Сердце Стужи - Сурикова Марьяна - Страница 92

В шепот леса вплелись мягкие шаги. Широкие лапы ступали бесшумно, так что веточка не хрустнет, но слух мага уловил то, чего бы не расслышало человеческое ухо.

— Здравствуй, старый друг, — улыбнулся он снежному волку. Тот скакнул, преодолев разделявшие их несколько шагов, и уткнулся мордой в протянутые навстречу ладони.

— Жив я, жив, — успокаивал верного волка Бренн, поглаживая прижатые к голове уши, — и дорогу назад отыскал. — Вздохнул негромко. — Она позвала.

— Р-р-р, — мигом оглянулся Эрхан.

— Ее здесь нет, не пришла.

Волк устроился на земле, махнул пушистым хвостом, пристально поглядел.

— Веришь, что душа к душе путь отыщет через любые преграды и расстояния? — спросил неожиданно маг. — Может она любить так сильно, чтобы новую жизнь обрести? Вот как ты обрел, мой друг.

— Р-р-р, — задумчиво выдал Эрхан.

— Помню, что помог, — улыбнулся Бренн.

Как бы он смог забыть. До сих пор легко возникали перед глазами картинки далекого прошлого, стоило лишь позвать: мальчик на руках, так похожий на одного из его сыновей-двойняшек. И ярость, беспомощность, и как рванулся в лес, считая про себя убегающие секунды. Как искал поблизости любое магическое существо, а им оказался погибающий снежный волчонок. Прежде их истребляли целыми стаями, страшась волшебных и сильных существ. Волчонок выдохнул в последний раз, а Бренн отпустил заточенную в кристалл душу. Ее он вырвал из глотки прожорливого ледяного духа, разрубив того пополам, не позволив ему успеть поглотить.

Маг сидел и смотрел и ждал на самом деле недолго, а казалось, будто целую вечность. Звереныш вздрогнул, задышал и открыл глаза, цвет которых из янтарного стал голубым. И взгляд совсем иной, не звериный, а осмысленный, будто у человека.

Эрхан положил морду на колени Бренна. Тот самый взгляд. Умный и понимающий все, о чем говорил лучший друг, давно ставший для него равным божеству.

— Как ты сам? — провел ладонью по снежной макушке Бренн. — Твоя волчица не покидает логова, ее стая стала частью твоей? Я не ошибусь, предположив, что скоро снежных волков станет больше на несколько пушистых волчат?

Эрхан коротко довольно рявкнул.

— Будь счастлив, мой друг. Я все понимаю. Твоя волчица чурается людей, а потому будем встречаться, когда сам найдешь возможность прийти. Ты заслужил шанс прожить новую жизнь, Эрхан.

— Р-р-р, — ответил волк, и прозвучало это как: «Ты тоже».

Шумно и людно было вокруг. Суетились маги вперемешку с жителями бывшей крепости. То здесь, то там мелькали князья, выполняя наряду со всеми свою часть работы. В лесу стучали молотки, работали пилы. Каждый оказался при деле, сооружая новый оплот снежных магов.

Я прошла немного вперед и остановилась как раз у подножия холма, выглядывая среди знакомых и чужих лиц Бренна, но не находила его. Зато меня быстро приметили. Тащивший на одном плече бревно здоровенный мужик вдруг притормозил и скинул свою ношу на землю.

— Ты гляди! Чародейка!

Шедший позади него, которому едва бревно на ногу не свалилось (в последний момент отпрыгнул), даже возмутиться не успел. Как и первый, остановился и присвистнул, оглядывая меня.

А немало прибавилось новых лиц.

— Вот это люди! — Голос был мне знаком, но с его обладателем мы не так чтобы много общались в прошлом. Один из наставников, тренировавших мальчишек. — Никак новую крепость явилась разрушить?

И вроде без злости совсем, скорее с насмешкой, но незнакомые мне люди заволновались.

— Это она, она? — доносилось вокруг.

— Кто же еще, — вперед, растолкав собравшуюся толпу, выступил Сизар, — какая еще чародейка хаживает сюда, будто к себе домой? Ну, привет, Весса.

Князь сверкнул белоснежными зубами, явно радуясь встрече. Однако не спешил раскрывать объятия, впрочем, как и Севрен. Тот бесшумно возник с правой стороны от Сизара и с улыбкой кивнул мне. Будто выжидали.

— Что мне здесь разрушать, — я ответила, — коли ничего еще не построили.

