Горизонты и лабиринты моей жизни - Месяцев Николай Николаевич - Страница 72

Не надо быть провидцем, дабы прийти к выводу о том, что если бы у нас в области общественной мысли кадры настоящих ученых-обществоведов были многочисленны, они не позволили бы так бездумно, лженаучно «расхлестать» научный социализм, нашли бы пути дальнейшего развития социализма в нашей стране, как это удается, например, китайским товарищам. Словом, об этой категории недобросовестных ученых-обществоведов не стоило бы и говорить, если бы они не нанесли нашему народу тяжелого ущерба. Почему эти ученые, экономисты, юристы, философы так легко перевернули лозунги, на которых ранее получили свои ученые степени и звания?

Вместо «Да здравствует коммунизм через двадцать лет!» — «Даешь рынок за 500 дней!»; «Общественная собственность — это наше преимущество» — «Общественная собственность — наше зло»; «Общественный интерес выше частного» — «Частный интерес выше общего»; «КПСС — авангард рабочего класса!» — «КПСС — враг народа»; «Советская социалистическая федерация — самая высшая форма федерации!» — «Советская федерация — форма тоталитаризма»; «Безработица — это плохо!» — «Безработица — это хорошо» и так далее и тому подобное.

Вся «хитрость» перевертышей от науки, да и от политики тоже, состоит в хамелеонской приспособляемости к политикам, стоящим у власти, ради сладкого пирога, стремления отхватить от него побольше для себя.

Конечно, далеко не все ученые были такими. За годы Советской власти, благодаря ей сформировались целые научные школы в сфере фундаментальной науки, во главе которых стояли выдающиеся ученые, являющиеся гордостью и славой отечества. Они не просто верили в коммунистическую идею, в социализм, но знали, как созидать его научно-техническую базу, его интеллектуальный потенциал, социальное равенство.

Академик Семенов являлся одним из них. Его авторитет был нужен Всесоюзному обществу. Назвал мне его в числе других возможных кандидатов для привлечения к работе Общества заведующий отделом науки ЦК КПСС академик В.А. Кириллин — тоже неординарный человек. С Николаем Николаевичем Семеновым я встретился в «академическом» санатории «Узкое», где он долечивался после перенесенной операции. В палате я увидел худого, чуть выше среднего роста пожилого человека, которому, однако, можно дать и шестьдесят лет, и пятьдесят, а может, даже и меньше. На худощавом изрезанном морщинами лице сверкали большие темно-карие глаза.

Я рассказал ему о цели своего приезда, о положении дел в Обществе и о том, что и как можно сделать, дабы поднять его роль в ряду других общественных организаций — роль уникальную, благородную. Николай Николаевич слушал, не перебивал, иногда задавал уточняющие вопросы. Я чувствовал, что в нем то ли нарастает интерес к обсуждаемой теме, то ли он обдумывает что-то ранее уже бродившее по этому поводу в его голове. Но то, что он внимательно присматривался ко мне — а чего стоит этот парень? — не вызывало у меня сомнений. Принесли чаю с сушками и какими-то карамельками. Николай Николаевич глотнул чайку, встал и, быстро расхаживая по палате, жестикулируя, заговорил о том, что можно было бы сделать в Обществе по распространению политических и научных знаний.

Он говорил о необходимости привлечь к его деятельности самых крупных ученых и здесь, в центре, и на местах, о соединении лекционной пропаганды с нуждами научно-технического прогресса, об использовании радио- и особенно телевизионного вещания, о помощи учителям в том смысле, чтобы подтягивать знания до уровня современных достижений науки в той или иной ее отрасли. Говорил он, как бы разжигая рождающимися в его уме идеями самого себя и, конечно, меня. Он мне все больше и больше нравился, особенно его взрывной темперамент (недаром, наверное, он разработал теорию теплового взрыва газовых смесей). Да, думал я, работая бок о бок с таким человеком, можно действительно вдохнуть новую жизнь в Общество.

