Второе рождение (СИ) - Деревянко Юрий - Страница 32

— Кать, как думаешь — целоваться эти спортсмены тоже не устают?

Оглянулась на Ленку, греющую полупустой бокал об щеку, и пожала плечом.

— Надька точно не устаёт. Блин… Уже тоже так хочу. Кажется, если ещё немного выпью — пойду Мишку облизывать.

— А чего не Коляна?

— Из чувства самосохранения. Мишка — классный пацан, но я его почему-то даже пьяная не хочу.

* * *

Очередной выходной, когда осталась одна. Только потому, что сама так захотела. Уже самой не верится, что всего несколько месяцев назад была уверена — с личной жизнью покончено навсегда. И вот уже приходится придумывать поводы, чтобы побыть одной. Вроде бы — ничего не изменилось. Тот же зарядный блочок, тот же "завтрак язвенника". Но всё не так. Надо думать о нижнем белье и своём запахе. О том, что приготовить милому в следующий раз. О том, что надо чаще менять постельное. Всё это хлопоты, от которых будто теплеет где-то внутри. Будто снова стала живой и тёплой. И хочется быть для него красивой и нежной. И хочется поваляться на раскрытом диване — но ведь сама сказала, что надо устроить уборку. Но механическим рукам уборка в однокомнатной — сущий пустяк. И когда после уборки и похода за продуктами вернулась — а впереди ещё половина дня, и механические ноги не знают усталости. И хочется поделиться своим счастьем, но подруги на работе. К тому же — они всё видели сами. А потом вдруг поняла — с кем хочется поделиться. Она это точно оценит.

* * *

— Надька! Лопни моя батарейка! Какими судьбами?

Софья-Виктория удивилась и обрадовалась звонку. И тут же пригласила к себе в салон. Ехать до него не очень далеко, но с пересадкой. Это небольшая пристройка к большому мотосалону. Когда вошла — слегка оробела. Потому, что странность хозяйки передалась и помещению. Даже трудно назвать это салоном. Скорее — комната с перегородками. За прозрачной перегородкой — гараж с мотоциклом. На стене в образцовом порядке развешаны инструменты и какие-то запчасти. Некоторые из запчастей — явно старые, но бережно очищены. На половине "тату-салона" тоже образцовая чистота, хотя и сочетается она с плакатами иногда жутковатого вида. Много плакатов с рисунками татуировок, фотографии готовых работ. За отодвинутой шторой — аккуратно застеленная кушетка и пара кресел с хитрыми механизмами регулировки высоты. Круглый столик для посетителей — со стеклянной крышкой, опирающейся на мотоциклетное колесо. Хозяйка встречает, одетая сплошь в чёрное. И первым делом бросается обнимать.

— Надька! Пищу и плачу! Что у тебя — рассказывай!

— Софья-Виктория, я знаю, что ты болтушка, но я не могу с тобой не поделиться.

Она усаживает в кресло у столика и торопит.

— Ну давай — не томи. Что-то хорошее?

— Да. Только не рассказывай всем. Пожалуйста.

— Ты удивишься, но это я тоже умею. Давай — выкладывай. Тебе налить чего-нибудь?

— Ты же знаешь…

— У меня есть свежая солярочка. Высокой очистки достала. Если хочешь — импортный энергогель есть. Японский. Не пробовала?

— Ой… Софья-Виктория… Ну… Давай японский.

Она бросается наливать и кидает через плечо:

— И называй меня просто Совка. Меня друзья так для краткости окрестили.

— Ладно. Ты ведь помнишь того парня, который водил меня на закрытие?

— Глист в косухе?

— Совка, я сейчас обижусь. Он — между прочим — после того в качалку пошел.

— Лопни моя батарейка. Мужик. Что у тебя с ним?

— Совка, он оказался лучше, чем я могла подумать.

— Надька, ты что — влюбилась?

Отхлебнула из чёрной стеклянной чашки и мелко покивала.

— Пищу и плачу. И что? Как ты теперь…

— Счастлива. Даже самой не верится.

— А он? Ты ему сказала?

— Сказала. Только сперва сказала, что я — кукла. Ещё зимой. Думала — отстанет.

— С чего бы?

— Как это — с чего? По-твоему — это нормально, когда парень любит пластиковую куклу?

— Знаешь что, куколка… Я тоже поначалу удивлялась, что моему моя клешня нравится.

— Так у тебя есть парень?

