Белый Карлик (СИ) - Недугов Дмитрий - Страница 3

— Мило, — я откашлялся, внутри всё похолодело. Ситуация выходила из-под контроля, мне грозила реальная расправа. — Ты не имеешь права меня убивать, надеюсь, не забыл?

— Я нет, но это тело человека. Человек может убить человека, это не возбраняется.

Инфернал оскалился, открыл кобуру, жадно сунул внутрь пальцы. Улыбка сошла с лица. Вот тебе два! Личного оружия не оказалось на месте, я облегченно выдохнул. Хоть иногда разгильдяйство стражей порядка спасало чью-то жизнь. Сержант стрелял глазами в поисках оружия, но в крохотной комнатке свободным оставался только стол.

— Неудача, — засопел толстяк, дрожащими руками начал шарить в моих вещах. — Где он?

— Перстень забрал тот сморчок, — невозмутимо хмыкнул я. Видеть Инфернала, вселившегося в тело человека, мне приходилось не впервой, но вот вести с ним задушевные разговоры больше десяти секунд — в первый раз.

— К черту твой перстень! Где осколок? — полицейского скорчило в очередной раз. Находиться в чужом теле инферналам вообще-то нельзя, но это правило они соблюдали так же, как и я, когда втихаря подпитывал свои силы энергией их мира. Может, они не любят меня именно за это? Интересная мысль, но в любом случае не буду же я играть по правилам, когда мои оппоненты творят форменный беспредел!

— Какой осколок? — я наивно хлопнул ресницами. Впрочем, актерский талант никогда не был моей сильной стороной. Не тратя времени на разговоры, сержант разом смахнул мои скромные манатки на пол.

— Где ты его прячешь, отвечай?! — инфернал впился глазами в мою одежду, произнося на выдохе и шумно засопев, готовясь к решительным действиям. Он с трудом обошел стол, помогая себе руками, хватаясь за его края.

— Иди к черту! Нет у меня ничего, не дам себя лапать! — мне удалось отпрыгнуть вместе со стулом на несколько сантиметров. Самодельная часть интерьера имела хитрую узкую у основания спинку, которая сильно расширялась к лопаткам. С заведёнными за неё руками, скованными наручниками, почти нереально выбраться самостоятельно.

— Мои дети сказали, что ты взял её! Эта вещь не должна принадлежать смертным. Верни!

Кинувшись на меня с кулаками, толстяк оступился и упал на колени. Мне удалось извернуться и подставить ногу. Я упёр её сержанту в грудь и, превозмогая тяжесть его туши, опрокинул полицейского на спину.

— Не смей, Исключенец! Эта вещь не должна принадлежать смертным! — он брызгал слюной, дрыгал пухлыми конечностями, как черепаха, оказавшаяся на панцире. Поднять сержанта на ноги Инферналу не удалось.

— Молчи, тварюга! Только дай мне освободиться, получишь смачный пинок под зад! — к сожалению, громкие слова оставались только словами. На самом деле, чтобы закончить всё это, мне бы хватило одного касания, но я не знал, как освободиться от наручников. Попробовал встать, но руки упёрлись в спинку стула, развести их также не удалось.

— Отдай её! — скрежетал зубами инфернал. Безумный взгляд сержанта сверлил меня насквозь. Кожа вокруг глаз окончательно почернела, тело носителя неизбежно умирало от такого соседства.

— Да нет у меня ничего, задолбал уже! — выпалил я, отшатнувшись, но в этот раз не удержал равновесия и гулко завалился на бок. Спинка болезненно впилась в левую руку, а из нагрудного кармана пиджака выпрыгнул сверкающий кругляш. Осколок, который побрезговали брать в машине «пепсов», отскочил от пола и, сделав в воздухе несколько оборотов, приземлился у стены.

— Лжец, лжец! — на вдохе радости завопил инфернал, он извивался, как гусеница. Ну да, кто бы ещё уличил меня во лжи?! Рука сержанта ухватилась за ножку стула, толстяк рывком подтянул меня к себе. От хозяина носителю передавалась внушительная сила, но это совсем не плюс, когда взамен забиралась жизнь.

— Ты не получишь его! — зарычал полицейский и тут же получил от меня ногой в живот. Чертов стул, сваренный из прутьев арматуры, оказался невероятно прочным. К осколку зеркала мне пришлось пробираться неуклюжими рывками. Я надеялся, что шум из комнаты дознания привлечёт хоть чье-то внимание. Под потолком висела камера наблюдения, но по старой доброй традиции на время допроса она отключалась.

