Сердце Стужи - Сурикова Марьяна - Страница 86

— Остается только в северном лесу огонь развести, чтобы мигом все ледяные иглы на себе собрать, — в сердцах, но совершенно непонятно высказался ночной путник. — А может, мне разводить нечем? Ты уж решай, хозяин, пускать или нет. Пойду других будить, коли здесь приюта не дадут. Только быстрее решай. — И вздохнул, и пробормотал чуть тише: — Сила плохо справляется. Полдня грел, а Вессу по-прежнему так и норовит льдом затянуть, стоит лишь на минутку отвлечься.

— Вессу?

Хозяин дома мигом распахнул калитку, по другую сторону которой стоял незваный гость. Его громадная фигура в ночном полумраке недаром внушала опасения, а кого на руках держал, и вовсе не понятно. Кабы не имя… Редкое больно для Северных земель, а Алард старшую дочь уже не чаял увидеть.

Не рассуждая более, охотник выскочил со двора, склонился к ноше поближе, отпрянул.

— Весса! Ты что же это, что сделал? В одной рубашке, ледяная вся!

— Я и сказал, что грел ее, или совсем туг на ухо?

— Чародей? — недоверчиво глянул охотник, жалея, что нет сейчас под рукой ружья, а то бы из путника этого мигом всю правду вытряс.

— Он самый. Мне путь к вашему дому указали, и если ты девочку узнаешь, то пусти сперва к огню, а после вопросы задавай. А то лед все норовит ее к себе забрать.

— Алард, кто это? — Женщина в цветастой шали жалась к плечу хмурого мужа и полным опасения взглядом рассматривала сидящего у печки здорового мужика. Он казался пожилым, волосы вовсе седые, но такие мощь и сила ощущались в нем, что не по себе становилось. И ведь сидел на полу, не жалуясь на твердость досок, а на руках держал по-прежнему обнаженную девушку. Только медовые кудри и укрывали тело.

— Что творишь? — дернулся Алард, когда чужак сунул вплотную к огню тоненькие пальчики, позволил пламени лизнуть кожу.

— Не дергайся, она же не человек. Огонь ее сила, — обрубил мужик и протянул к печке хрупкую ступню.

— Одеть бы ее, — зашептала жена охотника, — что ж он так держит? Бесстыдство какое!

— Ну коли не бедствуете, одежды лишней хватает и спалить не жалко, то несите. А как мне дочку держать, это не вам решать.

— Дочку? — Алард побледнел.

— Неужто непохожа? — хмыкнул гость. — Она же вся в меня пошла, вон и дар чародейский по наследству достался.

Женщина даже рот открыла, а охотник покраснел.

— Весна моя дочь, что ты брешешь?

— Твоя? — Акила вскинул голову. — Хе! Ну волчара удружил! К семье, значит, привел. — И он окинул задумчивым взглядом хозяина дома. — Стало быть, ты мою Аину отыскал, ты ей дочку подарил, только вот даже именем своим не назвал.

— Кого отыскал? — выдавила из себя растерянная хозяйка.

— Найдену. Так, кажется, вы ее величали? Невесту мою, память потерявшую. — Акила передернул плечами, и под тонкой рубашкой такие мышцы заходили, что захотелось попятиться, но Алард на месте устоял. — Ладно, на эту тему после побеседуем, охотник. А ты, женщина, чего за просто так стоишь? Неси питья теплого и меда побольше добавь, она скоро в себя приходить начнет. Напоить следует. Прогреть.

— А ну отдай Вессу, — сжимая кулаки, шагнул вперед хозяин дома, — ручищи от нее подальше убери.

— Я если их от нее уберу, то сразу к тебе приложу. Не дергался бы, охотник. Девочка мне удочеренная по всем законам. Теперь имя у нее есть, род не последний в Южных землях. А к вам мы мимоходом заглянули погреться у огонька. Так что либо молча постой, либо делом займись. Шкуру вон притащи, чтоб сиделось удобней.

Тут их разговор оборвался.

— Ах! — выдохнула громко Весса и выгнулась, а после забарахталась в руках Акилы, пытаясь вывернуться, оттолкнуть сжавшие ее широкие мозолистые ладони.

— Ну куда ж ты, рыська царапучая, собралась. Терпи, девочка, терпи. Я не Бренн, нежно холодом не отогрею, одеялком морозным не укутаю, вот так разом огонь в тебе пробудил, но что делать? Зато он проснулся. Крепись, Весна, столько прошла, всех победила. Осталось к жизни вернуться, тогда заживем! Теперь даже богиня не страшна.

