Город чудес - Беннетт Роберт Джексон - Страница 68

Он вертится и видит, что тварь гораздо ближе, чем ему казалось, и успевает снова отпрянуть от метнувшегося вперед наконечника копья, который рассекает кресла позади него.

Сигруд направляет винташ на тварь и стреляет, выпуская очередь пуль. Тварь отшатывается, на ее маслянистой коже появляются маленькие блики. Но мир все равно беззвучен. Реакция существа, собственный рык Сигруда, грохот выстрелов — все это происходит в полной тишине. Этот эффект глубоко дезориентирует дрейлинга.

Сигруд встает и бежит дальше по проходу, потом кувырком катится за ряд кресел, прячась. Тут же понимает, что это было неудачное решение: он никогда не понимал, как сильно зависит от звуков для навигации в бою, но теперь как будто оглох — он не слышит, близка тварь или нет.

Он приседает и кладет ладонь на пол. Вибрации ощущаются, но едва-едва. Поскрипывание гондолы, по корпусу которой бьют ветер и снег. Гул двигателя, с которым машина вслепую несется вперед. И потом где-то рядом раздаются быстрые удары…

Сигруд падает на пол, и черное копье пронзает кресло над ним, втыкается в стену гондолы. Потом его выдергивают, и в дыру льется белый свет — видимо, корпус пробит насквозь.

Дрейлинг выкатывается в проход, но лишь для того, чтобы тварь сделала шаг вперед и оказалась над ним. Существо поднимает копье, намереваясь проткнуть Сигруда насквозь. На этот раз ему некуда сдвинуться, некуда бежать.

Затем гондола подпрыгивает, и тварь отшатывается. Сигруд, перекатившись, вскакивает и бежит в конец гондолы, понимая, что она только что столкнулась с той, где едут Ивонна и Тати.

«Я очень надеюсь, — думает он, — что Ивонну не раздавило…»

Ему нужно придумать план. Должен быть какой-то способ бороться с этим существом. Может, ему нельзя причинить вред — ведь пули для этого точно не годятся, — но если удастся как-то вышвырнуть его из окна гондолы…

Сигруд наклоняет голову. Вообще-то на корпусе гондолы удержаться трудно, ведь он такой скользкий. Дрейлинг испытал это на собственном опыте.

Он бежит через гондолу, мимо трупов трех сайпурцев, вверх по лестнице, на смотровую площадку, через которую попал внутрь…

И тут стена рядом с ним как будто взрывается. Сперва появляется копье, пробивая металл насквозь, а потом в дыру протискивается тварь, без труда раздвигая металл и толкая плечами — это похоже на некое причудливое рождение.

Сигруд отшатывается, уклоняясь от копья, падает на пол. Тварь резко поворачивается, взмахивает копьем…

У него нет времени поднять пистолет в правой руке, нет времени двигаться. Существо развернет копье и вонзит в его грудь.

Инстинкты берут верх. Левой рукой Сигруд тянется и хватает древко, прямо позади наконечника, когда существо уже направляет оружие в его грудную клетку.

Дрейлинг знает, что прикосновение должно обжечь. Все равно что касаться металла, который был погружен в ледяные глубины океана. Это должно сорвать его кожу, отделить плоть, словно промокшую салфетку.

Но ничего такого не происходит. Ему совсем не больно. Его левая рука держит копье крепко, надежно — и он не чувствует боли.

Сигруд ощущает промельк смятения в том, как ведет себя черная тварь.

Острие копья зависает прямо над его сердцем.

Тварь дрожит от ярости и изо всех сил пытается преодолеть его хватку.

Сигруд, стиснув зубы, разворачивает левое плечо, чтобы увести копье от сердца. Острие медленно приближается…

Кончик прокалывает свитер, пронзает правую грудную мышцу, близко к плечу. Ощущения от раны — словно в него выстрелили ледяной пулей.

Дрейлинг беззвучно рычит, наклоняется вперед и сильно толкает.

Ноги твари скользят по полу, и она падает на спину, изумленная.

Сигруд — по-прежнему действуя полностью инстинктивно — сдвигает копье в хватке существа так, что тупой конец теперь указывает на голову твари, и толкает опять, сильно.

Тупой конец врезается в физиономию существа — и этот удар производит звук, внятный и громкий.

И за ним возвращаются остальные звуки: рев ветра, рык двигателей и скрип металла, с которым гондола катится по кабелям.

