Глория (СИ) - Елихова Юлия - Страница 92

«Как же так? Макс? Я же тебе почти поверила!» — подумала она и закрыла ладонями лицо. Из глаз хлынули слёзы и она, не в силах держаться на ногах, села на сухую листву, что нападала и уже успела превратиться в мягкую воздушную «подстилку» под деревом. Ворох высушенных листьев и веток защищал корни и основание дерева от грызунов и диких зверей, что разрывали землю с целью полакомиться корневой системой растения. Продолговатые листья вместе с ветками опадали и переплетались между собой, создавая хоть и лёгкую, но прочную защиту.

— Ребята, вы чего, — отдышавшись, спросил Илья, — Что здесь случилось?

— Воспитательный процесс здесь случился, — ответил ему Тигран.

— Что он опять натворил? — продолжил свои расспросы Илья и кивнул в сторону Павла. Но до ответа он уже понял, или даже почувствовал, что Седой снова вляпался в какую-то передрягу.

— Он рассорил Алекс и Макса, — догадалась Семила.

— Но как?

В этот момент Павел встал на ноги прямо перед Максом. Басаргин смотрел на него со злостью. Но наносить новый удар не стал. Не потому, что простил Павла. Нет. Скорее Макс понял в эту минуту, что дальнейшее выяснение отношений ни к чему хорошему не приведёт. Он вспомнил про Алекс и оглянулся по сторонам. Она сидела в двадцати шагах от него под деревом и думала о чём-то своём. Макс направился к ней. А Павел, понимая, что на этом выяснение отношений закончено, с лёгкостью выдохнул и опустил голову. Напряжение всего его тела опустилось вниз, ушло, просочилось в землю. Он поднял глаза на товарищей, но они молчали. Тигран отошёл в сторону. Он не желал больше видеть Павла. А Илья и Семила всё ещё стояли рядом с избитым товарищем и хотели разузнать, что же тут произошло, пока их не было. Павел им всё рассказал.

— Ну ты и придурок, — бросил в его сторону Илья. — Макс без ума от Алекс. Он в неё по-настоящему влюблён, а ты… Ты взял и испортил человеку жизнь.

Павел ничего не ответил ему на это. Он стоял и молчал. А Семила тихонько подошла к нему и осторожно заглянула в глаза Седого. Мимика её личика несколько раз менялась в течение всего одной минуты. Она ласково улыбалась и снова становилась серьёзной. Илья видел, что что-то происходит, но не стал мешать своими вопросами этому процессу.

— Ты большая загадка, человек, — наконец, сказала дочь жреца. — Ты всегда готов прийти на помощь тем, кто в тебе нуждается. Тебе это приятно, я вижу. Но также, как и спасать, ты можешь легко и уничтожить тех, кого спасаешь. Ты — большое противоречие. Две ипостаси борются внутри тебя. Но они никогда не уживутся. А вот какая победит, а какая проиграет зависит от тебя самого, Павел.

— Да, — ухмыляясь, сказал он, — Может быть ты, дочь жреца, скажешь мне, какая из сторон моей души победит? Или ты, в отличие от своего отца, не обладаешь даром предвидения?

— Я не скажу тебе, человек. Не потому, что я не вижу, а потому, что этот выбор должен сделать ты сам, а не следовать тому, что предреку тебе я. Но я точно могу сказать одно: твоя судьба решается прямо сейчас и после этого путешествия твой выбор будет сделан. Больше я тебе ничего не поведаю.

И с этими словами Семила направилась к собранному урожаю плодов типатос. Илья видел, что слова кларионянки затронули Павла и он задумался над ними. Картелёв не стал ему мешать и поспешил к Семиле. Вместе они стали разводить огонь и готовить ужин.

А Макс тем временем подошёл к Алекс. Она не стала его прогонять и даже в этом он узрел добрый знак. Осторожно он присел рядом. Алекс молчала. Безжизненным, неподвижным взглядом она смотрела вглубь леса. Помолчав пару минут, Макс решил первым начать разговор:

— Алекс, я знаю, что ты сейчас обо мне думаешь.

— Ты ошибаешься, Макс, — ответила Алекс. Она была спокойной, как бывает спокойно море после сильного шторма. Тиха и безмятежна. — Я сейчас не думала о тебе. Я не виню тебя в легкомыслии, или не уважении ко мне, стремлении стать первым среди друзей. Нет. Я виню только себя.

