Горизонты и лабиринты моей жизни - Месяцев Николай Николаевич - Страница 93

Конечно, говорил я, свободное выражение общественного мнения предполагает свободу творчества каждого. Для меня несомненно, что творец имеет право на творческую ошибку. Творить не ошибаясь невозможно. Осознание ошибки будет в свою очередь способствовать нравственной зрелости сотрудника и коллектива Комитета в целом. Демократизация творческого процесса, всей внутренней жизни будет благотворно сказываться на реализации возложенных на радио и телевидение художественно-эстетических, воспитательных функций.

Аудитория слушала меня с вниманием, которое можно было ощутить, почувствовать, как говорится, «кончиками пальцев», и я решил спросить: «Представляет ли для вас, товарищи, интерес то, о чем я говорю?» Была пауза, наверное, необходимая для того, чтобы набрать в легкие воздуха и на одном дыхании сказать: «Да!» Затем все дружно рассмеялись.

Я продолжал говорить о необходимости разворота строительства Общесоюзного телевизионного центра в Останкино, о модернизации технической базы радиовещания, о подготовке кадров массового вещания. Закончил тем, что попросил помощи и поддержки в работе. Поручил своим заместителям, главным редакторам, руководителям служб Комитета подумать и подготовить творческие заявки на новые передачи, циклы, виды и формы подачи информации, на создание новых телепрограмм.

После меня говорили многие. По-разному: страстно и сухо, серьезно и с юмором. Главное, искренне и обо всем, у кого что наболело и накипело. Я многое узнал. Глубже понял, что и как делать. Коллектив умный. Значит, дела пойдут, решил я.

В Комитете я проработал без малого шесть лет. За эти годы многое увидел, многое познал. Были взлеты духа и тяжкого упадка. Но председатель Комитета, руководитель такого большого и сложного коллектива, в котором трудились только в Москве более тридцати тысяч человек — журналисты, артисты, музыкальные режиссеры и редакторы, инженеры, техники, строители и другие, — обязан был всегда, как говорится, при любой погоде, быть ровным, в хорошем настроении, полным сил.

Иногда приходилось играть нелегкую роль оптимиста, хотя на душе кошки скребли… И все-таки общее ощущение от работы в Комитете — запечатлевшиеся в памяти словно кадры длинной-длинной хроникально-документальной ленты факты, события, явления сплелись в одно чувство радости от доброты людей к тебе, от осознания твоей нужности людям, от гордости за свершенное вместе с коллективами работников радио и телевидения в Москве, в союзных республиках, краях, областях страны.

Я не могу передать словами то чувство, которое испытывал от того, что каждый день мы, работники массового вещания, входим как близкие друзья и каждую советскую семью, что голос Москвы — наш голос — звучит в далеких странах всех пяти континентов Земли. Приедешь в командировку в заполярный Мурманск или в южный теплый Ташкент и слышишь знакомый голос Юрия Левитана; сидишь в заснеженной подмосковной деревушке Студенцы или в далеком Хабаровске и смотришь по телевидению, как твой коллега Юрий Фокин ведет «Эстафету новостей», а Николай Бирюков программу «Время»; едешь ли по эвенкийской тундре, нежишься ли в водах Каспия, повсюду до тебя доходят позывные «Маяка». А это значит, что твои коллеги творят нужное людям дело, работа идет… Радио и телевидение помогают людям ощущать себя частицей большой многонациональной советской семьи.

Одним из первых моих практических шагов стало уточнение на Всесоюзном радио, Иновещании (вещание на зарубежные страны), на Центральном телевидении разработки концепций вещания. Это позволило сформулировать характеристики Первой, Второй («Маяк»), Третьей, Четвертой, Пятой программ, программ для Москвы и Московской области, входящих в систему Всесоюзного радио, с общим объемом вещания около 130 часов в сутки, и охватывающего практически всю территорию Советского Союза.

