Сердце Стужи - Сурикова Марьяна - Страница 81

Зато все усилия были вознаграждены. Она получила Бренна целиком. Это было прекрасное время. Он восхищался и боготворил ее иначе, чем другие, потерявшие голову маги. Не стелясь у ног, сохраняя достоинство и при этом исполняя все, о чем она просила. Каким бы сложным ни было задание, он придумывал способы достать для нее желаемое. А после приносил и складывал у ног своей богини. Стуже оставалось только благосклонно улыбаться, перебирая пальчиками снежные пряди склоненной перед ней головы, наслаждаться поцелуями и ощущать себя лучшей из женщин и величайшей из богинь. Ей было интересно с ним, его любовь не успела наскучить к тому моменту, когда Бренн вдруг стал равнодушен.

Богиня недовольно поморщилась. И ведь по-прежнему исполнял все повеления, но восхищение в глазах погасло. Стужа долго искала ту, кто сумела растопить его сердце, чтобы уничтожить, раздавить, извести, но не нашла. Бренн разбил колдовство сам.

Все избранники богини попадали под ее чары, сделав добровольный выбор. Так вернее всего было сохранять над ними контроль. Они не только исполняли то, чего Стужа желала, не умея нарушить приказ, но и подкрепляли служение настоящим стремлением угодить, чтобы порадовать свой идеал. В отличие от Яра Стужа не давала избранникам возможности поступать как им заблагорассудится. Добровольно они могли лишь согласиться на ее условия в самом начале.

Бренн же продолжал служить, но равнодушно, точно и в самом деле окончательно заледенел. Ее мучил вопрос — не слишком ли много льда она ему отдала, раз тот глубоко пророс в сердце, отчего любимый лорд перестал чувствовать. И это вызывало злость и досаду, потому что по сравнению с прошлым одного служения было мало.

— Как все-таки долго! — раздраженно топнула ногой богиня. Что-что, а ждать она никогда не любила.

Громко хлопнув в ладоши, Стужа ласково улыбнулась возникшему рядом ледяному духу.

— Оставайся здесь, а после обо всем мне доложишь! — И, не оборачиваясь больше к границе, шагнула в переход до ледяного дворца.

Здесь было также скучно, но зато более комфортно. Вышагивая по тронному залу, богиня рассматривала богатое убранство и размышляла, чем еще украсить свой, а заодно и дворец Бренна, в котором намеревалась стать частой гостьей, когда мимолетный взгляд в сторону кристаллов заставил ее резко замереть на месте.

— Что? — изумленно спросила у пустоты Стужа. — Быть такого не может!

Центрального кристалла не оказалось на месте, вместо него лежали лишь прозрачные осколки. Даже малиновый жар, прежде заключенный в сердцевине, уже развеялся.

Как? Как?! Кто посмел?!

В бессильной ярости и злобе Стужа протянула ладони к осколкам кристалла, но они обратились пылью. Кто освободил ее лорда? Как сумел преодолеть магию самой богини?

— И как тебе тут? — ухмылялся Акила, рассматривая меня, лежащую на горе подушек с небольшим столиком в ногах. Его уставили таким количеством яств, что на них лишь посмотреть было достаточно, чтобы сытой себя почувствовать.

— Как у лорда во дворце.

Наставник расхохотался и уселся на кровать так, что чашки на столике звякнули.

— Дорвался наш Зорий, потискал от души, пока вез, еще и нашел повод от себя не отпустить.

— Да… — Я обреченно махнула рукой, не завершив фразы. Столько внимания впервые в жизни перепало, потому и рада была здесь находиться. Зорий сюда никого не впускал, даже Ярку, хотя многие рвались. Как сказал Акила, меня собирались назвать героиней, уничтожившей нерушимую и тщательно охраняемую цитадель снежных. А ледяной замок приятным дополнением пошел, все же лорд его лично строил, а половина чародеев хоть чем-то насмешливому ледяному магу нос утереть хотела. Проще говоря, допек он многих со своим характером. Про себя и вовсе молчу.

— Расскажешь? — Акила, оказывается, рассуждал о чем-то, пока я лорда вспоминала.

— Что расскажу?

— Как разрушить смогла? Куда доспехи подевались?

