Белый Карлик (СИ) - Недугов Дмитрий - Страница 38

— Быстрее, там человек в критическом состоянии, в операционную!

Меня толкнули к пандусу, по которому я сбежал с каталкой и, бледнея от ужаса, направился к машине. Интересно, мою маскировку раскроют сейчас или во время операции? Как назло, Яр куда-то запропастился, может, у него возникли проблемы с печатью? Перстень в кармане, но надевать его нет времени, а блеять о помощи вслух — желания.

— Давай быстрее!

Я уже не контролировал ситуацию, помогал перетаскивать тело из реанимобиля на каталку с каменным выражением лица. Вокруг чужие люди, в любой момент способные разглядеть подвох и поднять панику. Спустя пару секунд уже бежал обратно к пандусу в сопровождении врача и медсестры. Из их сбивчивого разговора понял, что где-то на МКАДе произошла авария, в неё попал автобус. Машина, из которой принял пострадавшего, не осталась у входа, уехала с мигалкой и сиреной. Судя по всему, жертв хватало на пару больниц в округе. Лично мне достался молодой парень лет восемнадцати. На нём была белая майка, заботливо разрезанная в области грудной клетки. Там зияла жуткая рана. Медсестра держала капельницу и еле поспевала за нами.

— Что ему вкололи? — врач деловито осматривал фронт грядущей работы. Сверяясь с прикрепленной к телу бумажкой, женщина рассыпала медицинскими терминами и названиями препаратов, трудно перевариваемых обычным человеческим ухом. Бедняга… Парень без сознания, на лице кислородная маска. Определить его состояние я не решился даже приблизительно. Мы шли по коридору, подумал, если попадусь на глаза предка в новом амплуа, он меня проклянёт. Как назло о Яре стоило только вспомнить, призрак появился на полдороге к лифту, мы пересеклись взглядом.

— Ну, ты что тут застрял? Я тебя уже на улице ищу...

Он осёкся на полуслове. От удивления приоткрыл рот и развёл руками:

— Серьезно?

Стиснув зубы, я катил пациента. Не мог ничего ответить, вокруг суетились люди, хирург шёл впереди и невольно подсказывал дорогу. Я пугающе легко влился в чужой коллектив, виновато притупил взгляд, проходя рядом с Яром.

— Я, значит, тут план разрабатываю, полдня готовлюсь, печать рисую хренометровую, чтобы ему играючи сбежать, а стоило отлучиться на пару минут, и он уже устроился здесь на работу! И сколько они обещали? Или ты на полставки?

Яр кривлялся перед самым носом, мстил, как мог. В этот раз я всё-таки сумел вывести его из себя. Но что могу поделать, человек, которого я вёз в операционный блок, был при смерти. Хирург перешёл на легкий бег. Чтобы не отстать, пришлось двигаться с ним в такт. Лифт для крупногабаритных грузов уже ждал нас с открытыми дверями.

— Чёрт! Мы теряем время! — Яр взвыл от безысходности, оставшись за спиной, быстро исчез. Перейдя порог гуманизма, я уже не мог всё бросить и сбежать. Я успокаивал себя только одной мыслью: за вторым потерпевшим я точно не поеду.

Элеватор открыл двери на втором этаже. Благо во время подъёма я стоял у стены, позади всех, и на меня не обратили внимания. Пришлось незаметно застегнуть верхние пуговицы халата: ветровка бросалась в глаза. Всем скопом мы вышли в коридор. Хирург повёл через пост дежурной сестры. Я невольно взглянул на женщину, сидящую за толстым стеклом в пластиковом аквариуме два на два метра. Это та самая медсестра, что разносила еду утром, и на чьей спине я увидел Инфернала. Вспомнив о завтраке, желудок свело спазмом. Пришлось пропустить ужин, и это начинало сказываться на моём состоянии. Женщина проводила нас пытливым взглядом, но даже не удосужилась встать с места.

Я ворвался в операционную, помог перекинуть тело на стол. Нас уже ждал анестезиолог, к операции всё почти готово. Парень болезненно отреагировал на перемещение, застонал и тут же забрызгал кровью кислородную маску. Хирургическое вмешательство требовалось немедленно. Я навис над бедолагой, не решаясь применять способности. Он не был сотрудником компании, вокруг слишком много свидетелей, да и привлекать к себе внимание в моём положении — самоубийство. У парня начались судороги.

