Горизонты и лабиринты моей жизни - Месяцев Николай Николаевич - Страница 117

На первую пресс-конференцию в резиденцию советского посла собралась вся журналистская рать Канберры. Вопросы были разные, бестактных не было. Отчеты о пресс-конференции были вынесены на первые полосы, в довольно полном освещении. Следует отметить, что газета «Острэлиан» наиболее полно и объективно освещала внутреннюю и внешнюю политику нашей страны и наиболее значительные мероприятия нашего посольства.

В ходе пресс-конференции я отметил, что дипломатические отношения между СССР и Австралией складывались непросто. Они были установлены впервые в годы Второй мировой войны, в 1942 году, когда австралийцы сражались на стороне антигитлеровской коалиции. В годы «холодной войны» в стране вслед за Вашингтоном развертывается разнузданная антисоветская кампания, которая в 1954 году приводит к разрыву дипломатических отношений с СССР. Они восстанавливаются лишь в 1959 году. В 1965 году подписывается первое торговое соглашение между СССР и Австралией.

Для многих мои извлечения из прошлого были новостью. Да и моя характеристика тогдашних советско-австралийских отношений как формальных по существу тоже звучала по-новому. Если Австралия хочет быть независимой в своих внешнеполитических действиях, а к этому ее ведут объективные реальности и стремление широкой общественности, то добиться желаемого без нормально развитых отношений с Советским Союзом не представляется возможным. СССР проживет без Австралии, проживет ли Австралия без СССР — европейско-азиатской-тихоокеанской державы? Едва ли!

Как мне потом передавали, посол США в Австралии был недоволен такой прямой постановкой вопроса советским послом. И это хорошо. Пусть знает, что к чему…

Затем пошла обычная в своей необычности дипломатическая работа посла и коллектива советского посольства.

Встречи с министром иностранных дел Макмагоном, его заместителями и некоторыми заведующими отделами укрепили меня во мнении, что МИД Австралии не проявляет особого «рвения» к развитию австралийско-советских отношений. Такое же впечатление я вынес и из первой беседы с премьер-министром Дж. Гортоном.

Обмен протокольными визитами с послами других государств свидетельствовал о том, что их интересы в основном сводятся к сфере торгово-экономических отношений своих стран с Австралией. Что же касается отношений политических, то они оценивают их как удовлетворительные, исходя из того, что Австралия, будучи членом Содружества, в своей внешней политике следует в фарватере внешнеполитического курса США. И это действительно было так. Мои дальнейшие встречи, беседы с официальными лицами, общественно-политическими деятелями, учеными-политологами, подтверждали последовательность в избранной правящими кругами Австралии внешнеполитической ориентации на Соединенные Штаты Америки.

США прикрывали своей мощью пятый континент, имея на нем военные объекты, связывающие в единое целое военно-морские базы и флот Индийского и Тихого океанов. Между Австралией и США существовали тесные финансово-экономические и торговые отношения. Американский посол чувствовал себя в Канберре, как у себя дома, оглядывая с холма, на котором стояло охраняемое морскими пехотинцами посольство, всю столицу Австралийского Союза.

Советское посольство стояло в «низине» межгосударственных и других отношений с Австралией. Советскому послу предстояло еще насыпать холм, пусть не такой высоты, пусть лишь его основание, а уже потом… Как насыпать? Дело весьма и весьма трудное. Во мне нарастало стремление, укрепилась воля столкнуть с мертвой точки советско-австралийские отношения. Ведь за мной моя Великая Страна. С неменьшим авторитетом, чем у США, во всяком случае в массах трудящихся Земли.

Исходные для меня были ясны, но, прежде чем начать действовать, надо было еще и еще раз проверить прочность наработанного ранее, имеющихся заделов в советско-австралийских отношениях. Ежедневные летучки дипсостава и корреспондентов советских СМИ, производственные совещания, коллективная разработка наиболее важных документов, исходящих в Москву, несомненно, способствовали выработке коллективных мнений и действий, более продуктивному распределению сил. «Нас мало, — говорил я, — но мы в тельняшках под дипломатическими мундирами. И действительно, коллективная работа приводила к нахождению нужных решений.

Посол и весь коллектив посольства исходили из того, что платформа, на которой предстоит развивать межгосударственные отношения СССР — Австралия, характеризуется тем, что они, эти отношения, конкретным содержанием не наполнены.

В политической сфере ограничивались, как правило, обменом приветствиями по случаю государственных праздников обеих стран; в редких случаях — согласовывали действия в рамках ООН по малозначащим вопросам. Австралия участвовала одним батальоном мотопехоты в войне США против Демократической Республики Вьетнам и негативное отношение Советского Союза к этой акции хорошо знала; торгово-экономические связи были слабо развиты, носили эпизодический характер.

Конечно, это была платформа слабенькая. По ее усилению в правительство Австралии советским посольством вносились необходимые предложения. Но они не получали положительного ответа. Надо было их расширить, дополнить новыми предложениями и с возможной настойчивостью побудить правительство Австралийского Союза к их рассмотрению. Учитывая, что в австралийских правящих кругах были, как я убедился, определенные силы, стремящиеся к большей независимости во внешней политике от США, я решил предложить австралийцам проведение регулярных политических консультаций по вопросам, представляющим взаимный интерес, и наладить обмен политической информацией.

Затем, помимо правительства, предстояло активизировать деятельность посольства в парламенте Австралии, как среди лейбористской его части, так и консервативной, в пользу развития взаимовыгодных советско-австралийских отношений. По настроению, складывающемуся у общественности Австралии, чаша на весах ее симпатий склонялась в начале 1970 года в пользу создания лейбористского правительства вместо коалиции консерваторов и аграриев.

Было также решено активнее углублять связи с профсоюзами, являющимися политическим фундаментом лейбористской партии и прежде всего с австралийской Федерацией профсоюзов, объединяющей подавляющее число рабочих, служащих, инженерно-технических работников. Надо подчеркнуть, что австралийское рабочее движение представляло собой значительную силу, опирающуюся на многолетний опыт борьбы трудящихся за свои права.

И, наконец, в ряду обозначенных направлений деятельности посольства самостоятельная роль отводилась нашему торговому представительству. Надо было найти в Москве в соответствующих ведомствах те товары, в которых была заинтересована австралийская сторона и продажа которых повела бы к устранению дисбаланса в торговых отношениях, сделала бы торговлю взаимовыгодной и постоянной.

Помимо этого было решено усилить связи с учебными заведениями, с творческой интеллигенцией, опираясь при этом на общество австралийско-советской дружбы, ряды которого были, к сожалению, немногочисленны.

Но над всеми этими архиважными делами стояла одна сверхзадача: надо было если не снять, то хотя бы максимально ослабить тот антисоветский прессинг, который создавался средствами массовой информации не без ведома, естественно, правящих кругов и давил на австралийскую общественность.

Рассредоточив силы сотрудников посольства на этих основных направлениях, я изначально стремился развить дух творческой коллективной работы. Увлечь каждого нужностью его труда. Изгнать из стен посольства скепсис по поводу перспектив развития советско-австралийских отношений.

Особый, дополнительный участок деятельности для меня как посла определился в связи с положением, сложившимся в коммунистической партии Австралии. В ней совершенно определенно было два идейно-политических течения: марксистско-ленинское и ревизионистское. Задача состояла прежде всего в том, чтобы найти между ними компромиссы, предотвратить раскол партии и без того немногочисленной по своему составу, не имеющей большого влияния в рабочей среде, вбирающей в свои ряды преимущественно интеллигенцию.