Сапфировый туман (СИ) - Ветрова Ася - Страница 24

Я огляделась. Помещение так себе. Обычная комната со старыми потертыми гобеленами, кое-где даже порванными. Широкая кровать с балдахином, занавеси тоже обесцветившиеся и грязные. Представляю, сколько живности здесь водится. Я передёрнула плечами. Постель, слава Богу, относительно чистая. Небольшой сундук под окном, железная жаровня посреди комнаты. Окно было закрыто тусклой плёнкой, но свет она пропускала.

«Значит, уже день на дворе. Сколько же я здесь пролежала?»

Дверь открылась и бледная девушка в сером платье занесла таз с горячей водой, плошку с сероватой жижей и кусок полотна.

Гертруда подождала, пока девушка выйдет.

— Там за перегородкой посуда для естественных надобностей. Я подожду за дверью.

— Вот это мы дожили. В крепости хоть было подобие туалета. А на горшок как я ходила — и не помню. Выбирать не приходится.

Чувство неловкости и неудобства ушли на второй план. В отношении гигиены и отправлении естественных нужд эти люди не заморачивались. У Годвина в этом плане всё было, как положено. И это радовало.

Через полчаса я была готова к труду и обороне. Открыла дверь на выход, но выйти мне не дали.

— Что за ребячество? Вы отсюда не сможете сбежать (а-то я не знала — свернуть себе шею, спрыгнув с этажа так третьего, не входило в мои планы). Да и замёрзнуть недолго, — прошла она к окну.

Возмущаясь, женщина закрыла ставни, по ходу бросая на кровать платье.

— Одевайтесь.

Я не стала с ней спорить или что-то объяснять. Да и смысла не было. Тяжёлое верхнее платье из бархата и нижние два из полотна, шерстяные чулки и подобие бридж из тонкого сукна.

«Интересно. И такое водится? Похоже, что этот товарищ тоже ошивался в крестовых походах. Приобщён к культуре».

— Будешь глазеть? — спросила женщину.

— Вам помочь? — невозмутимо проигнорировала она мой вопрос. Какая прелесть! Умная тварь.

— Нет, спасибо. Обойдусь. Мне просто не понятно, с чего бы ты беспокоилась о моём здоровье или внешнем виде после того, как знатно тюкнула по темечку. А ещё и твои навыки, позволяющие одним нажатием на сосуды шеи вырубать сознание. Не вяжется с твоим положением прислуги, — говорила я, снимая с себя вещи и облачаясь в новые. — Знаю, что не ответишь. Пошли уже к твоему хозяину.

В глазах женщины что-то мелькнуло. Но и только. А я усмехнулась и пошла за ней. Даже настроение немного улучшилось.

«Не та я Мелинда, которую вы знали или думали, что знали. Очень интересно будет понаблюдать за вами. Мне бы вылезти из этой ситуации целой и живой. Годвина где-то носит. Может и про него что узнаю. Главное, чтобы тоже был жив», — пока я размышляла, осматривалась.

Мы прошли коридором, потом спустились по лестнице. Несомненно, этот донжон был просторнее, чем в крепости Аркарт. Но древнее и неухоженней. Серые стены, выстланный свалявшимся камышом пол (я чуть не взвизгнула, подпрыгнув до потолка, когда под ногами шмыгнула мышь), закопчённый огромный камин, в котором огонь пожирал толстое бревно, длинный стол из грубо отёсанных, потемневших от времени досок, и широкие скамьи по бокам, узкие с решетками окна, затянутые промасленной бумагой.

У самого камина за массивными столом, имеющим более приличный вид и накрытый полотном, сидел Мортимер. Рядом с ним находился господин неопределённого возраста с суровым выражением лица. Они о чём-то тихо переговаривались.

— Наконец-то и наша гостья. Я умираю с голода, — жизнерадостно чуть ли не прокричал Мортимер, но не встретил в моём лице благосклонного слушателя. — Присаживайтесь, — подозвал он меня, галантно приподнялся и отодвинул стул.

Я чувствовала себя загнанной мышью, с которой играется сытый кот. Ждёт, пока не переварит предыдущую добычу и сожрёт вместе с костями. Даже представила, как хрустнули тонкие косточки. Воображение у меня что надо.

Я кивнула мрачному типу, тот ответил тем же. Разговаривать у меня не было желания.

Я не вслушивалась в их разговор. Всё равно говорили о доходах, зерне, лошадях и других хозяйственных вопросах.

