По ту сторону северного ветра (СИ) - Демидова Дарья - Страница 40

— Меру невозможно описать словами. Её надо видеть. Наберись терпения.

Они петляли в лабиринте ущелья, поворачивая то налево, то направо. Саша заметила, как цвета стен стали блекнуть, всё больше приобретая серые каменистые оттенки.

Вскоре Саша стала замечать вкрапления блестящих разноцветных осколков, которых с каждой минутой становилось всё больше. Уже через полчаса девушка смогла понять, почему это ущелье называется ущельем камней. Стены были усеяны огромным количеством драгоценных минералов.

Девушка видела миллионы алмазов, сапфиров, изумрудов, агатов, вкрапления горного хрусталя, малахита, опалов, рубинов, хризолита и многих других, чьи названия Саше были неизвестны. Теперь девушка поняла, почему в украшениях жителей Гипербореи преобладали сапфиры. Глубокий синий цвет встречался здесь чаще, чем другие.

Саша, открыв рот от изумления, разглядывала блестящие шершавые камешки. Девушка подъезжала к стене и едва касалась их пальцами, от чего её сердце замирало. Казалось, что это совершенно невозможно, но она видела камни своими глазами и никак не могла в это поверить.

— Вадим, говори сразу, какие ещё сюрпризы у вас припрятаны на этой дороге.

— Могу сказать только то, что драгоценных камней и металлов больше не будет.

— Это чудо природы! Это неестественно. Как может в одном месте существовать столько разных минералов?

— Саша, ты пытаешься решить загадки, которым не суждено быть разгаданными. Зачем тебе это? Если все тайны будут раскрыты, о чём тогда мы будем мечтать? Над чем будут ломать голову наши учёные?

— Возможно, ты прав. Но мне кажется, что на Гиперборее гораздо меньше нераскрытых тайн, чем на Земле. К примеру, мы не знали о том, что стало с вашими предками и понятия не имеем о порталах между планетами. А вы всегда были в курсе происходящего. Поэтому, я не то чтобы любопытна... хотя нет, я просто ужасна.

Вадим засмеялся и протянув руку погладил Сашу по щеке:

— Ты прекрасна.

— Какие вы милые, — Сарас незаметно подъехал сзади и им пришлось направить лошадей в разные стороны, чтобы дать ему место, — я только что сбежал от Леты и Лима, которые только и говорят, что о предстоящей свадьбе. Думал с вами поболтать. А вы?

— Бедный. Может ты расскажешь мне о Меру, раз твой брат не хочет?

— Нет, сестрёнка. Не велено.

— Что, опять?

Братья засмеялись и Сарас пояснил девушке:

— Понимаешь, наш грозный царь отдаёт приказы, а мы их выполняем. Приходится терпеть узурпатора — тут ничего не поделаешь.

Вадим, казалось, неодобрительно посмотрел на брата, но тут же улыбнулся. Отношения между ними наконец-то наладились, хотя большую роль в этом сыграло то, что Вадим находился на грани жизни и смерти. Саша подумала, что всегда так происходит — люди начинают ценить своих близких, только когда есть возможность их потерять. Теперь, когда всё осталось позади и уже начало забываться, Вадим стал более тепло относиться к Сарасу и Келену, и те отвечали ему взаимностью.

Вадим изменился. Он перестал быть жёстким и требовательным правителем варвинов. Стал более чутким и нежным по отношению к самой Саше. Воины теперь испытывали не страх перед правителем, но благоговейный восторг при встрече с ним и преданность. Они, как и раньше, готовы были в любую минуту отдать за него свою жизнь. Вадим не только объединил народы, но стал живым символом Новой Гипербореи.

— Могу рассказать тебе о наших праздниках.

— Давай. Ты в этом специалист. Не так ли?

— Александра, не ругайся. Хватит того, что все уже упоминают твоего чёрта, а тут ещё какой-то специал... и как его там?

— Специалист, — засмеялась Саша, — человек который хорошо разбирается в каком-то вопросе. Вот ты, Сарас, специалист по пирушкам.

— А, это да! Скоро, например, будет праздник урожая. В городах будут ярмарки. На улицах жители выставляют столы и угощают всех желающих наивкуснейшими пирогами, мясом, домашним вином и фруктами. Особенно этот праздник нравится Грогану.

