Сердце Стужи - Сурикова Марьяна - Страница 76

— И куда клонишь, медведище?

— Что это я медведище?

— По чувствам топчешься косолапьем своим.

— Ха! У тебя и чувства? Давно уж сердце льдом обросло.

— Память не обросла.

Сфера вновь полыхнула лазурным.

Красивые переливы. И ведь как четко и правильно реагирует. Тут и подкопаться не к чему.

— И хорошо, что не обросла, ведь я это не просто так веду.

— Ну и?

— А ты Стуже предан?

— Преданнее меня нет никого у богини.

И лазурное сияние не дало соврать.

— Тоже верно. Однако мне какая мысль в голову пришла? Вот камушки правды, они особенные, только на вашей стороне добывались в те далекие годы. Никакая магия их не брала, невозможно было на них повлиять даже сильнейшему чародею или магу. А стало быть, не соврала сфера тогдашнему князю. Ты взаправду о власти возмечтал и покуситься надумал. Сам на свою голову и на родных беду навлек. Так за что мстил потом? Отчего ради мести на верную смерть решился, согласившись огонь на лед променять?

Снежный лорд усмехнулся, хотя этой усмешки Акила, конечно, не видел.

— Долго ты ждал, чтобы этот вопрос мне задать. А тогда, помню, сразу с мечом кинулся, без лишних слов.

— Да вот кинулся, что поделать, слабость у меня такая была — иным способом не привечать воинов, надумавших у любимых учеников жизнь отобрать. Что же теперь, столько лет спустя, правду скажешь? Позарился на силу и власть? Мало стало правой рукой военачальника служить?

— Иначе было, — отрезал Бренн, а сфера засветилась пурпурным.

— Иначе так иначе, — вздохнул Акила. — Теперь значения не имеет. Кто же нынче осудит? Из живых нас трое осталось. А про Азарию я потому речь завел, что коли власть тебе все застила, значит, такой женщины ты не заслужил. Как она тебя любила, никто и никогда не смог бы полюбить.

— Я не заслужил, я и потерял, судьба справедлива, не так ли, наставник? — Он снова подкинул в ладони лазурную сферу и поднялся на ноги. Акила тоже встал. В молчании смерили друг друга взглядами по обе стороны границы. И кто бы объяснил старому медведю, отчего так заныло в груди давно очерствевшее сердце.

— Прощай, снежный щенок. Не думаю, что свидимся снова.

— И тебе долгих лет жизни, Акила. За гостинец спасибо.

— Все же решил прихватить?

— Возьму, вдруг пригодится какой заговор раскрыть.

— Ну-ну, — пробормотал Акила, видя, как ледяной лорд исчезает в пространстве, словно его и не было.

Глава 21

О СРАЖЕНИИ

Непривычно сосредоточенная и серьезная Ярка туго затягивала ремешки доспехов. Мне тоже говорить не особо хотелось. Сперва изучала одежду удивительную, после принялась облачаться. О чем тут шибко болтать, когда к вечеру доведется встретиться со снежной стороной у широкого озера. Пока же все чародеи боеспособные собирались близ резиденции огненного лорда.

— Шнуровку под лифом туже затяни, — бросив взгляд на меня, посоветовала Ярмила.

— Зачем здесь такой лиф? Всю верхнюю часть груди оголяет. Не доспехи, а нечто такое, к чему и слов не подобрать.

— Вот именно, — не стала спорить чародейка, — не доспехи, оружие. Сперва грудью противника отвлечешь, а после добьешь его копьем огненным.

— Не отвлеку, а привлеку. Как раз сюда снежочком жалящим запустить ничто не мешает.

— Кажется только. Ты еще воротник не надела.

Ярка указала на прозрачную пластину, и правда воротник напомнившую.

— Вот этим шея и грудь защищаются, а обзору не мешает. Огненный хрусталь называется и добывается в Огненных горах. К пламени и снежной магии устойчив. Доспехи наши, Весса, из такого материала изготавливаются, что запросто снежные их не пробьют. Зато и у ледяных жароустойчивый лед на пластинах. Они тоже неплохо на битву снаряжаются.

— Пластины, не кольчуги?

— С чародеями сражаются в специальных доспехах, а про кольчуги не знаю, может, они для иного случая.