Я поглощала довольно сносные лепёшки (ни в какое сравнение не шли с выпечкой Гвен), намазывая масло и мёд. Подогретое вино мне не понравилось: слишком кислое на вкус, и я его отодвинула. Мне принесли медовуху. И нутро согрето, и полезно.

Момент исчезновения мужчины я прозевала. Почувствовала себя неуютно под пристальным взглядом.

— Дайте доесть. Подавлюсь ведь и сдохну прежде, чем воспользуетесь моим ущербным мозгом, — буркнула я.

— Ты стала дерзкой и смелой. Не скажу, что мне это не нравится, — довольно хмыкнул мужчина.

Он придвинулся на стуле, я резко отпрянула.

— Мне не нравится, что ты меня боишься. Я просто хочу поговорить, — отодвинулся он. — Просто не хочу, чтобы подслушивали.

— Тогда пересядем к камину. Не думаю, что в нём кто спрятался, — посмотрела я в чёрные, как угли, глаза без выражения.

— Определённо что-то в тебе изменилось. Аннабель была права.

— И где эта доблестная дева? Что-то я её здесь не вижу. Только Гертруду. Отличную шпионку воспитали, — хмыкнула я.

— Приходится выкручиваться, как можешь.

— Да уж. Хочешь нормально жить — умей вертеться.

Мы уселись в деревянные кресла перед камином. Прежде, чем сесть, скинула замусоленную подушечку на пол.

— Сразу видно, что ты воспитанная леди, — заметил мои действия мужчина.

— Я не люблю грязь. И не думаю, что многим леди претит сидеть на грязных подушках.

Смех мужчины оказался неожиданностью. Я смотрела прямо на него без тени улыбки.

— Ладно. Повеселились и хватит. Что вам от меня нужно? — задала я главный вопрос.

— Ты прямолинейна. Я тоже буду честен. Мне нужна моя вещь, которую ты увезла с собой и где-то прячешь.

— Да неужели? Насколько я знаю, это не ваша вещь, она принадлежит королю, магистру Ордена Чертополоха. И он мне её подарил.

— А ты умна. Как я проглядел в тебе…

— Это не важно. И не интересно. Для меня, по крайней мере, — перебила я его. — В любом случае, я не собираюсь спорить о праве собственности на зеркало. Всё равно у меня его нет. И я даже не знаю, где оно. Верните меня обратно! — потребовала я.

— Ты никуда не уйдёшь. И если хочешь быть целой и невредимой, лучше не зли меня.

Мужчина так стремительно навис надо мной, что я даже шарахнуться не успела. Холодные пальцы впились в нежную кожу подбородка. Синяки останутся. Меня вновь затошнило от запахов застарелого пота и немытого тела. Ароматный букет дополнял кисловатый запах то ли одежды, то ли выпитого кислого вина. Меня чуть не вывернуло.

Увидев панику в глазах, Мортимер, как ни странно, понял, что это не от страха перед ним.

— Это от травмы. Гертруда перестаралась. У меня мало времени, у тебя ещё меньше. Подумай и дай мне ответ. А теперь можешь идти.

Я встала, оттолкнув его и пошла на выход, потирая подбородок.

— Где Годвин? — спросила я, остановившись, но не поворачиваясь.

— Мы разминулись. Он уехал в Абердин, я как бы в Эдинбург. Но ни он, ни я не доехали до пунктов назначения.

— Ясно, — прошептала я и стала подниматься по лестнице.

— Глупая. Зачем тебе этот мужлан? Он до мозга костей воин. И в его жизни женщины ничего не значат.

— Он хотя бы мужчина, который знает, что такое честь, — сказала я.

Когда я уже шла по коридору, послушался звон посуды и рычание. Стоит ли мне дразнить зверя?

Глава 26. Гости

— Сволочь. Руки бы тебе оторвать, — ругалась я. Зеркала не было, но я была уверена, что тёмные разводы на белоснежной коже уже проступили. — Куда же ты запропастился, Годвин? Знаешь ли ты, что меня нет в замке? Не почувствуешь ли ты облегчение, что отделался от проблемной жены или ты расстроишься? А Тэвиш? Я так скучаю по тебе, мой малыш…

И тут до меня дошла одна важная деталь — грудь мягкая, пустая. Неужели молоко перегорело? Я очень огорчилась этому факту, но с другой стороны и обрадовалась. Как бы я его сцеживала здесь, в таких условиях? Не хватало мне ещё болячек на больную голову.