Ловушка (для) Арна (СИ) - Сакру Ана - Страница 39

Вернее, на мальчишку. Великий ворон, щуплый то какой, совсем ребенок. Хью его на год младше был, а выше на целую голову наверно. Он был настоящий Конуг. Вырос бы могучим воином. Вот только не дали ему вырасти. И этому по закону уже не надо давать. Но… он же мелкий совсем. Щенок. Арн судорожно сжал топор, лихорадочно размышляя. Толпа ревела все громче, топала ногами. Они не понимали, почему он медлит. "Давай, князь"-слышалось отовсюду, свист звенел в ушах.

Арн перевел взгляд на вздрагивающую женщину, вспоминая, что у нее осталось еще две дочки, трехлетка и грудная совсем. Кто о них теперь заботиться будет? Приподнял топором ее лицо, криво улыбнувшись. Повернулся к Гарбу.

— А у тебя красивая жена, Дуглас, хоть и попользовал ты ее прилично. Столько детей тебе наплодила. Как думаешь, а мне родит?

Все вокруг заулюлюкали, смеясь. Такой поворот событий воинам понравился.

Гарб дернулся, зло щерясь, плюнул и попал Арну на рукав. Тот только весело подмигнул и даже вытираться не стал, опять обратив все внимание на склоненную перед ним женщину.

— Ну что, Риииза? Не хочешь променять скулящего старого пса на молодого ворона?

Открытый жертвенный зал просто взорвался хохотом. Повсюду слышались одобрительные призывы: " Давай, девка, не упускай свой шанс!", " Ну что молчишь, дура?".

Женщина подняла на Конуга изумленные глаза. Встретилась с пронзительными голубыми. Что он несет? Зачем она этому молодому мальчишке? Арн напряженно улыбался, замерев.

— Не будь идиоткой, кивни, — почти одними губами прошипел.

Глаза Ризы расширились, осознавая наконец. Она облизнула губы, кинула быстрый взгляд на мальчика и громко произнесла дрожащим голосом:

— Променяю и поклянусь в верности. Только если и сын мой тоже. Прими нас обоих, князь.

Арн одобрительно усмехнулся. А она молодец, быстро сообразила. Повернулся к толпе, разводя руками, будто веселясь:

— Нынче баб без довесков и не сыщешь. Ну что, сделаем щенка вороненком?

Воины зашумели, крики за и против перемешались между собой. Арн напряженно следил за спорящими, но был уверен, что паренька оставят жить. Никто из этих сильных свирепых вояк не назовет всерьез опасным этого цыпленка. Они не детоубийцы. Дай выбор и пощадят. Покосился на дрожащего мальчишку. Как на Хьюго похож. Они могли бы друзьями стать. Могли бы…

— Пусть приносят клятву, князь! — все чаще раздавалось со всех сторон. Но Арн все стоял и ждал, когда дружный вой покроет весь зал.

— Клятва. Клятва. Клятва, — толпа заревела в едином порыве. Сапоги застучали по дощатому настилу.

Арн удовлетворенно улыбнулся, поднимая вверх руки, заставляя всех замолчать. Рэм бы сейчас пропел мне дифирамбы, мелькнула в голове неожиданная мысль. Младший Родэн всегда восхищался манипуляторами. Конуг сам от себя подобного не ожидал, но уж очень не хотелось расправляться с мальчишкой. Да и с женщиной тоже. Если сукой окажется, потом решит, как от нее избавиться.

— После казни они дадут клятву мне и моему роду. И жена старого пса станет моей наложницей, а последний наследник Гарба навсегда откажется от рода. Уведите их. Настало время разобраться с предателем по нашим обычаям. Великий ворон уже заждался своей жертвы, — громко сказал Конуг притихшим воинам.

Они снова закричали одобрительно, уже хрипя сорванными глотками. Раздался нарастающий вой, разрывающий зал. Арн повернулся к застывшему Гарбу и, хищно улыбаясь, медленно приблизился к нему, поигрывая топором. Вот уж кого ему не было жалко. Полгода он жил ожиданием этого мгновения. Месть не вернет ему семью, но ее желанный горьковатый привкус пьянил, заставляя сердце биться чаще. Если бы еще без этой ритуальной казни. Руки моментально задрожали. Он же не мясник. Черт. Только бы не орал. Хотя кто удержится. Подошел, уже хмурясь, читая животный страх в устремленных на него ореховых глазах. Дуглас впился в него лихорадочным взглядом, перевел глаза на топор и вдруг усмехнулся надменно:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Что у тебя руки дрожат, а, Конуг? Боишься? Кишка тонка? Ты не ворон, а ворона, щенок.