— Ишь ты! — выдал тот первый, уронивший бревно. — А не боишься, что погоним отсюда?

— Тебя бояться? — Я засмеялась. — Неужто самый смелый или же самый дурной?

Кругом загоготали и заговорили. Мужик насупился, но нарочно смерил меня таким взглядом, от которого другая бы в краску вошла, а я лишь шире улыбнулась.

— Смотри! Бойкая какая. Потолковать бы с тобой где удобнее, да хоть на сеновале.

Дальше он, наверное, мне бы путь взялся к сеновалу указывать, но не успел. Расступились окружившие меня, а вперед вышел тот, ради кого я и решилась сюда прийти.

И сердце, до того успевшее успокоиться, не отзывавшееся на чужие подначки, сразу с ума сошло. И дар речи пропал. Глаза, так смело смотревшие на остальных, сами собой к земле опустились.

— Пришла? — спросил тихо, будто только ко мне обращаясь, а остальных попросту не замечая вокруг.

— Сам прощения просил, вот явилась подарить. — Прячась привычно за словесным заслоном, решилась совсем чуть-чуть на него поглядеть. И снова дыхание затаилось в груди — каким он стал! — А тебя еще отыскать нужно. Не ждешь?

— Жду. — И так сказал, что у меня сердце опять подпрыгнуло, в горле застряло и ответ вытолкнуло ну вовсе неправильный.

— Гляжу, нынче в крепость всякий попасть может. После меня совсем перестала защита работать или хороших магов так не хватает? Неужто дураков стал набирать, войд?

Отчаянно стараясь не краснеть и не дышать через раз, снова набираясь храбрости, перевела весь разговор на мужика с бревном.

Бренн даже не посмотрел на него, от меня взгляда не отрывал. Зато ответил:

— А что ты дураков слушаешь?

И то правда. Зачем слушать, да еще отвечать, когда можно вот так поступить.

— Ай! Ай-яй! — Мужик запрыгал и заскакал на месте, а после споткнулся о бревно и растянулся на земле. Штаны, обтягивающие зад, весело тлели. Исподнее в веселый горошек я трогать не стала. И так вид красивый, краше не надо. Зато и наука впредь: к чародейкам не цепляться, на сеновал не зазывать. С чародейками к сухой соломе приближаться вообще последнее дело.

— Как поостынет, — хохотнул Севрен, — дело ему найдем, чтобы впустую языком не молол. А, войд?

Бренн в ответ лишь усмехнулся, но мужик побледнел и подальше отполз, бревнышко между собой и снежным богом заслоном оставил.

— Войд, а войд, — весело подначил Сизар, — осторожнее. Если вы мириться надумали, ты заранее снега потолще намети. Жалко новую крепость, только отстраивать начали.

Я фыркнула. Довольно с меня стен ледяных да лавок жестких, помнится, перину обещали.

А бог снежный, не отвечая никому и даже не слушая, протянул вперед ладонь.

— Дашь мне руку?

Стих гомон людской, и вовсе исчезли люди, скрывшись по ту сторону перехода. А мы вышли на краю леса, впереди был обрыв, и стелилась красивая долина. Посередине широкое озеро, из которого брала свой исток Зимнелетка.

Он присел на поваленное дерево, я устроилась рядом. Подтянула колени к груди, обхватила одной рукой.

Так сидели и молчали, пока я с духом не собралась:

— Сколько всего минуло, но до сих пор не понятно, зачем Стужа тогда меня убить велела. Разве я ей что плохое сделала?

Пальцы, так и не выпустившие мою ладонь, легонько сжались.

— Твоя опасность для богини не в тебе самой заключалась, а в том, чьей ты дочерью была. Ведь мог Яр узнать, как сестра извела его лучшего чародея. Так и случилось в итоге.

— А ты почему, — моя рука дрогнула, но он сжал ее крепче, не отпуская, — почему не заступился?

Зажмурилась, затаила дыхание, ожидая ответа.

— Не мог против богини пойти, — ответил, и я выдохнула. Шумно, громко, выдав и себя, и чувства свои. Боялась, будто неправильно поняла тогда Белонегу, и только князья от воли богини зависимы были, а такой, как Бренн, мог воспротивиться. А он не мог.

— Еще и потому, что иначе она догадалась бы, — добавил.

— О чем догадалась?

Он поднял мою ладонь и прижал к груди. Я немного качнулась навстречу, решив, будто почудилось. А после резко выдернула руку и прильнула щекой, слушая и слыша, как стучит его сердце.