Подлянка для попаданки (СИ) - Парамонова Елена - Страница 7

Эх, где ж ты моя жизнь прошлая? Как мне тебя не хватает.

А вот монстриле понравилось. Похвалил даже… Наверное. Мне-то услышалось в его речи что непонятное: то ли с улиткой сравнил, то ли с пакетом, но по интонации было похоже на похвалу. На всякий случай, решила не обращать внимания, хотя из головы не выходило сравнение. Может, и правда для него улитка красивее всех, сам-то он не очень красавец. Особенно потому, что зелёный, как лягушка.

В куче тряпья, презентованного мне Ки… Кимамом? Кижором? короче, Халком, кроме того были: просторная хлопковая рубаха без украшений, ещё одна, но длиной в пол и с воротом на завязках, то ли шарф, то ли пояс из прочной тёмной ткани, меховая шапка, типа кубанки, и две юбки. Две офигенно длинные чёрные юбки! И ни одних штанов. Если только за них не считать ужасные панталоны, от вида которых меня, аж, затошнило. Монстрила же тактично отвернулся.

Да вы шутите?! Чтобы я это одела? Да никогда!!!

Глава 6

Ну, и зима здесь! Прямо Снежное королевство. Вроде, ещё недавно площадка перед домом была чищеной, ровненькой, а теперь валенки в снегу утопают. Обалдеть, просто, можно. Хорошо хоть тулуп и шапку всё-таки надела, а то бы пока шла до туалета, то сосульками из носа уже к земле приросла. Ходить стала помедленней, конечно, но зато теперь вполне тепло. Только колени чуть подмерзают и под платье задувает. Маловата длина у тулупа, однако, и валенки до колена не достают, так что в этом месте я вполне ощущала дубильник, проморозивший всю округу.

Ну и ладно, всё одно меня тут, кроме монстрилы, никто больше не видит, а беспокоиться о своём внешнем виде ради него слишком хлопотно. Надо бы, кстати, расчесаться, а то я чего-то совсем расслабилась. Без моих шампуней, бальзамов да лосьонов, волосы так в большой колтун могут превратиться, хоть они и относительно малой длины. Правда, я пока плохо представляю, как буду расчёсываться деревянным гребнем. Он, конечно, натуральный и вроде как полезно будет, но как это реально делать? У меня очень тонкие волосы, и в прежние времена деревянные расчёски совсем не подходили.

Всерьёз переживая об этом, я уже неспешно шла обратно в дом, когда уголком глаза заметила шевеление у деревьев. Оглянувшись, я почувствовала, как сердце потихоньку пакует вещи в вечные края, а волосы ожили.

Волк! огромный, невероятно огромный, стоял среди сугробов и глядел на меня с явно гастрономическим интересом. В сгустившихся сумерках он выглядел демоном, вырвавшимся из самой преисподней для людоедов.

Я взвизгнула и опрометью понеслась в дом, благо до него осталось всего пара шагов. В дверь буквально ввалилась, захлопнула её за собой и тут же задвинула запор для надёжности. Дышала я, как загнанная старая кляча, всё внутри от страха ходило ходуном. Чтобы я ещё раз на улицу вышла? — Да ни за что!

А вот моего монстра моё поведение озадачило, смотрел он на меня с подозрением, близко не подходил, почти не двигался и явно размышлял о моём умственном здоровье.

— Волк! Там огромный волк! — сообщила я ему, а в ответ, как всегда, ни гу-гу. Чёрт бы побрал этот языковой барьер! — Что б ты провалился, немчура поганая! — в сердцах пожелала я, прижимаясь лбом к стеклу и пытаясь разглядеть сквозь метель зверюгу на улице.

С перепугу я выбрала окно совсем не с той стороны и долго глазела в противоположную сторону, а когда сообразила, внезапно увидела неясную тень на снегу, которая двигалась в мою сторону. Я резко спряталась под подоконник, с опаской выглядывая в окно и ожидая, что там вот-вот появится морда с горящими алым глазами, но ошиблась. Вместо этого до нас отчётливо донесся звук, как будто кто-то скрёбся в только что закрытую мной дверь. Иии! Хорошо, что я успела в туалет сходить, а то случись это раньше, получился бы конфуз.

