Зелёная нить прощения (СИ) - Эрфе Мария - Страница 20

— Не понаслышке знаю, каково тебе сейчас. Я убеждена, что в долгу перед богом за Александра, и стараюсь вернуть этот долг.

Тамара отвезла меня домой и на прощание протянула визитку.

— Звони в любое время, — сказала она, заглушив мотор. — А если будет нужна помощь или работа — приходи в фонд. Может, тебя заинтересуют наши проекты.

Мы попрощались. Из последних сил я добралась до квартиры, рухнула на кровать, не раздеваясь, и заснула.

Во сне увидела Максима за рулём BMW. Машина неслась по загородному шоссе, он разговаривал с Верой. Она смеялась шуткам, которых я не могла услышать. Странно, но я не чувствовала ни боли, ни злости, видя их вместе. И точно знала, что сейчас произойдёт что-то непоправимое. Такое предчувствие бывает только во сне.

Максим отвлёкся от дороги, чтобы поцеловать Веру. Фура потеряла управление и неслась по встречной полосе. Когда он посмотрел на шоссе, аварии уже было не избежать. Максим до упора выкрутил руль вправо, и надавил на педаль тормоза. Я услышала визг тормозов, удар, похожий на раскат грома, и скрежет железа. Последнее, что увидела — расширенные от ужаса зрачки Максима.

Я проснулась в холодном поту, села и схватила телефон. Дрожащими пальцами начала пролистывать контакты. Желание позвонить Максиму и убедиться в том, что он жив, было неконтролируемым. Но, остановившись на букве «Л», я вспомнила заброшенный дом и край крыши. Звонить расхотелось.

На экране телефона отображалось время: шесть часов двенадцать минут. Понимая, что не смогу уснуть, я приняла контрастный душ, сварила кофе и испекла оладьи. Простые привычные действия отвлекли от кошмара и тяжёлых воспоминаний вчерашнего дня. Не хочу сказать, что вновь обрела цель жизни, и вся боль, которая скопилась в сердце, бесследно исчезла. Но я поняла, что чуть не совершила ошибку, которую невозможно исправить.

Встреча и разговор с Тамарой научили меня ценить дар жизни. После её рассказа собственные проблемы показались не такими значительными. Она права: пора взять себя в руки и выйти из затянувшейся депрессии. Перерыв сумку, я нашла визитную карточку Тамары, и позвонила ей. Мы договорились о встрече в шесть часов вечера.

Когда я приехала в фонд, Тамара устроила небольшую экскурсию. Показывая фотографии, плакаты, рисунки, она очертила круг интересов фонда. В него входили: Церковь, детские дома, талантливые школьники и студенты из малообеспеченных семей, бездомные, больные дети и многие другие.

Тамара предложила беспроцентную рассрочку, чтобы выкупить ресторан, но я отказалась. Когда стояла на краю, и перед моими глазами проносились самые яркие моменты жизни, о ресторане я даже не вспомнила.

Хватит цепляться за прошлое, назад пути нет. Передо мной теперь открыта только одна дорога — в будущее, где нет места ни Максиму, ни любым напоминаниям о нём.

Глава 11

В камине едва тлели последние угли. Излив Жене душу, я поняла, что поступила правильно. Он должен знать правду, чтобы понять, чего я боюсь, что чувствую и почему веду себя странно.

— Надеюсь, теперь ты меня понимаешь, — сказала я, впервые за весь монолог посмотрев ему в глаза. — Я боюсь начинать отношения, потому что не готова к ним, и не смогу пережить новую боль. Не знаю, когда снова почувствую себя нормальной, целой и живой. Сейчас никому не могу доверять, а без доверия не вижу смысла в отношениях. Мне легко и хорошо, когда ты рядом, но я ничего не могу дать взамен…

Я замолчала и отвернулась. А когда снова посмотрела на Женю, его брови были сведены и опущены, губы плотно сжаты, а пальцы так сильно сдавили подлокотник дивана, что костяшки побелели. Решила, что он злится на меня, и поспешила извиниться.

— Прости, не следовало соглашаться на поездку, и давать ложные надежды…

— Ты ни в чём не виновата, — перебил он. — В голове не укладывается такая подлость?! Хочу найти этого Максима и избить до полусмерти.

— Ни в коем случае! — я встала, подошла к дивану, села рядом с Женей и положила ладонь поверх его руки. — Что сделано, то сделано.

