Игрушка для драконов (СИ) - Иванова Инесса - Страница 60

— Нет, спасибо. Я не голодна. У меня сейчас кусок в горло не полезет, — торопливо проговорила я.

Женщина понимающе кивнула и возражать не стала, только когда я уже садилась в закрытый экипаж, сунула мне в руки большой тёплый свёрток.

— Это пирожки с луком, я вчера сделала и успела разогреть. Хозяин их просто обожает, надеюсь, и вам они понравятся.

Я поблагодарила за заботу и приказала трогать. Стоило двери захлопнуться, как я пробежала глазами письмо Ингвара, чтобы позднее, через пару минут, снова вернуться к нему, вчитываясь в каждое слово. Послание было сдержанным. Дракон писал, что хотел бы сам рассказать мне о первой жене и тех отношениях, которые сложились между ними.

«Я понимаю, что мой бывший тесть, уже выставил меня равнодушным чудовищем. Не смею оправдываться, так оно и было. Я женился на Юлии, поддавшись уговору её отца, желавшего выгодно пристроить незаконнорожденную дочь. Тем самым перестать обеспечивать её саму и её мать. Взамен, мне была предложена протекция и место начальника отдела в Оке.

Юлия показалась мне несчастной и жаждущей любви. Она была красива, в меру остроумна и вежлива. И она была дочерью Дракона. Мне тогда казалось, что этого достаточно. Но узнав ближе, я так и не смог её полюбить, от чего мучился чувством вины, сменявшимся раздражением, когда жена начинала язвить и упрекать меня в холодности. Потом она забеременела, и всё стало ещё хуже».

Ингвар писал, что не оправдывает себя. Будучи уже вдовцом, он впервые встретил ту, которую полюбил, но она не ответила взаимностью. В этом Дракон видел знак судьбы, наказание Троединого и уже не верил, что может быть счастлив в любви.

Я прочитала послание, вдохнула еле заметный горьковатый запах, шедший от серой бумаги, на котором оно было написано. А потом сложила вчетверо и спрятала на груди.

Путь до дома родителей занял минут сорок, в течение которых росла моя тревога, стук колёс по мостовой мнился мне звуком огромного хронометра, отсчитывающего последние минуты до смертельной схватки.

А что, если Ингвар и впрямь больше не вернётся? Не заглянет в глаза, не проведёт пальцами по моей щеке? Стоит ли тогда жить? Я решила, что если судьба так безжалостно отнимет у меня любовь, то я дождусь симптомов беременности и подам на развод, во всеуслышание заявив, что ношу ребёнка не от мужа. Эдриксы не позволят, чтобы бастард прикрывался их именем, и согласятся.

Если же беременности не случится, то с днём первых регул я, не задумываясь, уйду в храм и стану жить при нём в качестве работницы, помогая целителям или служителям.

Мои мысли прервала мама, выбежавшая встречать меня на порог дома:

— Эмили! Какая ты бледная!

Она прижала меня к себе так крепко, словно боялась, что в ином случае я растаю в воздухе, как видение. Слуги тоже высыпали на порог, слабо улыбаясь в знак приветствия.

— Мама, я хочу горячую ванну, — проговорила я, мягко высвобождаясь из удушающих объятий.

— Она уже ждёт тебя, — кивнула она и, ухватив меня за руку, потащила в дом.

— Не стой так у всех на виду, — строго, шёпотом прибавила мать. — Ты выглядишь, будто из Дома куртизанок: волосы не забраны, шея в синяках. Ты пока замужем, и супруг находится под арестом. Уж не знаю, то ли всыпать тебе ремнём, то ли пожалеть.

— Ты же сама знаешь, где я была, — сквозь зубы ответила я и замолчала до тех пор, пока мы не остались одни.

Я с большим удовольствием погрузилась в тёплую воду и смыла с себя следы прошлой ночи:

— Мама, ты будешь рада, если я забеременею? — спросила я, когда Амелия массировала мою намыленную голову.

— А что, уже есть признаки? — строго отозвалась она.

— Пока ещё рано, — вздохнула я и закрыла глаза, отдавшись теплу маминых рук.

Амелия ничего не ответила, но её движения стали медленнее и аккуратнее. Закончив, она помогла мне одеться и сама уложила волосы в тугой пучок на затылке, украсив его веточкой мелких белых цветов.

Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала эту молодую женщину в чёрном платье до пола. С удовольствием надела бы что-то другое, но традиция чётко обозначала, как и в чём следовало появиться на Вересковом поле.

Когда всё было готово, Амелия усадила меня в кресло, обернув плечи тёплой шалью. Через мгновение в руках у меня оказалась тёплая кружка травяного чая.

— Выпей! — тоном, не терпящим возражений, сказала мама. — Это поможет тебе быть сильной. Да не бойся, отвар против зачатий я туда не добавляла. Ребёнок так ребёнок.

Я посмотрела на маму и поняла, что она говорит правду.

Пригубила и замолчала.

— Это я виновата, Эмили! — спустя несколько минут проговорила она, принимая у меня из рук пустую чашку. — Прости. Я думала, что породнившись с Драконами, ты займёшь то место, которое положено тебе по праву.

— Мама, не плачь! — произнесла я спокойным голосом, удивившим меня саму. — Если бы не Рикард, я никогда бы не познакомилась с Ингваром. Давай уже поедем!

Амелия смахнула слёзы и кивнула. Её взгляд красноречивее всяких слов сказал мне, что она думает насчёт их всех.

Тем не менее устроившись рядом в семейном экипаже, мама, видимо, желая отвлечь меня от мрачных дум, болтала без умолку, о том, как будет здорово, если я и впрямь окажусь беременной. При этом тщательно обходя тему развода и дальнейших отношений с Ингваром.

Я же чувствовала, как по жилам разливается спокойствие. Возможно, в этом была заслуга маминого напитка, но я ощутила себя собранной и бодрой.

Экипаж остановился, и я отодвинула занавеску. Мы приехали.

Глава 31

Стоило нам покинуть экипаж, как я поняла, что мы прибыли последними.

Вересковое поле издревле пользовалось дурной славой. Оно выглядело заросшим бурьяном пространством, на котором легко могла поместиться половина Свитенвилля.

Причина, по которой поле оказалось непригодным для застройки, была проста. Когда-то на этом месте стояли алтарные камни Древних — исконных обитателей Дольнего мира. Сколько бы Высшие расы не пытались воздвигнуть здесь свои дома и государственные учреждения, те таинственным образом постигало несчастье. Одни сгорели, другие внезапно обрушились. С тех пор это место и оставили в таком виде, в каком оно пребывало во времена Древних.

И всё же нельзя было не признать, что именно Вересковое поле идеально подходило для поединка Драконов. Последняя битва состоялась более двухсот лет. Именно на этом самом месте.

Пожухлая, тронутая осенней желтизной трава тревожно переговаривалась за спиной. Казалось, стоит отвернуться, и тени пережитого Высшими расами прошлого оживут. А с ними придут и все Пришлые, иномирянки, перетянутые в Дольний мир с целью послужить Древним. Наполнить их мир собой.

А что лучше питает землю, чем тёплая свежая кровь, стекающая в жертвенный круг с алтарного камня? Или первый стон невинной девы, добровольно приносящую девственность Богам, в чьём мире она оказалась по воле своего народа?

Вересковое поле — земля, привыкшая к кровавой жатве, готовилась к принятию новой жертвы. И сегодня это древнее капище нальётся новой силой.

— Пойдём, — шепнула мне Амелия.

Я вздрогнула и только тут заметила, что застыла на месте, приковав к себе любопытные взгляды Леннера и его помощника. Рикард же, напротив, старался на меня не смотреть. Он сидел, насупившись, ближе к краю длинной скамьи, поставленной специально для следящих за поединком. С обеих сторон от него расположился конвой, внешне выглядящий как сопроводители, а не стража. Только кинжалы, вложенные в металлические ножны на их поясах, напоминали о том, что оба здоровых высокорослых полукровки не просто зрители.

Я плотнее закуталась в накидку и присела на скамью с другого края. Мама устроилась рядом, закрыв меня от ветра и набросив на плечи пушистую шаль.

— Не спорь, — строго посмотрела она, когда я попыталась протестовать. — Кто собрался драконов рожать?!

Улыбнувшись, я пожала её руку, благодаря за заботу. Мама сунула мне маленький бинокль, позволяющий следить за поединком.