Бывают же вопросы, на которые ответить сложнее некуда. И ведь явно приметил не отсутствие доспехов, потому как они от моего же выброса силы развалиться могли, но что костюм под ними оказался совершенно иной. А я, перенесшись в дом Акилы, мало рассуждала. Сил не хватало, но и не вернуться не могла. Разве приляжешь отдохнуть, когда чародеи на озере остались? Едва оклемалась, тут же схватила что под руку попалось, плохо видя из-за темных точек перед глазами, натянула, чтобы не голой идти, и рванула на битву, потратив те крохи сил, которые восстановиться успели.

В общем, открыла рот расписать Акиле, как сцепились, как переходы открывались и сила неподконтрольная крушила все кругом, а произнесла следующее:

— Он векторы сбил, так и разрушила, заодно сама вырвалась.

Лицо Акилы в этот миг видеть надо было. И впервые на моей памяти наставник вместо насмешливой фразы или мудрого замечания выдал лишь короткое: «А?»

— Ненависть страстью обратил, — пояснила.

— А… ага.

— Вот. — Я вниз потянула ворот, демонстрируя на груди изображение волчьей морды. Без этого, казалось, чародей моих слов осознать не мог.

— Бездна огня! — коротко и по-прежнему ошарашенно отреагировал Акила. А я быстренько стерла изображение. Больше никому его показывать не собиралась.

— Как поддалась, не знаю, но сила из-под контроля еще на поле вырвалась.

— Весса, хм, а ты осознаешь, что сила — это ты и есть? Ты сама. У каждого из нас она имеет некий облик, в нашем восприятии близкий к определенному животному. Каждому приходится раскрывать дар и учиться призывать, направлять, но это не отдельная часть, которая сама по себе. С тобой ведь как вышло, девочка. Рановато для тебя наступило это сражение, ну не готова ты была к войне, совсем, потому вразнос пошла, круша направо и налево. Для тебя на озере своих и чужих не оказалось, не кошка, а ты сама не разделяешь обе стороны. Тебе едины и маги, и чародеи.

— Я кошку на Бренна натравливала, а она рванула мимо.

— Потому что не хочешь ему вреда, — отрезал Акила, поднявшись с кровати, а после повернулся ко мне и мягче сказал: — Злишься, обижена, видеть и слышать не желаешь, но вот убить… Векторы, Весса, поменять только там можно, где есть на что менять. Нельзя, будучи равнодушной, воспылать страстью, нельзя ненавидеть столь сильно того, до кого дела нет. У всего основа должна быть. И понимаю, тебе сейчас сложнее всего, а Бренн тебя просчитал, как я и предупреждал. Нашел слабость, воспользовался, еще, пожалуй, сил заполучил немало.

Я молча уткнулась лицом в ладони, даже не сумев ответить.

— Да ну! Не плачь! Что ты, право слово. — Он вновь плюхнулся рядом, обнял за плечи и чуть смущенно кашлянул. — Что с него взять, коли сволочь ледяная. А с тебя тем более спроса нет. Ну опытный он, засранец, и явно понимал, ты единственная на том озере, кого ему просчитать невозможно. Вот, собственно, обезвредил как мог. А то что при этом крепости лишился, так ему и надо.

— Чего ж не убил? Не проще сразу угрозу устранить? — Я отерла лицо рукавом рубашки, не смея поднять глаз.

— А он никого убивать не собирался. Сама посуди, боевой настрой в сражении главное — это раз, он его сразу сбил, когда детей вперед бросил. Мы в первый миг растерялись, а пока снова с силами собрались, его воины не крушить противника пошли, а отвлекать — это два. Тьму сил потратили на зеркала, на обманки, а для чего? Чтобы измотать. И бились они как? Ты заметила? В защиту уходили, не нападали. Зорий это посчитал издевательством чистой воды, а я так скажу: ледяному лорду разборки богов поперек горла, но приказ исполнить нужно, вот и разыграл видимость битвы.

— Знаешь, Акила, — у меня дыхание совсем сбилось, кровь то приливала к лицу, то к кончикам пальцев отбегала, — драться он и не хотел, а меня напрасно иначе настраивали? Я впустую порталы сбивала, зря зеркала топила? А потом он меня еще и у стены…

Чуть не до крови прикусила язык, пойдя красными пятнами.

— Ты понял, но предупредить не смог? Опытный воин, успел подметить все и просчитать его намерения, но отчего-то позабыл мне сказать!