— Как ты можешь так спокойно говорить обо всём, что случилось? Неужели простила его? — он до боли сжал мои пальцы.

— Нет, не простила, но и мстить не собираюсь, — ответила я, посмотрев Жене в глаза. Яростный блеск покидал его взгляд, а челюсти расслабились. — Общение с Тамарой, история её жизни и работа в фонде многому меня научили. На краю крыши я поняла важную вещь: когда сбываются заветные мечты, и жизнь превращается в сказку, следует ожидать, что рано или поздно судьба предъявит тебе счёт. Давай оставим прошлое в покое, хорошо? — я вновь почувствовала себя разбитой и опустошённой. Снова боль. Неужели она никогда не утихнет?..

— Как скажешь, Ольга. Но если твоё мнение изменится, дай знать, и я найду способ испортить жизнь мерзавцу.

— Хватит обо мне, — решила я сменить тему, чтобы попытаться вернуть спокойствие перед сном. — Расскажи, чем ты занимался, пока учился в Лондоне?

Женя с увлечением начал говорить о британской столице, об учёбе в Лондонском городском университете, о друзьях, которых там обрёл. Слушая его забавные истории, я начала представлять лондонские улицы и не заметила, как время перевалило за полночь.

Утром меня разбудил громкий стук в дверь и крик Виолы: «Рота подъём!». После завтрака мы сели на снегоходы и погнались по заснеженному холму вдоль озера. Остановились у кромки леса. Женя, лукаво подмигнув мне, слепил снежок и кинул его в Виолу. Началось веселье! Мы резвились как дети, убегая друг от друга и кидая снежки. С запоздалым удивлением я поняла, что впервые за последние полгода радуюсь и смеюсь совершенно искренне.

Мысль настолько поразила, что я споткнулась и повалилась в снег. Женя мгновенно оказался рядом и помог подняться. Я посмотрела в его глаза: на поверхности плясали бесята, а в глубине разлилось море нежности. Под этим взглядом от моей радости не осталось и следа. Что я могу дать?! Зачем он тратит время? Сердце не сможет ещё раз полюбить. Я сломана и не подлежу восстановлению.

— Ты не ушиблась? — спросил Женя, отряхивая снег с моей шапки и куртки.

— Нет, всё хорошо, спасибо.

Вскоре мы вернулись в коттедж, собрали вещи и поехали домой.

За два дня я отдохнула и телом, и душой. Полученные эмоции и впечатления помогли ненадолго заполнить пустоту, давно ставшую верной спутницей. Так я пережила зимние каникулы, а потом с головой окунулась в работу.

Каждое утро, приходя в фонд, встречала Женю. Постепенно он стал неотъемлемой частью жизни. Точнее я позволила ему стать этой частью, сдавшись под неутомимым натиском. Почти каждый день мы обедали или ужинали вместе, иногда ходили в кино и театры, иногда просто гуляли. Медленно и незаметно, с помощью его терпения, внимания и заботы, я заново училась жить в удовольствие.

Кусочки разбитой души постепенно соединялись. Я ещё была бесконечно далека от того, чтобы стать целой, и вряд ли ткани сердца срастутся, не оставив глубоких непроходящих рубцов, но присутствие Жени придавало сил.

Поняла, что пережила трагедию и не сломалась под её тяжестью. Да, я стала сильнее и знаю, кого должна за это благодарить. Вряд ли боль когда-нибудь уйдёт окончательно, но я окрепла настолько, что смогу её выдержать.

Теперь моё время занимал фонд, Женя, диссертация и редкие встречи с Виолой. Эта рутина расслабила меня. Так, незамеченным подкрался день рождения.

Никогда не любила повышенного внимания к себе. Но в этом году праздничный день обещал быть лёгким: мама в очередной командировке, Нора в Москве, Женя в Лондоне. Тамара поздравила по телефону и сказала, чтобы на работе я не появлялась. Правда, оставалась ещё Виола…

Не успела о ней подумать, как раздался звонок в дверь. На пороге стояла подруга с охапкой белых роз. Знала, чем подкупить.

— Даже не думай отделаться от меня в такой день! Устроим настоящий праздник, — сказала она. — Цветы от Миши. Он просил поздравить тебя и извинялся, что не сможет сделать это лично — важные переговоры на весь день. А вот я до вечера совершенно свободна, — она улыбнулась, обняла меня и поцеловала в щёку. — С днём рождения! Выше нос!