Глас Извечной Силы. Том 3 (СИ) - Морхем Элио - Страница 27

Очутились сразу на холме, где их ждал Вольтроминиэль. Ангел поприветствовал темных, после чего сказал, что знает о том, где находится Одинокая Башня. Двадцать лиг на север через лес и поле. Что ж, это хорошая весть.

— Итак, — начал говорить Советник, — Ицаро, ты отправляешься к Башне. Твоя задача состоит в том, дабы убить всех светлых, что там есть. Коль увидишь кого еще — убей. Нельзя допустить, чтобы они передали Саграэлю о нападении. И смотри, не уничтожь ненароком Башню. Я телепатически скажу тебе, когда нужно будет напасть.

— Все сделаю, — кивнул коштра.

— Вольтроминиэль, — он повернулся к ангелу. — Я благодарен тебе за оказанную помощь. Увы, уйти из мира сейчас тебе не удастся, но когда мы все закончим, то сможешь покинуть его. А пока оставайся как можно дальше от крепости. Не хотелось бы тебя случайно убить.

— Будет исполнено, — кивнул ангел.

— А ты пойдешь со мной, Чардо. У нас много работы и нужно все сделать как можно быстрей.

И они разошлись.

Норкл никогда еще не подводил учителя и всегда выполнял его поручения добросовестно. Он запоминал все планы некроманта, что достойно уважения, ведь тот придумывал их не менее сотни для любого задания.

Ицаро должен был разобраться со стражей Башни, а Советник и Палач должны были выстроить огромную пентаграмму вокруг крепости. Увы, они не так сильны, дабы сделать все за несколько мгновений стоя на одном месте, как то умел Люцифер, так что придется пройтись.

Подумали и решили они сделать пентаграмму на расстоянии в две версты от крепости светлых. Это было весьма много, но Советник всегда предпочитал переоценивать возможности противника, нежели недооценивать.

Пентаграмму решили сделать хитрую. Сперва нужно было ее нарисовать на земле и притом нужного размера. После же поместить ее под землю и сделать способной удержать внутри себя светлых. Ученики некроманта взяли по одной длинной палке и принялись чертить огромную магическую фигуру на земле. Советник двигался в одну сторону, а Палач в другую. Самое главное — сделать круг, внутри которого и будет пятиконечная звезда, и выделить ее углы. Это, во-первых, быстрей, а во-вторых, позволит оставаться незамеченным. Коль рисовать саму звезду, то это означало подойти слишком близко к крепости, а рисковать нельзя.

Ближе к вечеру работа была выполнена и ученики некроманта встретились в одном месте. Прежде, чем начинать бойню, они решили немного отдохнуть.

— Как там дела у твоего сына? — вдруг поинтересовался Норкл.

— Все хорошо. Он заместитель Темного Императора. Сражается, тренируется, учится новому. Словом, не топчется на месте.

— Он молодец. Ты можешь гордиться своим сыном.

— Я им и горжусь.

— А почему не говоришь ему об этом?

— Зачем? Слова редко что-то значат, коль за ними пустота. К примеру, если я скажу, что люблю тебя как брата… Нет, неудачный пример. Если я скажу кому-то, что считаю его своим хорошим другом и что я готов жизнь отдать за него, коль понадобится, то это вовсе не означает, что действительно все будет так. Важны не слова, а твои поступки и отношение, брат. Главное — чтобы ты чувствовал мое отношение к тебе. Вот скажи, разве я хоть раз говорил тебе, что готов умереть за тебя?

— Не говорил.

— Но ты ведь знаешь, что это так, разве нет?

— Знаю, Чардо, но лишь потому, что ты не скрываешь своих чувств и эмоций. Ответь тогда, а чувствуешь ли ты подобного с моей стороны?

— Чувствовать не чувствую, но знаю, что ты тоже так поступил бы. Ты скрываешь свои эмоции, Норкл. Пытаешься казаться гранитным, но так ли ты прочен?

— О чем это ты?

— Что случится с тобой, коль в этом граните образуется хоть одна небольшая трещина? Она будет расти до тех пор пока не расколет тебя надвое, или же ты сумеешь избавиться от нее?

— Пока не столкнусь с подобной проблемой — я не могу быть уверен, — пожал плечами Советник.

— Хм… Значит, не хочешь об этом говорить. Что ж, твоя воля.