— Быстрее, анестезию, внутреннее кровотечение! — хирург отдавал приказы, облачаясь в костюм для операции. Медсестра срезала остатки одежды, подготавливая тело, подключила парня к приборам жизнеобеспечения. Я чувствовал себя лишним звеном в этом механизме. Тихо развернуться и уйти? Яр ждал у входа, он и так недоволен ситуацией, прожужжит теперь все уши... Я незаметно положил руки на плечи пострадавшего, изображая, будто придерживаю его от судорог, осторожно послал в тело импульс, настроился на обратную волну. Забавно. Обычно моими пациентами становились вполне здоровые люди, ну, по крайней мере все они были в сознании, могли рассказать о своих проблемах. Всё, что я знал о критических ситуациях человеческого организма, это как набрать номер скорой помощи. Быть целителем — не значит уметь воскрешать мертвых или отращивать отрезанные органы и конечности. Я не умел грамотно вставлять переломы, но мог заставить кость сращиваться быстрее, ускорив процесс обмена веществ. Чтобы остановить кровотечение, достаточно повысить уровень тромбоцитов в крови, это сделает её гуще, но не знаю, как новое состояние повлияет на анестезию. Да и нет уверенности, что у парня не повреждены органы, для которых такой финт будет смертелен. Не рискуя изменять химический состав крови, я судорожно перебрал варианты дальнейших действий, тревожно запищал электронный манометр. Давление стремительно падало, человек умирал на руках. Перед глазами нарисовалась печать исцеления. В моём арсенале это как хлеб с маслом: не имеет противопоказаний и применяется во всех случаях от обычного насморка до рака последней степени. Хотя со вторым отделаться так просто ещё ни разу не получалось. Импульс пошёл по рукам, сфокусировался на кончиках пальцев. Вливаясь в тело умирающего, наполнял его жизненной энергией. Я закрыл глаза в глубокой концентрации, погружение в Лимб не занимало много времени, но достигнуть "дна" и остаться там надолго у меня никогда не получалось. Пришёл в себя, почувствовав помощь извне. Яр стоял с противоположной стороны, держал руку над ногами бедолаги. На его лице читалась мольба. Я знал, что срывал гениальный план, но чисто по-человечески не мог бросить умирающего и тут уже не до корпоративной этики. Печать налилась силой, я с облегчением смотрел, как росло давление пациента, прекращались судороги.

— Проклятие! — Яр кивнул мне на руку, и я в последний момент успел схватить притаившуюся кляксу. Она покинула потускневший предел сдерживающей печати, норовила сбежать.

— Ты новенький? Тебе плохо? — на плечо легла рука анестезиолога. Яр кивнул в сторону двери.

— Да, я интерн... — пробубнил, держась за правую руку и прижимая проклятие пальцами. Оно трепыхалось, не желая возвращаться в свою миниатюрную тюрьму. — Я подышу воздухом пару минут...

Мне удалось выйти в коридор, вытереть проступивший на лбу пот. Чертова повязка, в ней невероятно жарко.

— Быстрее в туалет! — Яр не дал отдышаться, указал в один из тупиков коридора и снова исчез. Переходя на легкий бег, я добрался до клозета, расстегнул халат, стянул с лица маску. Внутри темно, стоящие в ряд кабинки пусты. Потеряв много энергии, я склонился над умывальником, набрал в дрожащие ладони холодной воды. Перед глазами все ещё стояла картина разодранного человеческого тела.

— Снимай тряпки, через черный ход не получится выйти, не успели... — Яр стоял над душой, следя за каждым движением.

— Как парень, выживет?

— Не о том думаешь! — предок едва сдерживал злость. — Из-за твоей нерасторопности мы потеряли полчаса. Через три часа начнёт светать. Не успеем до рассвета, осколок уйдёт!

Он тяжело вздохнул, отошёл к окну:

— Парень выживет, не переживай.

— Отлично, хоть одна хорошая новость. Как теперь покинуть больницу? — я расправился с неудобным врачебным гардеробом, сложив в кучу, определил его в мусор. Яр подозвал к окну:

— Смотри, здесь козырёк первого этажа. Откроешь окно и вылезешь на улицу, потом по трубе вниз. Смотри, не попадись охране!