Разработка концепции Центрального телевидения потребовала больше усилий, так как выстраивалась с расчетом на то, что после ввода в строй Общесоюзного телевизионного центра в Останкино создастся возможность для формирования в стране многопрограммного телевизионного вещания, что и было осуществлено. Концепцией было предусмотрено, что создаются четыре программы, а также программа для Москвы и программа для Московской области.

Общий объем вещания первоначально устанавливался в 50 часов в сутки. Предусматривалось последующее его увеличение и быстрый рост числа телезрителей на всей территории страны посредством строительства телевизионных студий в республиках и областях, радиорелейных линий, ретрансляторов, передачи телевизионных программ с помощью искусственных спутников связи «Молния» и системы «Орбита», которые уже тогда ставились в серийное производство.

Вещательные концепции несли в себе организационное начало. За ним шла повседневная, нередко изнурительная работа по созданию передач. Еще в те годы, когда формировались концепции радио- и телевизионного вещания и прежде всего их содержательная сторона, в Комитете были созданы соответствующие службы для серьезных социологических исследований в целях корректировки радиотелевизионных программ в соответствии с интересами рабочих, крестьян, интеллигенции, детей, подростков, молодежи, людей разных национальностей, любящих театр, эстраду, классическую музыку, кино, народное творчество, спорт, информацию, политико-экономическую, философскую тематику — словом, для удовлетворения разнообразных запросов и интересов человека.

В содержательной части наших радиотелевизионных вещательных концепций совершенно определенно закладывалась воспитательная функция массового вещания на базе материалистического, марксистско-ленинского мировоззрения, исторического прошлого пародов нашей страны, революционных, боевых и трудовых традиций советского народа.

Человеческая мысль пока не придумала более мощного средства формирования общественного мнения, мировоззренческих позиций, чем телевидение и радио. Посредством манипулирования ими можно или обогащать духовный мир человека, или обкрадывать его. Возвращая память свою ко второй половине 60-х годов, я могу с чистой совестью говорить о том, что при всех недостатках массового вещания в те годы, а их было немало, оно возвышало человека, способствовало росту его знаний, повышению культурного уровня, выработке художественно-эстетических вкусов, умению разбираться в вопросах политики, экономики, в разных жизненных ситуациях. Я подчеркиваю: в те годы — во второй половине 60-х.

Мне повезло, что судьба забросила меня на работу в Госкомитет по телевидению и радиовещанию. Посчастливилось потому, что я получил возможность в известной мере реализовать свои идеи, свою сущность на поприще массового вещания, возглавляя целую государственную отрасль, причем такую, которая оказывала мощное воздействие на все советское общество. Конечно, эта реализация была неполной, урезанной по разным объективным и субъективным причинам. И все-таки она состоялась.

Судьба была благосклонна ко мне и в том, что на телевидении и радио получили продолжение старые, еще со времен работы в Цекомоле, дружеские отношения, связи с партийными и государственными работниками, рабочими, крестьянами, контакты со многими деятелями культуры и учеными. И, конечно, были установлены новые знакомства. А сколько людей разных профессий, как бы мимоходом, но оставили во мне частицу своего «я», обогатили меня, углубили мое стремление быть нужным людям! Уверен, что каждый человек каждый день должен делать людям добро, пускай даже самое маленькое, крохотное, но добро.

Так что же все-таки мне, как представителю своего поколения, удалось совершить в массовом вещании вместе со всеми товарищами по работе и, конечно, с моими заместителями, ныне уже покойными — Алексеем Рапохиным, Леонидом Максаковым, Георгием Ивановым (да будет им земля пухом), Энвером Мамедовым, помощниками Евгением Наером, Захаром Алояном, а также крупными организаторами массового вещания Петром Шабановым, Дмитрием Квоком, Николаем Карцовым и многими другими сподвижниками? Как хотелось бы рассказать об их душевной красоте, профессионализме, организаторских способностях… Каждый из них — это богатырь, выдержавший на своих плечах огромный груз гласа народного, а подчас неудовольствия вождей и особенно их приспешников. Так было…