Боль и сладость твоих рук (СИ) - Люче Лина - Страница 36

— У Лори… это был не первый раз? — медленно спросил Макс. — Она играла с плетью до тебя?

— Ты же ее психолог. Ты мне скажи, — предложил Тимофей, глянув исподлобья. Он внезапно устал от допроса.

Макс сжал кулаки и сразу же разжал их. Резко встал, походил по кухне, уперся ладонями в стенку:

— Твою мать. Я теперь не уверен, что я с ней доработал.

— Теперь ты с ней точно не доработаешь, — хмыкнул Тимофей. — Но, знаешь, судя по ее текущему состоянию — ты во многом ей помог.

— Ты ее видел? — изумленно спросил Макс, резко повернувшись.

— Случайно. У отделения, — сухо пояснил Тимофей и медленно поднялся. — Ее тоже вызывали на допрос.

— И она…

— Сказала, что и в прошлый раз. Что поранилась сама. Полиция не поймет, если сказать, что мы заигрались. Так что Лори меня прикрыла.

Макс кивнул и тяжело сел обратно на стул:

— Я поговорю с ней. Если это правда…

— Это правда. Только с Лори говорить не о чем.

— Если это правда, — медленно повторил Макс, — то я поговорю с Ириной.

— О чем? — насмешливо спросил Тимофей. — Скажешь ей, что я случайно отправил предыдущую сабу на больничную койку? Что ее риски составят не больше 50 процентов?

— Нет. Я просто скажу, что считаю тебя адекватным. Скажу, что считаю вас хорошей парой. Дальше разбирайтесь сами.

Тимофей посмотрел в сторону, напряженно о чем-то размышляя, потер лоб рукой:

— Мне кажется, это странная идея, Макс. Я не хотел бы, чтобы ты вмешивался. Ты уже достаточно рассказал обо мне Ирине, — горько усмехнулся он.

— Вообще-то я ей ничего не рассказывал. Она узнала от Лори, случайно, — огрызнулся несправедливо уязвленный Макс. — И как ты с ней теперь собираешься говорить, хотел бы я знать?

— Случайно узнала от Лори? — медленно переспросил донельзя изумленный Тимофей.

— Не знаю подробностей. Кажется, Лори слегка психанула из-за вызова в полицию и решила поделиться с подругами. Всплыло твое имя, без подробностей. Но Ире хватило. Она несколько лет смотрела на эти шрамы и придумывала себе всякое, ты же понимаешь, они с Лори были близки.

Помрачнев еще больше, Тимофей тяжело вздохнул:

— Понятно.

— Нет. Послушай, — нетерпеливо перебил Макс. — Она мне сказала, что хочет поговорить с тобой. Просто пока не решилась. Поговори с ней. Так или иначе, вам стоит объясниться — так же, как со мной. Я не знаю, поймет она или нет, но…

Тимофей мрачно посмотрел на друга, словно хотел его ударить за неуместные комментарии, скрипнул зубами:

— Она не отвечала на звонки.

— Ее можно понять. Вам нужно поговорить лично, — спокойно заметил Макс.

— Спасибо, кэп. Еще какие-нибудь сверхоригинальные идеи сегодня будут?

— Да. Я знаю, где она находится прямо сейчас и могу организовать встречу.

Саркастичное выражение медленно сползло с лица Тимофея. Он посерьезнел и встал:

— Мне надо переодеться.

ГЛАВА 13. Последняя встреча

Первое, что она получила из рук искренне оскорбленного Ника — это, конечно, кляп. По случаю публичного наказания одной из самой известных саб в клубе, он достал сразу несколько коробок с новыми игрушками.

В какое-то мгновение, увидев их, она подумала отказаться от игры и свалить, но в клубе были очень простые правила: стоило сабе хоть раз сказать "красный" до сцены, без видимых причин — и она получала бан на месяц-два. А сказать такое мастеру означало очень сложное возвращение. На Ириной памяти такое случалось лишь раз. Вопиющее нарушение правил допустила одна из новеньких, и ее удалили из клуба.

Месяц спустя она заплатила двойной тариф за возвращение и Макс ее простил, но лишь в том смысле, что разрешил вернуться. В первую ночь возвращения домы провели строптивую сабу через все круги публичных унижений. Она прошла и аукцион, и стойку бара, а затем и публичную сцену с тремя мастерами. Ирина к такому была абсолютно не готова и не была уверена, что будет готова хотя бы когда-нибудь.