— Не смей, Исключенец, оно не твоё! — полицейский сумел перевернуться на бок, схватил меня за ногу и уверенно полз вперёд. Инфернал загоготал, прижимая меня к полу. Брыкаться под такой тяжестью бесполезно. Туша сержанта втрое больше моей.

— Это мой осколок, я его честно добыл! — слегка приукрасил я обстоятельства инцидента в Филевском парке. Но это уже не имело значения, толстяк упорно тянул руки к зеркальцу. Я не мог понять, что он собирался делать с ним дальше. Утащит с собой? Вряд ли. Осколок, несмотря на явно магические свойства, оставался физическим предметом нашего бренного мира и покинуть его просто так не мог. Сержант сделал рывок, ударив меня коленом. Радостно взвизгнул, когда пухлые пальцы почти коснулись заветного кусочка. Чтобы хоть как-то помешать ему, мне пришлось укусить толстяка за открывшееся пузо. Не самый благородный жест оказался самым эффективным. Зарычав от боли и сжавшись в комок, полицейский с размаху ударил меня ногой. Тяжелый стул отъехал к стене. Я взвыл от боли. Он замахнулся, чтобы приложить меня кулаком, но в этот момент повернулась ручка двери. Еремеев честно выполнил указание начальника и вернулся с отчётом. Он прождал несколько секунд, прежде чем осторожно постучаться. Мы замерли, как по команде подняли головы.

— Молчи! — цыкнул Инфернал, так и оставшись с занесенной для удара рукой.

— Пошёл в жопу! — я сплюнул на пол, заорал что было мочи: — Помогите! Убивают!

Мне едва удалось увернуться от удара. Кулак толстяка просвистел над ухом и впечатался в стену. Он оставил в ней заметный след.

— Что у вас там? Михаил Андреевич, держите себя в руках! — жалобно проблеял Еремеев. Побоявшись привлекать внимание других дежурных, остервенело крутил дверную ручку. — Откройте, пожалуйста.

— Слышал, отморозок? Держи себя в руках! Убьешь меня, и тебе жопа! — я входил в нехороший азарт, глядя на то, как инфернал теряет над собой контроль. Каждая лишняя секунда, проведенная им в человеческом теле, отзывалась непрошеному гостю мучительной болью. Я ждал, когда он совершит ошибку, и не обманулся в своих надеждах. Прижав меня к стене, этот идиот лишь дал точку опоры для рук. Ладони, что уже чесались от заготовленной печати, плотно прижались к шершавой поверхности. Импульс вошёл в стену. Зажмурившись, я мысленно нарисовал на ней печать запрещения. В моём арсенале не было атакующих приёмов, лишь защитные и нейтральные. Печать запрещения входила в нейтральную среду. Она закрывала портал, через который пришёл инфернал, хоть я и не чувствовал дыры, но она стала тонкой нитью, связывающей чудовище с его темным миром.

— Не думай, что это поможет тебе, — криво усмехнулся сержант. Его голос хрипел, полностью изменившись. Чутьё подсказывало, что после того, как инфернал покинет человеческое тело, спасать полицейского опять же придётся мне. Однако что-то не понравилось мне в словах чудовища. Последним рывком толстяк дотянулся до осколка. Не имея возможности помешать ему физически, я наполнил печать запрещения дополнительной энергией, влил в неё максимум. Не понял, почему инфернал до сих пор не спасался бегством.

— Михаил Андреевич, что у вас происходит? — Еремеев жался с другой стороны двери, не решаясь на радикальные действия.

— Ты можешь отрезать меня от энергетического потока, но даже без него я смогу прожить достаточно долго, — сержант дополз до стены, прижался к ней спиной, сверкающий кусочек играл в его пальцах, и не сразу я заметил, что он оставлял на коже полицейского горелый след.

— Что за черт?! — воскликнул я на эмоциях от увиденного. Поведение инфернала не поддавалось объяснению и выходило из всех логических рамок. Ему удалось заглушить инстинкт самосохранения, взять магический осколок в руки, хотя это причиняло чудовищу боль. Я наблюдал за происходящим, не в силах пошевелиться. Полицейский перевёл на меня насмешливый взгляд.