Посидели несколько минут в тишине. Каждый из них думал о чем-то своем, но друг с другом мыслями не делился.

— Как твоя дочь? — вновь поинтересовался Норкл.

— С Абидейлой все в порядке. Она слаба, конечно, для нашего Ордена, но ведь учитель дал Слово, что разрешит ей остаться.

— Она ведь пришла в себя после гибели сестры и матери?

— И притом давно.

— А ты?

— Слушай, Норкл, я, право слово, не понимаю к чему все эти вопросы. До этого ты ни о чем меня не спрашивал, а теперь решил обо всем разузнать?

— Когда мы в последний раз были вместе на задании, брат?

— Давно…

— Вот именно. Это почти единственные моменты, когда мы можем с тобой поговорить. И естественно я хочу узнать о тебе и твоей семье.

Палач как-то грустно улыбнулся и промолчал.

— Как думаешь, учитель найдет способ справиться с Вседержителем?

— Возможно, Чардо, возможно. Мэтр Анафрахион не однократно удивлял меня за все эти годы. В нем столько граней, столько контрастов, которые порой противоречат друг другу и кажутся несовместимыми. Он придумает что-нибудь. Не один, так вместе с Люцифером и другими Великими.

— Надеюсь на это…

Солнце уже почти село за горизонтом, и Советник решил, что пора начинать. Он совершил несколько пасов руками, и нарисованный круг ушел глубоко под землю. Там магическая фигура достроилась в полноценную пентаграмму. Конечно же, светлые это ощутили, но уже ничего не могли сделать. Фигура не позволяла им переместиться и даже переступить эти границы. Также не могли они сообщить магам на Башне о своем скверном положении. Норкл мысленно передал Ицаро, дабы тот убил всех светлых на Одинокой Башне.

— Ну что ж, брат, пора начинать, — Советник встал и потянулся вверх, как после сна.

— Давненько мы не дрались, — Палач достал кнут. — Как и раньше, кто больше?

— А почему бы и нет, — пожал плечами Норкл.

Они напали на крепость. Множество светлых бросилось на них, и ученики Анафрахиона злорадно улыбнулись. Палач принялся орудовать своим легендарным кнутом. Одни взмах плети и около десяти светлых разрубило надвое. Никаких преград не было, словно в руках у Чардо был очень длинный и острый меч. Даже доспехи не помогали светлячкам.

Советник же не признавал оружия и предпочитал пользоваться исключительно магией. Хотя в редких случаях он мог и руками помахать. Ангелы окружили его, но нападать не спешили. Норкл одним движением руки создал вокруг себя воздушные порывы, которые рассекли светлых на множество частей. Четверо ангелов хотели ударить с нескольких сторон. Под ногами Советника образовался густой черный дым, который набросился на светлячков и вошел внутрь них через глаза и рот. Контроль Тьмы, так называлось это заклинание. Теперь эта четверка повиновалась первому ученику некроманта, и он направил их на других светлых.

Чардо обхватил кнутом шею одному крылатому, резко дернул на себя, и голова оторвалась от тела. Сделав эдакий выпад плетью, Палач проткнул двоих. У него проскользнула мысль, что можно было бы даже зажарить этих светлых на медленном огне. А что, ангелы на вертеле… интересно и необычно. Топнув ногой по земле, вверх взметнулись комки грязи и мелких камней. Точный удар кнутом по ним всем, и они превратились в каменные иглы, летящие в светлых.

Норкл раскрыл ладонь так, словно бросил что-то на землю. Вся растительность, любая живность, вокруг него испепелились незримым огнем. Земля превратилась в выжженную пустошь. Мгновенно, неожиданно. Не менее тысячи святош исчезли от этого странного заклинания.

Чардо размахивал кнутом над головой все быстрей и быстрей. Его жуткое оружие заблестело светло-голубой пыльцой и искрами. Не останавливаясь и не замедляясь, Палач постепенно опускал плеть, и та касалась земли. Один из ангелов оказался слишком близко. Он успел занести молот, но ученик некроманта вырвал оружие у него из рук при помощи кнута, размахнулся им как следует, и прибил светлячка его же собственным молотом.

Наконец-то показались паладины и инквизиторы. Первые были похожи на воинов, но в блестящих серебряных доспехах, а вторые не отличались ничем от простых светлых магов. Словом, вид был довольно нелепым для столь грозной силы (по крайней мере, именно такими представляли их светлые).