— Алекс, не говори…

— Нет, Макс. Я сама во всём виновата. Я поверила в нас. Я не смогла устоять перед чувствами. Они-то меня и опустошили, выпотрошили и уничтожили. Снова. Я ошиблась в тебе и в себе. Ошиблась в нас.

— Алекс, выслушай меня прошу. А потом суди как захочешь, — Макс придвинулся к ней ближе. — Помнишь тогда, наш разговор после вечеринки, мы лежали с тобой на газонной траве и смотрели на звёзды. Ты спросила меня, какой я представляю девушку, с которой готов провести всю жизнь. Так вот, я ответил тогда тебе, что она должна быть моим продолжением. Она должна стать мне другом, соратником, возлюбленной. А ты ответила мне, что на Земле таких девушек не существует. И я, и ты были тогда правы, хотя и не знали об этом. Я встретил такую девушку. Хотя мы и познакомились с ней на Земле, но узнал я её только на Глории. Это ты, Алекс.

Она не смотрела на Макса, боялась, что не удержится и снова расплачется.

— Господи, Алекс! Ты была права, права сто раз! Не нужно было искать в девушке те черты, те качества, что я сам себе придумал и примерял каждой из них. Только после встречи с тобой я понял, а точнее, узнав тебя, я полюбил то, что сплелось, уложилось в тебе. Я полюбил тебя такую, какой ты есть. Всё, что в тебе живёт и наполняет. А после сегодняшней ночи я узнал, что наша любовь и есть моё и твоё продолжение.

Алекс не выдержала и закрыла глаза руками.

— Зачем вы спорили на меня? Это же так низко!

— Это был трёп двух приятелей. К тому разговору мы с тобой были знакомы не больше недели. Ты перед нами предстала красивая, смелая. Я и подумать тогда не мог, что полюблю тебя так сильно.

— А полюбил ли, Макс? — она резко развернулась к нему и впилась взглядом своих карих глаз. — А может, это обычное желание, стремление доказать себе и всем окружающим, что ты победитель? Что ты первый в споре, в отношениях с женщинами, в команде? А? Ты же должен везде и всегда быть первым, не так ли?

Не на такое признание он рассчитывал. Ничего не сказал Макс. Опустив глаза вниз, он молчал. Алекс и сама поняла, что её слова укололи его. Только не могла понять, какую из струн его души она затронула: самолюбие или, всё-таки, чувства к ней самой. Ей стало стыдно за то, что сказала Басаргину. Не дожидаясь ответа, она отодвинулась от Макса.

— Оставь меня, прошу, — прошептала она. Сказать в полный голос у неё не было сил и смелости. — Мне нужно побыть одной.

Макс молча встал. Смятение охватило его. Он не знал, какими словами можно было вернуть доверие Алекс.

— Я хочу, чтобы ты знала, — сказал он напоследок, — Я всегда буду рядом. Ты можешь прогонять меня, сторониться и бранить. Я не оставлю тебя ни на минуту. Будешь счастлива с другим человеком, я не стану мешать. Не потому, что ты мне безразлична, а потому, что я слишком сильно тебя полюбил.

И он ушёл.

Когда Семила и Илья приготовили ужин, вся команда собралась вместе у костра. Ничто так не сближает, как общая беда и голод. Всякий счастлив по-разному и сам по себе. А вот голод и ненастья переживаются все вместе. Приготовленные на огне плоды типатос оказались очень питательными и вкусными. Путникам они напоминали что-то среднее, между картофелем и кукурузой. Верхний слой, вместе с тонкой кожурой, взялся хрустящей корочкой. Центральная часть плода была похожа ка запеченный, слегка сладковатый картофель, по запаху напоминавший варенную кукурузу. А в самом центре косточка, размером с кулак, и вовсе размягчилась. Будто сырой ячный белок растекалась она в руках. Сытно было и вкусно. Только после ужина путники заметили, как быстро стемнело. И в лесу становилось прохладно и страшно.

Внезапно, вдалеке снова послышался гул.

— Луфертады царя, — закричал Макс, — Тушите костёр!

И ребята принялись рвать, с растущих неподалёку кустов питоликуса, огромные кожистые листья и тушить ими огонь.

Когда шум, пролетавших над ними луфертад, растаял в воздухе, Макс выдохнул:

— Кажется они нас не заметили.

— Интересно, что будет, если они нас всё-таки поймают? — поинтересовался Тигран.