«Для великанов, например», — дополнила я про себя и принялась рассматривать наряд в зеркале. Убойные доспехи, явно на магов-мужчин рассчитаны. Тут иных отвлекающих маневров не нужно. Летящая юбка с разрезами до пояса поверх узких штанов. А те заправлялись аккурат в высокие сапоги выше колена. Кожа замысловатая из плотно пригнанных друг к дружке чешуек. Верх же и вовсе сказка, кафтан — не кафтан, а до середины бедра доходил, приталенный, аккуратненько по фигурке сидел и тоже будто из чешуи целиком состоял, а нарукавники — те из цельного блестящего металла, натягивались по самый локоть. Высокий воротник на груди и прикрывал, и глазу радоваться дозволял, природной красоты не скрывая и защищая попутно шею. То ли любуйся, то ли убивай, самому решать. Чародейки-то все у Зория словно на подбор, стройные да тренированные. А кто потуже шнуровку затянул, у тех грудь еще убойнее смотрелась.

— Зорий доспехи придумывал?

Приметила уже, что больно огненный лорд все красивое любил.

— Не он, чародейка одна. Давно дело было, в пору последней войны. Прежде доспехи тяжелые изготавливались, женщинам в бою еще хуже приходилось, чем мужчинам. Вот она и сообразила новый наряд для нас, пластины на чешую заменила, а фигура, говорят, у нее на загляденье была, вот и вздумала подчеркнуть. В первый бой как надела, так и деморализовала врага.

— Что сделала?

— Отвлекла, из строя вывела, чем и воспользовалась. Билась она неплохо. Правда, легенда существует, не знаю, насколько правдивая, будто, когда война закончилась, тот снежный воин, что на уловку попался и которого чародейка едва не прикончила, отыскал деву в Южных землях, а после похитил.

Я хмыкнула. Легенды они такие, в них приврать и приукрасить любят.

Оглядела себя в зеркале, отметила, что каждая деталь продумана, все друг друга дополняет, движениям не мешает, носится легко. Удобно и красиво.

— Как добираться будем?

— На верранах поедем, — сказала Ярка. — Ты их прежде не видела, они в Южной пустоши в загонах обитают. Это на юго-западе отсюда, через линию барханов. Загонщики уж скоро должны их пригнать.

— Кто такие верраны?

— Ящерицы большие. Им от природы огненная магия дана, только слабовыраженная, потому чародеев они хорошо слушаются и к снежной силе устойчивы. Еще у них на спинах седла такие приторочены, точно на лошадях.

— А на лошадях не лучше?

— Были случаи, когда маги скакунов зачаровывали, чтобы те седоков сбросили. Ну как, ты готова? Думаю, скоро отправимся.

На восходе и закате встречаются солнце с луной, в эту пору магия снежных и огненных по силам равна. А еще есть место у озера, где берет исток Зимнелетка. Здесь когда-то поселение стояло, а после все жители погибли, вот и сформировалась от выброса силы мощная воронка и потом водой заполнилась, но сам воздух пропитался огненной магией, да так и застыл. Нам, чародеям, что днем, что ночью здесь одинаково легко колдовать было. Потому снежные и предложили на закате сойтись, после их время силы наступало, но нам оттого никакой разницы.

Я наземь соскочила и обернулась к проворной ящерице, которая тут же развернулась, махнула длинным хвостом, а мне пришлось подпрыгнуть, избегая этого замаха, и потрусила обратно к загонщикам. Зорий отдавал приказы, выстраивая нас в линии, лицом к той стороне. Места лучше озера для встречи было не придумать. По левую руку от него такие скалы высились, что даже птица не пролетит, а по правую — колючие непролазные заросли, в которых поблескивала тонкая лента реки, постепенно набиравшей свою полноводную силу. Говорят, до появления озера исток выше находился, в самих горах.

Рядом со мной Акила стоял. Стоял и хмурился, глядя на гладкую спокойную воду. Он с момента отъезда все время так хмурился, потому что Зорий от самого Яра наказ получил — утереть снежным нос. Чтобы знала Стужа, наша сторона сильнее, и продолжала сидеть тише мышки, как прежде, после проигрыша своих магов в Великую войну.

— Акила, — окликнув мрачного медведя, я получила в ответ хмурый взгляд, — ты рядом будешь?