Нампара (ЛП) - Маккарти Сьюзен - Страница 35

Каким-то чудом в гостиную удалось втиснуться всей семье, певцам рождественских гимнов, а также и слугам, пришедшим послушать. Певчие были из церковного хора Сола — восемь женщин и четверо мужчин во главе со старым Беном Триггсом.

Холодный ночной воздух заставил их всех закутаться в шарфы и шапки, теперь они их сняли. Потом Бен поднял руку и задал тон, и они начали со старинной «Mary Modr, Meke and Mylde», потом спали веселую «Кабанью голову», за ней «Да будет праздник и веселье».

Потом Бетси Мартин принесла кувшины с глинтвейном и блюда с печеньем, а когда с угощением было покончено, к гимнам прибавили старый и любимый «Чаша с рождественским пуншем», к которому все с энтузиазмом присоединились:

Мы пьем за вас

Мы пьем до дна

Заздравную чашу

Мы пьем за вас.

К тому времени как пение кончилось, малышка Грейс уже с трудом сдерживала зевоту и почти не спорила, когда мать отправляла ее в постель.

— Ты можешь остаться еще на полчасика, — сказала она Марианне, старшей сестренке Грейс. — Потом тоже спать.

— Мне кажется, тебе лучше подняться наверх, — тихонько сказал жене Росс. — У тебя был такой долгий день. А я не хочу, чтобы завтра ты была совсем без сил. — Увидев, что Демельза колеблется, он добавил: — Я только выкурю еще трубочку и тоже приду.

Когда спустя полчаса он на цыпочках вошел в спальню, жена как будто спала. Он тихо разделся, натянул ночную рубаху, задул свечу и скользнул в постель рядом с ней. Она вздохнула и, не совсем проснувшись, мягко прильнула к нему в темноте.

— Спокойной ночи, любимый, — в ее сонном голосе чувствовался рокочущий корнуольский говор.

— Спокойной ночи, дорогая, — прошептал Росс в ответ.

Дом был полон — к одиннадцати членам семьи прибавились гости из Тренвита. Демельза опять допоздна оставалась в постели и вниз спустилась, когда все уже возвращались из церкви и собрались насладиться поданными Бетси Мартин холодными закусками.

— А знаете, чем я хотела бы заняться сегодня после обеда? — объявила она. — Давайте пойдем на море.

— О да, давайте! — с присущим ей энтузиазмом подхватила Белла. — Когда я была маленькой, мы всегда ходили на берег в Рождество.

— Там холодно, — предупредил Росс, оглядываясь на жену.

— Да пустяки, ничего страшного. И я закутаюсь потеплее, обещаю.

Поэтому спустя полчаса, закутанные в пальто, шарфы и вязаные шерстяные шапки, они прошли по краю Длинного поля, через давным-давно перестроенные ворота, и по узкой полоске каменного песка и травы спустились к берегу.

Слабое зимнее солнце решило почтить их прогулку своим присутствием, но дул холодный ветер. Море выглядело спокойным — бледно-зеленое и полупрозрачное, с медленно движущимися гребнями волн, обрамленных кружевом белой пены, которая раскатывалась по песку, когда волны неспешно набегали на берег, догоняя друг друга.

Эдвард и Кристофер принесли несколько старых одеял и расстелили на подходящем камне, куда сели Росс и Демельза, чтобы понаблюдать, как остальные члены семьи прогуливаются по берегу в сторону Темных утесов, до которых еще пара миль.

Рейчел несла малыша Джей-Джея, привязанного к бедру в прямоугольнике ткани, как носят младенцев шахтерские жены. Юный Фрэнсис, сын Джеффри Чарльза, весело соревновался с Грейс в бросании камешков по воде, а его старшие сестры Клара и Марианн беседовали — должно быть, о моде — тесно сблизив головы, одна по-испански черная, другая светлая как у ангелочка.

— Они так быстро растут, — вздохнула Демельза. — Вот только что были милыми крошками, измазанными вареньем, но моргнуть не успеешь, как... Джеффри Чарльз уже почти дед.

Росс удивленно взглянул на жену.

— Хуана ожидает ребенка?

Она кивнула.

— Мне Амадора сказала. Так мило было бы, если бы и Хуана приехала на Рождество, но думаю, правильно, что она празднует его с семьей мужа. Но Джеффри Чарльз — дедушка! Тот маленький мальчик со светлыми волосами, который сосал большой палец и прятался в юбках матери.

— Который вырос и стал одним из самых бравых военных, каких я когда-либо знал.

Они ненадолго умолкли. Потом, бросив взгляд на мужа, Демельза спросила:

— О чем ты сейчас думаешь?