Пока я прибывала в пяти минутах от обморока, Халк совершенно спокойно вытащил из своего снаряжения нож и подошёл к двери, намериваясь её открыть. От этого мне стало ещё страшнее, да так, что я, не помня себя, кинулась к нему, повисла и ни в какую не давала уйти. Слёзы как-то сами собой полились в три ручья. Жалась к этой мускулистой громадине, едва умудряясь свести руки за его спиной, но в итоге получалось соприкоснуться лишь кончиками пальцев. Но так, чувствуя его силу и слыша удары сердца, мне было уже не так страшно.

А вот ему, похоже, это не очень нравилось, потому что всячески пытался отцепиться, но я сопротивлялась. Ничего такого, он мне не нравился! Он ведь страшный, и ноги у него кривые. Вот. Просто я боялась, что его там съедят, и тогда мне отсюда точно никогда не выбраться. Или ещё хужее, впустит сюда этого волчару, и тот схарчит меня. Нет-нет-нет, ни за что не отпущу. Висеть буду, пока не обессилю.

Но в реальности удержать мне Халка удалось разве что пару секунд, не больше. Когда ему надоело моё упрямство, он просто взял меня за шкирку, используя для этого ворот тулупа, и отбросил. Даже не покраснел. Будто я котенок шелудивый.

Козёл! Вот и вали! Пусть тебя этот волк схарчит там, а я тут сидеть стану. И даже если будешь орать, спасать не стану.

Эти пожелания я послала ему в спину, но он их даже не заметил, выходя на улицу. Быть может, не услышал потому, что я не произнесла слова вслух? И хорошо, что не сказала: вдруг сбудется. Я ведь остаться в одиночестве здесь не хочу. Без Халка в избушке как-то не по себе. А уж когда знаешь, что на улице волк, и вовсе с катушек от страха можно слететь.

Я сидела ни жива, ни мертва, прислушиваясь к шорохам на улице, но почти ничего не слышала. И от того становилось ещё страшней. Ужасно хотелось задвинуть засов, но боялась, что тогда не успею его отодвинуть вовремя, если вдруг немчура попытается укрыться в доме. Потому я прилипла к двери и напряжённо сжимала брусок в руках, ожидая нужного момента, когда можно будет закрыть дверь за спиной Халка. От переживаний я вспотела, как лошадь (Или, может, это от того, что я в тулупе?), руки и вовсе пристыли к деревяшке, а тишина за дверью едва не довела меня до безумия. Я уже себе столько страшных картин напредставляла. Мама дорогая! Столько всего передумала.

Пыталась также наскоро припомнить хоть какие-то способы оказания первой помощи при ранениях, но на ум приходил только непрямой массаж сердца и искусственное дыхание, делать которые я всё равно не умела. ОБЖешник в моей престижной школе был редкостным трусом, который слова не смел вставить против нас. Так что теперь я знала только одно — мелкие царапины смазывают перекисью водорода и потом заклеивают пластырем, но где всё это взять в этом богом забытом деревенском домишке посреди непроходимого леса, я понятия не имела.

Когда моя паника практически достигла апогея, а ноги совершенно ослабли от страха и стали медленно подкашиваться, внезапно вернулся Халк. И воздал мне за моё волнение и долгое стояние у дверей ею же ровно в лоб. Я покрыла его трёхэтажным родным в ответ, что моментально позабыла, чего, собственно, толклась всё это время у входа в дом и чего так боялась. Лоб пульсировал, будто там второе сердце завелось. Больно! А перед глазами огоньки и всё размыто. Вот уж приложил так приложил, образина! Чтоб тебе на могиле вместо эпитафии написали «Наконец-то»!

Хорошо хоть догадался, сбегал за снегом, обернул в тряпку и приложил к прорастающей шишке. Ладно, отменяю могилку, чтоб ты просто облысел раньше срока, будешь ходить с зелёной лысиной.

На всякий случай, из-под своего импровизированного компресса одним глазом я взглянула на него, вдруг всё-таки мысли читает. С него станется это скрывать от меня! Но лицо Халка осталось таким же тупым и внимательным, как и прежде. Фу, пронесло! Было бы не очень хорошо, смоги он такое. Не, может, конечно, прикидываться. Глянула ещё раз, повнимательнее. Нет, точно не может. Слава моим тапкам.

Постепенно пульсация в шишке прекратилась, а боль начала затихать, эта радость пришла как раз в тот момент, когда снег начал безбожно таять и заливать мне глаза и лицо. Офигенски-то как! Ткнула снег по-быстрому обратно доморощенному медику, чтобы поскорее избавился, а сама попыталась встать. Не сидеть же и дальше на полу, как какая-то нищенка. Это не то место, где должна быть Лёля.