— Парень? Я замужем, куколка! Через год старшего в школу поведём!

— Старшего?

— Мелкой скоро три. Ладно — так что у тебя с твоим?

Снова отхлебнула из чашки и прошептала:

— Совка, у меня с ним всё классно. Лучше, чем я могла подумать.

Софья-Виктория кидается обниматься, едва не опрокидывая свой столик.

— Пищу и плачу. Надька, я за тебя так рада!

— Ой, Совка, ты что — правда плачешь?

Она достаёт платок и вытирает под глазами.

— Надь, я всегда знала, что ты классная.

— Мне иногда самой хочется заплакать от счастья. Жалко — нечем. И… Ты представляешь — Серёженька понимает, когда я заплакала бы, если бы могла!

— Надька, я никому не расскажу, но с одним условием!

— Что? Софья-Виктория, я же просила тебя!

— Обещай, что позовёшь на свадьбу!

— Ты с ума сошла. Какая у меня может быть свадьба?

— Просто пообещай. Я в тебя верю.

Прежде, чем пообещать — задумалась на несколько секунд. А потом сама обняла её и шепнула:

— Софья-Виктория, спасибо. Если будет свадьба — я тебя обязательно позову.

* * *

Глава 15

Девятое мая. В школе однажды спросила историка — зачем праздновать победу, которая была больше ста лет назад. А он сказал, что это важно — как память о страшной войне. После этой войны было много других, но эта особенная. Самая страшная. И самая важная. Вечером восьмого говорили об этом с Серёжей — и он предложил пойти на площадь. Посмотреть парад. Раньше никогда не пыталась туда пойти. Но теперь ведь не страшно, что затолкают. Поэтому сразу согласилась. И весь вечер смотрели старые фильмы о войне. Когда посмотрели "Повесть о настоящем человеке", Серёжа шепнул:

— Ты похожа на него.

Сначала обиделась немного:

— Чем это?

— Ты продолжаешь жить, не смотря ни на что. А ещё…

И тут впервые увидела, как он плачет. Он смотрел в лицо, часто моргая, и молчал. А потом прижал к себе крепко и шмыгнул носом. И сразу вспомнила месяцы в клинике. И как привезли десантника Гришу. И захотелось тоже заплакать. Но ничего — конечно — не вышло. Поэтому просто шепнула:

— Я пока не стала никем.

— Ты осталась человеком, — ответил Серёжа дрожащим голосом.

* * *

Хотя пришли пораньше, на площадь пройти не удалось. Там — только по приглашениям. Поэтому пристроились у выезда с площади на Садовую. Протолкалась к ограждению, по дороге выслушав о себе несколько нелестных эпитетов. Серёжа встал за спиной, держась за плечи. С площади доносятся команды, но выстроившиеся войска видно не очень хорошо. Поэтому подключилась к прямой трансляции местного парада. Так можно смотреть сразу в двух видах. Своими глазами и "глазами" телекамер. Впрочем, свои — тоже камеры, хотя выглядят — как настоящие глаза. Наконец — пешие колонны двинулись и начали, пройдя по площади, одна за одной выходить с площади — уходя мимо выстроившихся вдоль улицы зрителей. Впереди, как обычно, прошагала колонна в форме советских солдат. Потом пошли войска гарнизона и коробки ближайших военных училищ. Попыталась вглядываться в лица десантников, но даже при открытых шлемах узнать их лица трудно. Если бы не поднятые маски шлемов — их можно было бы принять за бронированных боевых роботов. А вот прошагавшая следом небольшая парадная коробка и правда наполовину состояла из роботов-андроидов. Каждого робота сопровождал его оператор — почти такой же бронированный, только не так сильно обвешанный оружием. Слышала, что обычно они могут управлять издалека, но в некоторых случаях вынуждены идти за своими подопечными. Когда площадь освободилась от людей — по ней первым проехал старичок Т-34. Хотя танку уже за сотню лет — он бодро едет, открывая парад техники. А сразу за ним — новенькие танки, похожие на него не больше, чем катина Реношка на какую-нибудь машину разведчика Штирлица.

За тяжелой техникой прошла и небольшая колонна боевых роботов на колёсах и гусеницах. Каждый вид техники успевала сфотографировать и по фото найти его краткое описание в интернете. Которое тут же сообщала наклонившемуся к плечу Серёже. Сосед обернулся и удивилённо спросил: