Эльфийская сага. Изгнанник (СИ) - Марлин Юлия - Страница 37

— Все, что прикажете, — возгордился он.

— Ты отправишься на Далекий Запад. К границам Ночной Страны. Там, у Изломов Эндов жди меня и… молодого короля.

— Но, господин, — бледность фавна стала заметна даже под густым мехом черной шерсти. — Мне не пройти тысячу миль на Запад в одиночку. Меня заметят, схватят и выдадут воинам Умбера Кривоносого или продадут в рабство черным гоблинам.

— Не волнуйся, — шипяще рассмеялся Звездочет и бросился в свинцовую темноту.

Он вернулся с деревянным сундучком, запертым стальным замком. Стоило крышке приоткрыться — из щели просочился слепящий свет, точно восходящее на востоке солнце. Холодные тени обсерватории в страхе отпрянули. Внутри стало светло, как летним днем.

Хогет зажмурился, а открыв глаза, увидел, как в ореоле яркого света Звездочет протягивал ему на ладони маленькое кольцо, отлитое из платины с серо-голубым алмазом.

— Возьми. Это кольцо невидимости Нумерон. Наденешь его и исчезнешь, будто никогда не существовал.

— Господин, — промямлил фавн, принимая драгоценность.

Звездочет захлопнул сундучок, и комната снова наполнилась мертвенным светом луны.

— Мне пора. С рассветом я ухожу, — старый эльф снял очки и протер платком заслезившиеся подслеповатые глаза. — Ты, Хогет, тоже ступай, соберись. Пойдешь на Запад сразу после меня. А, тебя, дух, оставлю за главного. Справишься?

— Обижаешь, хозяин, — прозвенел бронзовый человечек и наполнил обсерваторию морозной свежестью и терпким запахом хвои. Он был тронут оказанным доверием.

Когда кровавая луна, нырнув в облачную вату, подсветила ступенчатые склоны Мертвых гор, а восток запылал рассветным огнем, Толкователь Звезд облачился в походный коричневый плащ, поправил очки на вытянутом, точно конская морда лице, подвязал лентой темные с проседью волосы, взял посох и вышел из башни.

Его ждала столица Подземного королевства и встреча наследником древнего рода. Остановившись на опушке каштанового леса, Звездочет еще раз взглянул на Орх'Дуруд, темневшую в рамке золотистых каштанов, и зловеще улыбнулся. Он полагался на свои чары и на благоволение Теней Запада, а потому был уверен в успехе затеянного им дела.

— Скоро, мой Властелин, скоро. Вы обретете свободу, — утренний ветер унес неясный шепот эльфа в светлеющие небеса.

Натянув капюшон, Звездочет нырнул в тени шумевших зарослей.

* * *

Занималось холодное ясное утро конца сентября. В светлеющем небе носились взъерошенные клинья воробьев, пологие холмы благоухали зрелыми травами, журчала река, скрытая пушистыми стеблями ситника и осоки, сыпался шишками дремучий еловый лес.

Серебряная Заводь кипела сборами — предстояла долгая и далекая дорога на север. Выступать собирались через час, а точнее бежать, и бежать — со всех ног. На крыльце уютного домика у опушки поспешно собирала пожитки прекрасная пара лесных эльфов. Над ними клонили ветви вековые деревья. Бурые листья играли на солнце золотой филигранью. На крыше раскручивался металлический флигель в виде петуха; воздух потрясали песни цикад.

Муж закидывал в сумку хлеб, сыр, теплые вещи и бубнил:

— Я говорил, убийство короля темных эльфов плохая затея. Я предупреждал валларро Агроэлла, это плохо кончится, но он не послушал меня, а внял словам униженных эбертрейльцев. Понятно, им хотелось мести, а мы тут при чем? Темные же не на Серебряную Заводь нападали. А теперь и нам достанется. Они не стерпят оскорбления и начнут мстить всем светлым эльфам без разбора! Эбертрейльцы! Из-за их жажды возмездия нам приходится все бросать и бежать Всевидящий знает куда! А скоро зима! Чай, последние теплые дни стоят.

Лесной эльф зло дернул кончиками ушей и в сердцах зашвырнул в походный мешок сверток с яблоками, а потом глянул в кристальное небо, ослеплявшее прозрачной синевой.

— Последние погожие деньки, — печально повторил он.

— Этого и следовало ожидать, — соглашалась жена — красивая эльфийка с зелеными глазами и серебристыми волосами. — А чего еще ждал валларро от наемной убийцы? Он надеялся, Белый Лебедь, фу, имя то-какое вульгарное, гадкое, что Лебедь пожертвует собой ради нашего блага и бросится на мечи темных, но доведет дело до конца?

— И я об этом, дорогая! — Муж оторвался от созерцания небес, принял покрывало, перевязанное алыми лентами, и закинул в мешок. — Эта мерзкая наемница, провались она пропадом, деньги вязала, а задание не выполнила! Говорят, Теобальд хоть и плох, но жив. Пока он исцеляется, за него правит сынок.

— Да, милый, да, — потянула жена, — одно слово — наемница! Чтоб ее унесли духи гор!

Эридан проходил мимо, и слышал разговор от начала до конца. Юный ученик чародея метнул злой взгляд на пару сородичей, его губы дернулись — мальчишка чуть не разразился бранью. Да как они смели так говорить о воительнице, что спасала сотни и сотни эльфийских жизней и отважно рисковала собой ради будущего всего эльфийского народа? Он и сам был обязан ей жизнью — не приди она в тюрьму Подземного королевства, быть ему растерзанным и замученным, это уж точно. А эти, лесные — без совести, без чести, сами не спасшие ни единой живой души, так грубо ее поносили и ушами не вели!

Два дня назад Белый Лебедь вывела Эридана и беглецов под предводительством Люки (которые послушно дожидались воительницу у Ведьмина Вяза) к Серебряной Заводи и, не прощаясь, растаяла в ночи. Впрочем, Эридан знал — растаяли только ее грозное имя и воинственная репутация, сама эльфийка никуда не исчезла. Местные встретили новых беженцев, хоть и тепло, но без улыбок на ясных устах. Мест самим не хватало. Из погибшего Эбертрейла продолжали прибывать, и валларро Агроэлл созвал очередной эльфийский совет.

Спорили до самого утра. Под конец, вымотанные и измученные лесные эльфы решили — надо затаиться, переждать грядущую зиму и подумать, как строить жизнь на руинах былого величия. Ближайшим к Серебряной Заводи безопасным местом являлся Горный приют Ательстанд, скрытый за ледяными пиками Драконовых гор. Агроэлл отвел на сборы один день, и Заводь заколыхалась, как предштормовое море в зимнюю стужу. Эльфы, недовольные необходимостью бежать, кричали и обвиняли во всем Белого Лебедя, мол, девица не выполнила работу, не убила короля Теобальда, и теперь они все под ударом! Валларро мудро изрек: «Уже ничего не изменить, такова воля Всевидящего». Коренные жители Заводи пошумели-пошумели да и притихли, но злобу в сердце на воительницу все же, видно, затаили, вот ведь неблагодарные!

Эридан сжал кулаки и часто задышал; поддаваться ненависти он не хотел — предстоял тяжелый переход от Гор Жизни до северных предгорий Драконовых гор и силы ему еще пригодятся. Мимо проплывали ухоженные садики с гортензиями и лобелиями, лилиями и петуньями. Слева звенела хрусталем водица в лебедином фонтане. Справа шлепали босыми ножками и звонко смеялись дети. Юноше полегчало, и он поспешил на окраину Заводи. Домики оборвались, мощенная камнем дорожка окончилась и впереди разоткались багряные и охристые холмы — где-то там, у реки среди незабудок и душистых кустиков мяты его ждала Арианна.

— Ну, признавайся, сестра, соскучилась по лорду Остину Орлиный Глаз? — Ученик чародея невесомо опустился рядом и добавил с улыбкой: — Он-то по тебе точно соскучился.

С непостижимо легкой и грациозной осанкой девушка сидела на берегу, наполняя серебряную фляжку проточной водой. Напоминание о дорогом друге тронуло ее сердце, и в огромных сияющих глазах блеснул огонек.

— Лорд Остин будет рад, — согласилась она, наклоняя голову на бок. Пепельные локоны посыпались с плеч на траву, окружив ее водопадом искристого серебра.

— Еще бы, — звонко рассмеялся Эридан, потому что вспомнил, какие взгляды в последнюю встречу бросал лорд Остин на сестрицу — и эти взгляды были отнюдь не дружеские.

Фляжка наполнилась до краев, блеснув перелившейся через край водой. Взмахом беломраморной руки Арианна надела поверх крышечку, выкованную в виде головы орла, и плотно закрутила. Эридан дернул пепельными бровями и улыбка сползла с его губ. Он откинулся на сплетенный ковром зверобой, заложив руки за голову. Глаза ослепила небесная чистота. Над лицом закачались сухие стебли лютиков, защекотали щеку отцветшими желтыми лепестками.