Он улыбнулся и покачал головой.

— Так, просто... о том, как проходит время. Я помню, как когда-то мальчишкой бегал рыбачить на этот берег с братьями Дэниэлсами, Заки Мартином и Уиллом Нэнфаном. Теперь их всех уже нет, а их сыновья — тоже деды.

Демельза фыркнула.

— А помнишь, как ты с Полом Дэниэлом, Томом Эллери и остальными пошел в море рыбачить сетью, и вас унесло течением, веллоу. Ты тогда вытащил из воды старого Джуда — еще в шляпе и с трубкой в зубах.

— О Боже, это случилось полжизни назад, — его голос вдруг стал серьезным. — В ночь перед тем, как я впервые встретился с Монком Эддерли.

Монк Эддерли. Они больше тридцати лет не упоминали этого имени, однако Демельза знала, что Росс его не забыл, как и она сама. Ее мысли вернулись в то время... к фатальной дуэли в Гайд-парке. Отчасти это случилось из-за нее, но в большей мере — она была в этом уверена — подстроено Джорджем Уорлегганом, в надежде, что Росс погибнет.

И дальше назад, к той ночи, которую упомянул Росс, когда впервые встретил этого человека.

Джордж устраивал большой прием в Тренвите, куда их с Россом, естественно, не пригласили. И по какой-то причине, которую Росс так никогда и не объяснил, он вздумал зайти взглянуть по секретной дорожке в парке, знакомую им с Фрэнсисом с детства.

Он встретился там с Элизабет и говорил с ней. Что, собственно, Демельза и считала причиной.

И еще дальше назад, в ночь, когда Росс получил письмо от Элизабет, уведомляющее о браке с Джорджем. Он в ярости поскакал в Тренвит и вернулся под утро.

Они с давних пор избегали разговоров об этом, хотя никогда так ничего и не прояснили. Но спор с Харриет заставил Демельзу мыслить в ином направлении, и вот теперь ей стало важно извлечь то прошлое из темноты и, может быть, наконец с ним покончить.

— Росс, — осторожно заговорила она. — Я кое о чем хотела тебя спросить.

— Да?

— Когда ты в первый раз встретил Элизабет?

Его непроницаемые глаза сощурились.

— Зачем ты спрашиваешь о ней сейчас, после всех этих лет?

— Меня всегда это интересовало, — смутилась она. — Но я никак... Никогда не смела спросить.

Росс вздохнул, и ей на миг показалось, что он не станет отвечать, однако он заговорил:

— Мы встретились в Труро, она ходила за покупками вместе с матерью. Элизабет только шестнадцать исполнилось, а мне едва стукнуло двадцать, и мне она показалась самой красивой девушкой на свете.

Демельза вздрогнула, но не от холода, и поплотнее запахнула на плечах одеяло.

— Мать осталась в лавке, Элизабет вышла поговорить с грумом. А я бежал, не помню теперь, по какой причине, — усмехнулся он. — В те дни я постоянно куда-то бежал, обычно к каким-нибудь неприятностям или от них. И едва с ней не столкнулся. Я начал было извиняться, но обнаружил, что растерял все слова. Она спросила — может, у вас кошка язык откусила?

Росс пристально смотрел вдаль, за горизонт, как будто глядел назад, в давно ушедшее прошлое.

— Наш разговор продлился всего несколько мгновений, пока ее мать не вышла из лавки. Элизабет сказала, что будет на балу в ассамблее, который состоится на следующей неделе — тогда Зал для собраний только что построили. Мероприятие не из тех, которые я имел обыкновение посещать, но я пошел, чтобы воспользоваться возможностью снова ее увидеть. Тогда мне досталось три танца с ней, и я вел ее на ужин.

За линией прибоя, широко раскидывая по ветру крылья, носились по воздуху рыбачащие бакланы. Демельза смотрела, как они один за другим складывают крылья и падают в воду. И в большинстве случаев выныривали ни с чем, с таким невинным видом, словно и не пытались ничего поймать.

— На следующий день я поскакал в Касгарн, — продолжил Росс, — поскольку узнал, что она живет там. — По голосу невозможно было понять, о чем он думает. — Я полагаю, ее мать ожидала, что я приду, и не позволила ей со мной встретиться. Она ясно дала понять, что я могу пару раз оказаться поблизости от ее дочери на балу или на частном приеме, однако она не рассматривает меня как подходящую партию. Может быть, я и Полдарк, это кое-что значит, но виды на наследство у меня были скромные, да и репутация отца была против меня. И по правде сказать, к тому времени я и сам заслужил определенную репутацию.