Эльфийская сага. Изгнанник (СИ) - Марлин Юлия - Страница 40

И последнее — на пост главнокомандующего армии он назначил старого герцога Гелегана, сына Хебейла из рода Черных Соколов, а шерла Габриэла, сына Бриэлона из рода Дракона и Змеи незамедлительно отправил в отставку. А все потому, что на последнем совете Габриэл высказал Его Высочеству в лицо все, что думал о его «методах» правления. Не стесняясь в выражениях он назвал происходящее в Эр-Морвэне — «фарсом» и «балаганом», и наотрез отказался исполнять позорящие честь шерла указы нового владыки. А после — гордо развернулся и, хлопнув дверью, покинул Зал Аудиенций. По Мэремэделю еще долго ходили слухи о бесстрашии юного воина. Он единственный из благородных лордов не убоялся гнева тирана-самодура и в открытую заявил решительный протест. Габриэлом восхищались, его уважали, пред ним преклонялись, на него возлагали надежды, благословляли и верили — он возглавит победоносный поход против самозваных сил Брегона и кучки его свирепых приближенных.

— А вдруг… А если… А может…, - шептались мерэмедэльцы, лелея веру в новый рассвет.

Но разгоревшаяся искра в темных, но не черных сердцах эльфов угасла, как отблеск закатных огней коротким зимним вечером над краем снегов и морозов. У Детей Сумерек отобрали надежду, заставили подчиниться незавидной участи низвергнутых, и эта горечь надолго придавила их неподъемным кроваво-черным монолитом.

* * *

Советники дожидались Его Высочество третий час подряд. В серебристом свете Зала Аудиенций парадные наряды мудрецов переливались серыми и белыми огнями. По черным с проседями волосам, перевитым ажурными лентами, скользили сапфировые тени. В глазах вспыхивали искры гнева и ярости — темных эльфов колотило от бешенства. И не удивительно — третий посланный за принцем слуга вернулся с синяком под глазом и тихо сообщил, что господин просил не присылать к нему больше слуг, иначе следующего он — убьет. А еще он просил передать, что все еще занят, и почтит уважаемых господ, когда освободится.

— Это возмутительно! — Вскричал советник Уоддэр — сморщенный старик с восковым сине-серым лицом и хищными миндалевидными глазами. Он вскочил с места, блеснув жемчугами в ушах. — Занят? Занят, вы говорите?! Ну, да! Мы все слышим, как Его Высочество занят! Стоны и крики двух его девиц…

— Трех девиц, — поправил старого герцога молодой Малиус.

— … трех девиц, — поправился Уоддэр, — слышны половине дворца! Что он там с ними, прошу прощения, делает?! Пытает что ли? Мало нам пыток в тюрьмах, так Его Высочество решил еще и в королевском дворце устроить бессовестную вакханалию? И это при живом отце! Теобальд в соседнем крыле слышит это непотребство и вряд ли одобряет похождения распоясавшегося наследника!

— Хватит, Уоддэр, — тихо, но зло прошипел новый начальник тайной службы Эммерос, сын Фэрроса.

Помимо советников на королевских Советах издревле присутствовали шерлы из числа военных. Уважаемые и высокородные господа сидели на мягких креслах, расставленных вдоль серебрящихся стен и порой присутствия воинов не замечали, ибо темнота скрадывала их мускулистые и статные фигуры.

Сегодня Зал Аудиенций ярко осветили — хрустальный свет проливался каскадами, отражаясь в полу из руды олова, и советники могли прекрасно видеть Ложе Шерлов, а так же то, что половина их бархатных кресел пустовала. Одних сослали на границы поддерживать правопорядок, другие не явились в знак протеста или утраты доверия. В числе последних, как раз, был Габриэл. Упоминать при дворе имя опального маршала Брегон запретил под страхом смерти.

— Хватит, — повторил Эммерос.

— Что?! — Вскричал Уоддэр, разливаясь жемчужной волной волос, — как вы смеете говорить со мной в таком тоне! Я герцог Уоддэр, сын Энгеля из рода Ашай-Мади вошел в ложе советников еще при отце Теобальда Дагоберте Четвертом Пепельном, пока вы, шерл Эммерос пускали слюни и ходили пешком под стол! Назначение на высокую должность вскружило вам голову и вы потеряли дар здравомыслия?

Начальник тайной службы скрипнул зубами, и отвернулся. Спорить с одним из старейших советников королевства у него не было ни сил, ни желания. Не так давно принц Брегон поручил ему взять след Белого Лебедя. Воины Эммероса поставили на уши весь Мерэмедэль, перевернули окрестности и провинции, вышли на границы, исследовав каждый дюйм Мертвых гор и Дикой Пустоши Фэр'айо, облазили на животах Мертвый Лес Стих Оргул с севера на юг, но наемницу, как ветром сдуло. Ни следов, ни знаков, ни отметин, ничего. Вот уж поистине, она — Тьма, черт ее возьми, выругался Эммерос.

Начальника тайной службы передернуло — через три дня отпущенный на поиски срок истечет, а ему нечем порадовать Его Высочество. Эммеррос невольно коснулся белой кожи горла и, дернув кадыком, сглотнул — как бы его не постигла участь предшественника, жестоко казненного три недели назад на глазах всего города.

— Сколько мы будем еще терпеть пренебрежение Его Высочества? — Продолжал сотрясать воздух мертвенно-бледный, как восковая кукла, герцог. — Мы не жители нижних кварталов. Это они готовы ждать владыку неделями, пока он до них снизойдет, и падать ему в ноги, рыдая от счастья и вознося молитвы Иссиль! Мы лорды и вы шерлы, — кивнул он военным, сидевшим вдоль стен, — заслуживаем соответствующего отношения! Ни Дагоберт, ни Теобальд не позволяли себе пренебрегать Советами, а этот наглец…

— Лорд Уоддэр, — прошипел Вигго, сын Иарта из рода Веллетреэв, — лучше молчите. Во имя Иссиль.

Он упер локоть в опаловые перила и уронил голову на руку. Мнение советника он разделял — принц разрушает Эр-Морвэн, возведенный славными предками на обломках горящего в агонии противоречий Гелиополя; и сталкивает королевство в пропасть диктата и кровавой тирании. Но выступать против него открыто, тем более в Зале Аудиенций, на глазах его сторонников — чистое самоубийство. Вон, маркиз Зэхра, старый гад, сидит в четырех креслах от Уоддэра и ехидно скалится. Рядом еще трое преданных Брегону советников, и тоже с ядовито-насмешливыми улыбками на тонких темно-синих губах. Мерзавцы и предатели! Забыв о чести и верности Теобальду и нарушив все законы, они поспешили утвердить Брегона в качестве законного наследника престола, хотя, знали — на корону имеют право все титулованные шерлы темного королевства, ибо это правило установленное властью Иссиль непоколебимо, как несокрушимая монолитная плита Мертвых гор.

— Лорд Уоддэр, прошу вас, молчите, — не отрывая лба от ладони, процедил Вигго.

Уоддэр пожевал тонкими бескровными губами, подергал головой, но совету внял и, опустившись в кресло, ненадолго притих.

В зале стало тихо и очень душно. Слабые красноватые отсветы проникали сквозь приоткрытые окна и ложились на пол из руды олова косыми копьями света; с улицы просачивались разномастные звуки. Скрип колес, фырканье лошадей, четкие мерные шаги новой королевской стражи, звон щитов и доспехов; из переулков под окнами летели громкие переклички и редкие смешки.

Уоддер нервничал, напряжение нарастало — воздух плавился, как песок в полуденный зной под лучами солнца Диких Степей или раскаленные докрасна плиты площадей Ажинабада. У роскошного трона, сверкавшего драгоценными камнями и серебряным оформлением, тяжело дышали придворные. У стен посапывали шерлы, некоторые от нетерпения пристукивали каблуками по зеркальному полу. Советники хрупко шуршали халлийскими шелками и элейскими аксамитом, рассыпая на лица сородичей брызги мягкого света.

Вигго оторвал голову от руки и метнул взор куда-то в угол. В большой хрустальной чаше плескались рыбки с золотыми брюшками и плавниками. Советник прищурил глаза — чешуйки отражали осколки света и переливались отполированными монетками чистого золота. Да, когда же он явится, этот наследник, задери его все демоны Арвы Антре!

— Нет, господа! — Точно прочитав его мысли, опять вскочил Уоддэр, — я возмущен и оскорблен! Но мы сами виноваты! Сами позволили обращаться с собой, как с прислугой…

В этот момент окованная металлическими листами дверь распахнулась, и в зал с высоко поднятой головой вошел принц. Его сопровождал новый главнокомандующий Гелеган в наряде из чистого серебра, слева — волочился горбатый слуга Сэт, закутанный в темные балахоны. Позади шагала придворная свита молодых красивых юношей, облаченных в атласные рубахи и брюки, и немерские бархатные накидки, расшитые крошечными бриллиантами. Один из них нес алую подушечку с серебряной бахромой. На ней лежала лакированная шкатулка из черного дерева.