень дорогое кольцо Дыхания Дракона, которое Ингигот купил за баснословные деньги, не могло причинить ученику вреда. Поток пламени, выпущенный единственным зарядом кольца, лишь немного опалил волосы Аарона, не оставляя никаких видимых повреждений на коже. А ведь подобная атака с близкого расстояния могла полностью испепелить взрослого человека.