Поэтому она воспользовалась выделенным ей временем на подготовку к сцене, чтобы успокоиться. Ник — это не самое страшное, что могло случиться, уговаривала она себя, принимая душ. И в конце концов — уговорила.

Она пришла в себя и послушно вышла к Нику, стараясь выглядеть настолько виноватой, насколько только умела. Краем глаза Ира поймала изумленный взгляд Лори — та еще не успела подняться с Димой наверх, и теперь тревожно наблюдала за ней. Даже попыталась что-то сказать Нику, но тот отмахнулся. Тогда Ира сделала подруге знак рукой, чтобы не тревожилась. С Ником не страшно. Ему можно доверять, даже когда он злится.

Ее гораздо больше беспокоила саба Ника — Тома слегка ревновала и не могла это скрыть, как ни пыталась. Слегка насупившись, она потягивала коктейль и холодно смотрела на нее. Неужели подозревала, что Ира специально нарвалась, пытаясь отбить у нее дома? Только этого конфликта ей еще не хватало. Вот за это Ира готова была себя ругать, на чем свет стоит. И именно так и делала, пока Ник затыкал ей рот кляпом. А еще мысленно удивлялась своей эмоциональности и неумению вовремя понять, когда надо пойти в укромное место вместо того, чтобы дерзить влиятельным домам.

Украдкой бросив взгляд на лицо мастера, Ира с облегчением убедилась, что он полностью контролирует лицо — а значит, и собственные эмоции. По его знаку она взяла в руки пищалку, чтобы иметь возможность подать условный знак вместо стоп-слова, и без малейшего страха полезла на стойку бара.

— Новички, подойдите сюда, — с иезуитской улыбкой пригласил Ник нескольких начинающих домов. — К черту теорию, будем изучать прекрасное вживую. Кто хочет поиграть с зажимами?

С этими словами он дернул вниз ткань ее платья, обнажив ее до талии. Ира вспыхнула. В отличие от многих других саб она не носила прозрачных балахонов на публике и еще не готова была показывать грудь публике. Особенно так, когда все внаглую пялятся.

Инстинктивно попытавшись закрыться руками, она тут же получила шлепок по бедру:

— Руки назад, саба, живо, — скомандовал Ник.

Из-под кляпа в виде шара потихоньку начала просачиваться слюна. Ира ненавидела это. Так она выглядела очень глупо и беспомощно. Но она не сломается. Сверкнув холодным взглядом на любопытных новичков, она отвела руки назад и выпрямила спину. Пусть пялятся. У нее красивая грудь.

Чего она совершенно не ожидала — так это сильной реакции от самой себя, когда все начали подходить и трогать ее. Это оказалось сюрпризом. Не прошло и минуты, как на глаза навернулись слезы. Ее больно тискали, сжимали, а затем Ник закрепил зажимы и стало совсем паршиво — не столько от боли, сколько от того, как он деловито и сухо описывал процесс для новичков:

— Закрепляем аккуратно, вот так. Смотрим на лицо сабы, следим за ее сигналами. Это должно быть чувствительно, но не слишком больно. Вот так. Видите? Ей не очень-то нравится происходящее, но она не страдает боли.

Теперь все пялились еще и на ее лицо, на раскрасневшиеся щеки. В какой-то момент Ире захотелось заплакать, а домы тем временем все больше веселились, отпуская неуместные комментарии.

К тому времени, как Ник счел нужным приструнить своих учеников, Ира уже наслушалась — про сочные сиськи и про то, кто в какой позе ее бы поимел.

Завершив сцену с зажимами, Ник невозмутимо протянул ей руку, помогая спуститься со стойки. Почти не глядя, он протянул руку назад — туда, где были сложены коробки с игрушками, вытянул красивый блестящий стек и указал глазами на стул:

— Наклонись.

Все, что Ира могла видеть в этот момент — это опасный отблеск света на жестком кожаном кончике. При одной мысли о том, как здорово этот инструмент может жалить в безжалостных руках Ника, Ира запаниковала. Слезы обожгли глаза, горло перехватило до боли, словно удавкой. Она могла бы сразу начать умолять о пощаде, если бы не было кляпа. Но с этой штукой во рту она могла только умоляюще смотреть и мысленно просить: "Ник, пожалуйста, вспомни, что я боюсь порки. Пожалуйста, вспомни и не делай со мной этого. Только не на публике".