— Хорошо, что он этого не слышал, — улыбнулась Саша.

— А ещё есть праздник весны. Мой любимый.

— Конечно. Ведь на нём только танцуют и пьют, — ухмыльнулся Вадим, — лучше расскажи про праздник памяти.

— О, да! Это, Саша, самый древний праздник Гипербореи. Он проходит два дня и, по-моему, самый необычный. Праздник памяти предков. Гипербореи вспоминают свою историю, тех, кто пришёл этот мир и тех, кто остался в твоём, тех, кто пал на полях сражений Великой войны.

В первый день люди на рассвете вешают возле дверей синие лампы — они символизируют души предков. Если ты заберёшься повыше и посмотришь на город или село, то увидишь сотни мерцающих огоньков — это очень красиво. Готовят местные традиционные блюда, наводят чистоту и порядок, а вечером начинается действие.

На закате все выходят за пределы городов к водоёмам и запускают на воду букеты из полевых цветов, на которые установлены тонкие свечи — зрелище великолепное, а потом в небо поднимаются тысячи летающих светил.

— Что за летающие светила? — перебила Саша.

— Те же лампы. Только сделаны из тонкой, почти прозрачной, разноцветной бумаги, а огниво в основании позволяет им взлетать в небо.

Саша поняла, что речь идёт о местном подобии китайских фонариков, но промолчала. Иначе пришлось бы рассказывать о Китае, но Саша была не сильна в культуре востока.

— На второй день на площадях всех развлекают музыканты, художники, актёры. Народ ходит друг другу в гости, устраивают обеды. Только с новым рассветом лампы убирают до следующего года.

***

Весь остаток дня прошёл в дружеской беседе о традициях и культуре Новой Гипербореи. В ущелье стало темно и прохладно, и Саша получше укуталась в свой меховой плащ.

— Скоро мы увидим выход, — сказал Вадим, увидев, как девушка поёжилась от холода.

Действительно, через несколько минут показалась узкая полоска света между отвесными скалами. Драгоценных камней постепенно становилось меньше. Вскоре они уступили место серой скальной породе.

— Это что, водопад? — удивилась Саша, услышав знакомый гул — такой она уже слышала в ущелье плато Путорана. Только сейчас шум становился громче, как раскаты грома, по мере приближения к выходу.

Вадим не ответил, а лишь улыбнулся. В глаза ударил свет, и через несколько секунд они оказались на открытом пространстве. У Саши сердце ушло в пятки.

«А она что здесь делает?»

14

Перед ней открылась невероятная картина. Они находились на ровной площадке, а дорога полого спускалась с холма в долину матери. Высокие скалы располагались по двум сторонам широкой равнины. Сверху в долину спускались сотни каскадных водопадов. Под ними располагались озёра, куда срываясь с вершин падали тонны воды.

Из водоёмов вытекали речушки, сливаясь в одну реку, которая извилистой лентой протекала через всю долину, скрываясь за горизонтом. А вдоль реки шла дорога, вымощенная камнем с сотнями мостов и маленьких мостиков, переброшенных через протоки.

Зелёные сочные цвета долины напомнили Саше красочные фотографии водопада Игуасу. Здесь река брала своё начало от ключей, которые находились слева от входа в ущелье. Но красота этих мест в данный момент не имела для Саши никакого значения.

Прямо перед ней, между рекой и дорогой, виднелось уже позеленевшее от времени бронзовое изваяние беременной женщины с ребёнком. Малыш стоял рядом с матерью, обняв ту за плечи. Лиц у них не было, зато у женщины, была ярко выражена форма бёдер, живота и груди, а голова и конечности, напротив, были неестественно уменьшены.

— Что она тут делает?

— Знакомая? — спросил Вадим, увидев, что Саша пребывает в глубоком шоке.

— Ещё бы! Это же Лада! Хозяйка Медной горы, Золотая Баба...

— У неё есть название? Мы называем статую просто «мать».

— Это уму непостижимо! Это же двухметровая Венера палеолита, — Саша слезла с лошади, и прошла вперёд по дороге, чтобы получше разглядеть изваяние.

— Что это с ней? — спросил Лим, останавливаясь возле Вадима.