Белый Карлик (СИ) - Недугов Дмитрий - Страница 35

— И что случилось тогда? — Хмельницкий опять спрашивал с подвохом. На этот раз идти на его поводу мне не хотелось:

— Знаете, давно это было, да и давал я подписку о неразглашении. Если хотите знать подробности, найдите Догматова. Это следователь, который вёл наше дело. Он вам всё расскажет.

— Догматов? Не слышал о таком, — Скалдер равнодушно пожал плечами, я со злости сжал кулаки. Не знает он! Так разыщи, кто тут сыскарь, я или ты? Вслух ответил другое:

— По тому делу я проходил не как свидетель, мы были потерпевшими, — я тяжело вздохнул, потеряв бдительность, сболтнул лишнего. Скалдер не заставил себя долго ждать:

— Мы? И кто еще был в вашей компании?

Да пошёл ты! Я чуть не ругнулся.

— Догматов вам всё расскажет. Догматов Николай Федорович, как найдёте его, дайте мне знать. Мне надо с ним поговорить.

— И о чём же?

— Вот это уже никого не касается, кроме меня и его!

Я насупился. Ещё один провокационный вопрос, и я на ходу выйду из машины. Благо в плотном потоке наша скорость позволяла не спеша сходить за чашкой кофе и сделать пару селфи. Словно почувствовав, что моё терпение на пределе, остаток пути Хмельницкий молчал. Он даже не улыбался. Серьезный вид ФСБешника, кажется, бесил ещё больше. Мы подъезжали к больнице.

— Завтра вас вызовут в центральный офис. Надо будет расписаться под протоколами показаний, под тем, что наговорили сегодня, и на этом думаю, будет всё. Из Москвы в ближайший месяц старайтесь не уезжать. Вы можете нам снова понадобиться.

Хмельницкий говорил как робот, слова отскакивали без интонации и выражения. Взгляд отстранён и не выражает ничего кроме скуки.

— Спасибо за сотрудничество, Роман Валерьевич. Насколько знаю, больница оплачена вам до конца недели. Я бы настоятельно рекомендовал вам поправить здоровье.

Он вдруг протянул руку:

— До свидания.

Я не на шутку напрягся, стараясь найти подвох в каждом жесте Скалдера, думал, он возьмёт меня за руку, чтобы сомкнуть на ней наручники, но мы пожали друг другу кисти, и кажется, на этом наша беседа закончилась. Хмельницкий остановил машину у шлагбаума, там, где подобрал меня сегодня утром. Я открыл дверь, судорожно соображая, о чём съязвить напоследок, но то ли слишком устал, то ли вся желчь выдохлась к концу пути.

— До свидания, — ответил не глядя, прошёл несколько метров, услышал, как джип, взвизгнув резиной, развернулся на маленьком пятачке и помчался, набирая скорость. Неужели действительно всё? Если честно, на душе осталась пустота. И дело не в том, что мы как-то извращенно сдружились с федералом, скорее наоборот. Просто Скалдеру не требовалась моя помощь как целителя, и уже за одно это хотелось пожать ему руку.

Я устало поднялся по ступенькам главного больничного корпуса. Правое предплечье свело спазмом, проклятие вовремя напомнило о себе. Я накрыл его ладонью, обновил сдерживающую печать. Вошёл в дверной проём и вздрогнул от неожиданности. Яр появился из ниоткуда, шёл на меня тараном:

— Ты где был? Всё нормально? — он был взволнован и нервно оглядывался по сторонам.

— Да. Меня Хмельницкий довёз, всё нормально, в принципе...

Я перевёл дух, сказанные в пустоту слова привлекли внимание медсестры у регистратуры. Чтобы не давать повода назначить мне новые обследования, сразу направился к лифту.

— Я почему-то перестал тебя чувствовать, словно возникли какие-то помехи...

Я не знал, что ответить на это, молча развёл руками.

— Ладно, что он хотел? — Яр не отставал с расспросами, я невольно сравнил его со Скалдером. Они могли многому друг у друга научиться...

— Да ничего, — я нахмурился, вспоминая разговор. — Он докопался до того дела, когда мы барыжили кольцом.

— А-а-а! — Яр довольно потирал руки. — Помню-помню, хороший урок ты получил.

— Ничего смешного, мы тогда чуть не погибли! — я стоял у лифта, ждал кабинку, отвернувшись к информационным стендам. Главное, чтобы не нарисовались попутчики.