Не слыша его слов, чародейка продолжала биться и вырываться с закрытыми глазами, не приходя в сознание, но неосознанно желая отстраниться подальше от огня. Только из рук, привыкших держать мертвой хваткой, было не выскользнуть, и постепенно девушка затихла и задышала ровнее. А хозяйка уж несла спешно сваренное горячее питье, и хозяин стелил у печки шкуру и покрывало.

— Ты погляди, как хорошо чародейкой быть. Простой человек уж обморозился бы напрочь, а у тебя все пальчики двигаются. И следов льда не осталось.

Акила с улыбкой покрутил перед лицом Вессы ее же ладонью. Она не ответила, смотрела на него и молчала. Ждала.

— Да не гляди так, — он отпустил девичье запястье и сгорбился на стуле у лавки, — не знаю, что с ним. Исчез дворец, вытащить Бренна мы не успели. Возможно, ты сумела потоки стабилизировать, а может, и довершила магия свое дело. Ведь столько силы да в одного человека с трудом уместится, это тогда богом обратиться нужно.

Она отвернулась и долго молчала.

— Значит, напрасно все? — прохрипела наконец. Голос было не узнать, словно все связки обледенели, а теперь время требовалось, чтобы восстановиться.

— Я много за жизнь повидал, девочка, но есть вещи, которых и мне знать не дано. Ты, в общем, вспомни лучше, что истукан ледяной, и как там еще называла? Подумай, сколько мук причинил и как проще без этой заразы станет. Злиться лучше, чем горевать.

А сам голову склонил, пряча глаза, и голос дрогнул.

— Тебе проще станет, Акила?

— Я что? Старый плешивый медведь, у меня привычки укоренились. Захоти даже, от них невозможно избавиться. А к этому мерзопакостнику с детства привык. Ты другое дело. Посмотри, какой стала. К нам скоро помимо всей южной и северная сторона свататься поедет. Выберем тебе лучшего мужа, достанет и мне радости, когда деток понянчу.

— А есть на свете лучше него?

— Так то ж… — Он смутился на миг. И ведь задала вопрос. — Найдем такого, которому по сердцу придешься. Кто на силу не позарится, векторы менять и страстью чародейской пользоваться не станет. Да мало ли перечислять можно. Сколько там Бренн еще натворил? Тебе лучше знать. Честного возьмем. Этот если скажет, сразу понятно, именно так думает, и нет в голове у него, помимо озвученного, до сотни других мыслей и затей.

— А кого ты сейчас видишь, Акила, когда на меня смотришь? Ведь знаешь, такой не только по воле Яра стала, но и благодаря Ему. Об этом тоже помню, Акила. Во зло ли все делал? Мне больно оттого, что сердце ледяное не дрогнуло и дела ему не было до меня. Равнодушием на разгоревшийся огонь ответил. Но ведь и не обещал ничего. А обидно, что предал, не заступившись перед Стужей. Я его самым справедливым считала, он же слова поперек не сказал. Но я хочу, чтобы жил. Пусть далеко, на той стороне Зимнелетки. Нам ведь теперь делить нечего, и причин нынче нет меня жизни лишать. Раз даже в битве не убил, лишь силу взял. Мне бы просто знать… — Сама прервалась, не сумела договорить.

А Акила, обреченно вздохнув, сжал крепче подрагивающее плечо. Хотел добавить: «Ты уж потерпи, пройдет боль, забудешь», — но промолчал, а после прислушался к громкому шуму, донесшемуся из глубины дома.

— Принесла нелегкая! Ведь отследили! — вскочил на ноги в тот самый миг, когда дверь комнаты распахнулась и внутрь влетел снежный маг с зажатым в руке ледяным клинком.

— А совесть не потеряли, чародеи, коли без приглашения явились да загостились к тому же? — прогромыхал ворвавшийся, подкрепив свое красноречие тем, что перекинул меч из левой руки в правую.

Едва услышав этот голос, Весса мигом вскинулась:

— Сизар!

— Тьма огня! Весса?

Снежный маг так быстро метнулся через всю комнату, дабы сграбастать в объятия девушку, что ему поперек дороги никто бы встать не успел. Кроме Акилы.

Налетел отвлекшийся князь, замечавший только чародейку, на громадный кулак и не увернулся.

— Полегче там. Куда лапищи растопырил? Чуть к девке в кровать не запрыгнул. Весса, кто еще такой прыткий? Гляжу, ты на этой стороне каждого знаешь.