Сигруд бросает копье и пистолет, забирается на кресло и через разбитый стеклянный купол выпрыгивает наружу.

Снег еще больше усилился. Колеса над ним скрежещут и стонут, и, взглянув вперед, он понимает, в чем дело: их гондола врезалась в заднюю часть гондолы Ивонны и Тати и толкает ее по кабелям.

«Надеюсь, это сработает», — думает Сигруд. Он карабкается вперед, по-медвежьи ползет по ледяной вершине гондолы. Поскальзывается раз, другой, а потом скользит лицом вперед к гондоле Ивонны, к сломанному носу его гондолы и ее разбитым окнам…

Он видит в окне впереди лицо Ивонны. Похоже, она выбралась через дыру обратно в их каюту. Она смотрит на него, и он читает по ее губам: «Вот дерьмо…»

«Не волнуйся, — мысленно говорит он ей. — Так задумано. Вроде того».

Он продолжает скользить вниз, все быстрее и быстрее, к носу своей гондолы. Будь все как обычно, он бы либо свалился с передней части, чтобы его разрезали надвое колеса, идущие по нижнему кабелю, либо, промахнувшись мимо кабеля, рухнул бы в пропасть. Но поскольку взрывом нос гондолы разворотило, вместо этого он падает головой в открытую рубку.

Приземление выходит не изящным. Осколки стекла в оконных рамах царапают его грудь, и хотя он каким-то образом тормозит свое падение, все равно головой ударяется о рычаги управления на пульте. Этого достаточно, чтобы вокруг все поплыло, но сознания Сигруд не теряет и отползает к дальней стене рубки.

Затем снова наступает тишина.

Видимо, существо опять проделало… тот же трюк, что и раньше, каким-то заклинанием убило все звуки. Но Сигруд понимает, что оно последовало тем же путем, что и он, по верху гондолы, потому что видит лицо Ивонны в заднем окне впереди: глаза у нее становятся огромные и круглые, она смотрит на что-то над ним, а потом начинает беззвучно кричать.

Затем рядом с ее лицом появляется еще одно — Тати. Девочка, вопреки его приказам, пришла посмотреть, что происходит. Ее лицо белеет от ужаса — тут Сигруд думает: «Ну что мне сделать, чтобы эта проклятая дурочка меня послушалась?» — но она не кричит, как Ивонна. Она просто глядит во все глаза.

Он чувствует вибрацию гондолы, ощущает, как тварь пробирается по верхней части корпуса. Наверное, она всаживает копье в обшивку и держится за него, чтобы не упасть…

Сигруд прищуривается. «Я готов. Я готов тебя встретить».

Тварь запрыгивает в рубку и взмахивает копьем, рассекая стены по дуге в 180 градусов.

Но Сигруда там нет. Он стоит в проходе прямо за дверью — ждет, держа в руках миномет.

Сигруд жмет на спусковой крючок.

Липкая бомба летит и врезается в лицо твари. И прилипает.

От удара тварь пятится. Потом вертится, царапая лицо. Хотя глаз у нее нет, похоже, что прилипший к физиономии гигантский клейкий шар ее ослепил.

Звуки опять возвращаются — шестерни, скрежет металла, пронзительные крики Ивонны впереди.

Сигруд, не выпуская из рук миномет, устремляется вперед.

Его левая ладонь бьет существо прямо в спину. И опять контакт не причиняет никакой боли. Он продолжает толкать, пихая тварь вверх и наружу…

Существо вываливается из разбитого носа, ударяется о заднюю часть гондолы Ивонны и падает, по-прежнему сжимая копье в руках.

Сигруд почти вздыхает с облегчением. Затем копье пробивает пол гондолы, едва не угодив ему в пах.

Дрейлинг отпрыгивает, смотрит вниз. Видимо, тварь успела засунуть копье в ходовую часть гондолы — и, наверное, все еще висит, держась за противоположный конец, где-то под ним.

Гондола Ивонны совсем рядом, прямо за разбитой рубкой его гондолы. Люк санузла, через который дрейлинг выбрался наружу, все еще открыт.

Сигруд взбирается на разбитый пульт управления, оценивает расстояние и осторожно пересекает зазор, забираясь в открытый люк гондолы Ивонны. Откладывает миномет, хватается за верхнюю часть люка для опоры и тянется в открытую рубку поврежденной гондолы.