— Ну, зато ты сумел прочувствовать на своей шкуре, каково это, когда тебя продают за бесценок, как дешёвую бижутерию.

— Не начинай, — я процедил сквозь зубы. Некого винить в той ситуации, и Яр прав, мы получили по заслугам. Двери лифта открылись, я протиснулся внутрь, как можно скорее нажал кнопку третьего этажа. Человек в штатском негаданно появился в закрывающемся проёме. В отличие от Хворостова, он не церемонился со створками, рывком развёл их в стороны.

— Пожалуйста, не торопитесь, — мужик заскочил внутрь кабины, грозно сопя. Пришлось отступить к стене. И что это за новая мания вламываться в лифты следом за мной? Пожалейте слесарей, им же потом эти двери ремонтировать.

— Вообще-то можно было бы и следующего дождаться. Так-то лифт не последний, — я осёкся на полуслове. Это был тот самый человек из охранки, что дежурил у моей палаты, помощник Хмельницкого. — А, это вы? Не узнал, богатым будете.

— И не должны узнавать, — он задрал нос, отвернулся к дверям. — Если вы меня будете узнавать, значит, я плохо работаю.

— Ух, какой грозный молодой чемодан! — Яр брезгливо окинул попутчика с ног до головы. Да не такой уж он и молодой, хотя уже без ручки. Я тяжко вздохнул:

— Как хоть к вам можно обращаться?

Раздутое самомнение этого "топтуна" больше похоже на мыльный пузырь, не столько впечатляет, сколько боишься испачкаться, когда лопнет.

— Вы не узнаете моё настоящее имя, но можете называть меня, например, Аркадий.

О, боги... Я запрокинул к потолку голову, закатил глаза: они все сговорились, что ли?

— Тень прошлого... — Яр злорадно хихикал на ухо. Лифт остановился, распахнувшиеся двери приглашали нас продолжить этот конструктивный диалог в коридоре.

Десять лет назад.

На время нашей вынужденной разлуки и вопреки опасениям Димона кольцо не возвращалось ко мне. Наверное, оно не слишком далеко, или эффект срабатывал, когда перстень оказывался в чужих руках. Возможно, именно поэтому не замечал за кольцом сверхспособностей раньше, живя с родителями. Оно всегда лежало дома в тайнике из старой обувной коробки. День «икс» наступил в условленное Хворостовым время. Он бесшумно вошёл в комнату, навис надо мной тенью, как любил выражаться, грядущего обогащения. Кивнул, призывая одеваться, уже не обращая внимания на соседей. Я не понимал, для чего ему нужно моё присутствие. Не спуская с Димона испуганного взгляда, облачался в теплую одежду. Арташьев смотрел на наш театр пантомимы с легкой усмешкой:

— Куда собрались на ночь глядя? Там холодно!

За окном действительно начиналась пурга. Мне стало неуютно покидать общежитие в такую погоду.

— Может, отложим до завтра? — прошептал Димону на ухо. Он не ответил, почти силком вытащил меня в коридор.

— Сначала на завтра, потом на послезавтра... Решили заняться, значит занимаемся!

— Я ничего не решал! — попытка к бунту провалилась.

— Ну да, а кто кольцо мне отдал на добровольной основе? Кстати, где оно?

— Как где? Ты же его на батарею положил!

Мы сбегали по крутым ступенькам.

— Я вчера вечером забрал перстень, носил с собой, а сейчас он пропал. Хорошо, кстати, получилось. Вид товарный, полторашку за него выручим влёгкую.

— Я не знаю... у меня нет кольца! — я невольно сбавил шаг. — И куда мы идём с пустыми руками?

— Глянь по карманам, — отмахнулся Хворостов, натянуто улыбнувшись коменданту: — Мы скоро, тетя Оля.

Он стоял, открыв дверь на улицу, ежился от холода и терял терпение. Я, не торопясь, проверял карманы, поднял на друга по-детски озадаченный взгляд.

— Слушай... а кольца и нет. Может, заряд возврата закончился?

Наивно полагать, что Димона это могло остановить. Он закатил глаза:

— Ну что с тобой будешь делать, а? — проверил карманы моей куртки, шустро похлопав по ним, не церемонясь, засунул пальцы во внутренний карман. Достав перстень, с иронической торжественностью вложил мне в ладонь:

— На! Смотри не потеряй!

Я растерянно крутил его в руках.