Арн прищурился. Ему этого и не хватало. Прямого вызова от Гарба.

— От нетерпения трясутся… Сейчас ты от этой вороны завоешь похлеще, чем стая твоих псов. Только смотри не оглуши меня. Мне еще вопли твоей жены под собой слушать.

Но Дуглас только горько улыбнулся:

— Давай быстрее только. Не мучай старика. Спасибо, что сына пожалел. Не ожидал.

Арн опешил. Лучше бы старый пес не говорил эти слова. Так мерзко на душе стало.

— Пошли, — глухо бросил.

Может христиане не такие уж и дураки со своей подставленной второй щекой.

Арн расползся по креслу, запрокинув голову, и уставился в потолок. Наконец-то стало достаточно поздно, и они смогли покинуть общий пир. Хотелось остаться одному в тишине, не видеть и не слышать никого, но нельзя было. Нужно веселиться. Праздновать.

Но веселиться после того, как собственноручно казнил дюжину человек как-то не очень получалось. Вино не брало его, только голова становилась все тяжелее, и желудок мутило, грозя вывернуть содержимое. В ушах стоял непроходящий гул от предсмертных хрипов Гарба. Они преследовали его весь вечер, плотно засев в голове. Великий ворон, как это расслышать. Так и с ума сойти можно. Ему казалось, что этот звериный глухой вой навсегда поселился где-то внутри него. Проклятие.

И еще он видел, как жизнь уходит из глаз Дугласа. Медленно. Арн не в первый раз наблюдал, как стекленеют глаза, когда душа покидает тело. Страшное, завораживающее зрелище. Но впервые, когда так: в мучениях и не в бою. В тот момент он и правда почувствовал себя потомком богов, имеющим право решать кому жить, а кому умереть. А в следующий испугался. Сам себя. Надо просто забыть. Как это забыть?

Хьорд, пьяный вдрызг, попытался сесть на кресло-качалку, но промахнулся и чуть не свалился прямо в камин. Китен истерично захихикал, его все не отпускало из наркотического плена. Вольгот тоже захохотал, не переставая мять большую грудь какой-то рабыни, расположившейся у него коленях. Девчонка совсем не смущалась остальных, сама приподнимая юбку, оголяя бедро, хитро поглядывая на братьев Конугов. Провела шаловливой рукой по рубашке, все ниже, накрыла ладошкой ширинку. Вольгот что-то рыкнул, запустив свою огромную лапу ей между ног, заставив застонать.

Арн громко фыркнул и кинул недовольный взгляд на Шера. Смотреть, как тот забавляется с девкой, порядком надоело, тем более он так-то тоже не железный. Они уже почти пять месяцев в походе. В последний раз так долго женщины у Конуга не было лет в четырнадцать. Друг поднял голову, оторвавшись от розовой груди, и заговорщически ему подмигнул:

— Что рычишь? Присоединяйся лучше, князь. Здесь на всех хватит, — Вольгот смачно шлепнул захихикавшую девушку по ягодице, — Мы твоей Родэн не скажем, так и быть.

Арн только улыбнулся криво, закинув руки за голову:

— Я столько времени терпел, переживу еще недельку, а ты лучше скройся с глаз моих. Не беси.

Наконец поднявшийся Хьорд на нетвердых ногах поплелся к обнимающейся парочке.

— Оставь ты этого зануду в покое, меня лучше возьми.

Шер расхохотался.

— Что-то сомневаюсь я в твоих боевых способностях, — выразительно окинул взглядом покачивающуюся фигуру.

— Не переживай, тебе я их и не собирался демонстрировать, — оскалился тот, хватая рабыню за волосы, заставляя поднять голову для поцелуя.

Арн нахмурился еще сильней, зная, что скромность в набор добродетелей Вольгота и Хьорда никогда не входила.

— Так, кому сказал, ищите спальню.

— Знаешь, брат, это просто смешно, — протянул Хьорд, обнимая девчонку, — Ты теперь князь. Никто тебе не указ, и ты можешь поиметь любую чертову бабу на Севере. А все трясешься над своей принцессой.

Конуг лениво улыбнулся, поудобней устраиваясь в глубоком кресле.