В какой-то момент Николай Николаевич подошел ко мне. Положил свои худые руки на мои худые плечи и сказал: «Ну что, тезка, запряжемся в одну оглоблю, потащим воз?!» Я был рад!

Он позвонил Суслову и сказал, что дает свое согласие на избрание его председателем правления Общества. Мы начали работать. И все недолгое время совместной работы с академиком Семеновым я испытывал радость, а поэтому и трудился, несмотря на возникавшие трудности и сложности, с вдохновением, как и многие-многие другие, которых удалось увлечь на эту стезю общественной деятельности.

Начали мы с привлечения к деятельности общества «Знание» видных ученых. Целое их созвездие влилось в ряды его руководящих органов, научно-методических советов и других структур как в Москве, так и в столицах союзных республик, в университетских городах. Академики И.И. Артоболевский, В.А. Амбарцумян, Н.Н. Блохин, А.В. Топчиев, П.Л. Капица, А.Н. Несмеянов, М.М. Дубинин, В.И. Попков и многие-многие другие отдавали свои знания людям, делали их образованнее, духовно богаче, а потому и красивее.

Значительную помощь в работе Общества оказывал Центральный комитет КПСС и его лекторская группа, которой руководил в те годы Вадим Васильевич Кортунов. Большая группа выпускников Академии общественных наук при ЦК КПСС, молодых ученых — кандидатов наук — из нашего поколения была направлена в аппарат правления Общества на укрепление научно-методических советов — основной организационной ячейки, осуществляющей фактически всю научную и методическую работу в сфере постановки лекционной пропаганды в той или иной отрасли знаний общественных, естественных, технических, сельскохозяйственных и других наук.

Это были довольно молодые энергичные люди, с немалым опытом политической и организаторской работы. Я их хорошо знал. Они внесли заметный вклад в сплочение членов Общества, в работающие самодеятельные корпорации. Некоторые из них пошли трудиться в издательство Общества, которое по мере модернизации своей производственной базы актуализировало тематику выпускаемых изданий при непременном повышении их научного уровня.

Удалось нацелить работу издательства непосредственно на массового читателя, а не только на кадры лекторов. Так, например, получила широкое признание серия карманного формата книжечек под названием «Прочти, товарищ», в которой освещались проблемы повседневного бытия людей, содержались ответы на интересующие их вопросы.

Были определенные сдвиги и на других участках деятельности Общества. Численность его росла, помимо районных и городских отделений общества возникали группы на предприятиях и в колхозах, там, где имелись к тому достаточные кадры интеллигенции — врачи, учителя, инженеры, агрономы. Это был полезный процесс, от которого выигрывала вся постановка дела, — привнесения в народ современных знаний.

Первые положительные результаты в работе надо было закрепить, раздвинуть их границы. Средством к тому мог стать всесоюзный съезд Общества. По существу, на перспективу представлялось крайне важным сообща определить главные направления пропаганды и обеспечить научный уровень читаемых лекций, причем делать это так, дабы не бить по самолюбию, авторитету лектора, а помочь ему в лекторской практике во всех ее составных — от содержания до формы читаемых лекций и докладов, проводимых бесед.

Съезд Всесоюзного общества по распространению научных и политических знаний впервые собрался в Большом Кремлевском дворце, что, несомненно, подчеркивало авторитет организации в массах нашего народа. Помимо делегатов постоянно присутствовали гости: активисты Общества из разных мест страны, а также посланцы зарубежных просветительских организаций.

Естественно, что на этом съезде, делегатами которого были в основном люди, убеленные сединами, не было того всплеска эмоций, которые бы перекатывались по залу и увлекали за собой присутствующих буйной радостью и задором, как это бывало на съездах комсомола. Но и здесь царили приподнятость и торжественность, своя сдержанная реакция на удачное сравнение, шутку, на заслуживающие внимания предложения или критические замечания.

Съезд проходил в атмосфере деловитости и осознания ответственности стоящих перед ним задач, чему задал тон отчетный доклад о работе правления Общества, сделанный его председателем академиком Н.Н. Семеновым.