По гриб жизни (СИ) - Виленский Александр - Страница 63

— Привет, —

я настороженно повернулся в сторону девушки. Легкая куртка тёмно-оливкового цвета, белая молния фривольно расстёгнута, белый же топ задорно торчит. Облегающие джинсы и что-то вроде черных сноубордических ботинок? Или это такие подплющенные берцы?

— Мы здесь всем отрядом, — глоток, — Ваших только трое? У вас же ещё пацан был мелкий?

Димка одет так же, как и я: армейские ботинки, штаны, лёгкая камуфляжная куртка: эту форму нам выдали ещё в штаб-квартире. Хочешь быть “не как все” — пожалуйста, посети магазин спорттоваров. Можно.

— Андрюху змея укусила, он в больнице, в Пукальпе. Сделай мне тоже бутерброд. Вы вчера во сколько приехали?

— В 11ть где-то.

На округлый ломоть белого хлеба ушастый кладёт слайс ветчины. Димке не нужен нож, всё порезано, резали метисы: то ли повара, то ли обычные солдаты. Мы здесь как туристы, знаете, когда завтрак включён в стоимость номеров спускаешься в столовую с 6 до 10ти утра, а там и тосты, и кофе.

— Спасибо!

Бутерброд без масла. Вкусно. А если перевернуть ветчиной вниз?

— С этим вообще надо осторожно, — с переворачиванием? — У нас Ростик тоже чуть не нарвался.

— Э, я всё слышу! —

мужчина сидит на раскладном стуле, нога закинута на ногу, кружка зажата в ладонях, — Мих, привет! — нога скинута с ноги, правая рука отбирает кружку у левой. Кружка вздымается ввысь, салютует, — Как жизнь?!

— Привет! — улыбаюсь, — Всё норм, тренируемся. У вас как?

— Живём! — кивок, звон вплетённого в дреды колокольчика. Правая рука отвлекается на звук, левая вновь вцепляется в кружку.

— Не, а что, неправда, Рост? —

большим деревянным гребнем Димка разгребает волосы, — “Да всё пацаны будет нормас, поймаю я эту змейку, железно!”

— Я так не говорил! —

из кружки поднимается еле видимый пар, нос обладает отличным зрением, он видит этот пар, с видимым удовольствием набирает полные норки, —

И я этот Лептофис поймал… с тебя, Дим, медаль!

— Ага, медаль. Две! Мы таких видали, на каждого не напасёшься медали!

— Ну, ребята, я не гордый…

— Хрен тебе, не орден!

Из маленькой палатки на свет Божий выползла круглолицая дама, широкий зевок, не успев прикрыться ладонью, обнажил белые, нечищеные зубы. Дама невысока, в голове у неё есть вьющиеся мелированные локоны и жгучее желание умыть лицо.

Вслед за ней из той же палатки выкуклился длинный, худой, от души стриженный монгол, он не выглядит сонным, его глаза размялись, оббежали лагерь, запнулись о мои. Нехороший у него взгляд, цепучий словно алкоголизм; я вспомнил этого типа — тогда, в столовой… сегодня я не стал отводить глаза, встретил его взгляд.

Мы волками уставились друг на друга, тело монгола замерло в напряжении, моя рука само(до)вольно метнулась на пояс, к эфесу.

— Э, вы чё, народ, брейк! Это Айрат, это Михаил, —

встревоженный раста вскочил со стула, громкоголосо представил нас друг другу; я натужно кивнул, ощущая возрастающую неловкость, — Пойдём, Миш, я тебя с нашими познакомлю!

Лысого бурята зовут Баженом, лет сорок, плечист, угрюм. Похож на Валерия, пожиже. Школьница Кристина; на запястьях поверх камуфляжной куртки девчонка носит оранжевые браслеты, по два на каждую конечность. Глаза у неё разного цвета — гетерохромия или линзы? ведёт себя суетливо… в чём-то даже заискивающе. Пухлолицую даму зовут Ди, что за имя такое, сокращение от Дианы?

Тот гнилой монгол — Айрат, он с Ди типа пара, они всё время держатся за руки. На столе возле бойлера сахар и печенье; наши проснулись, я их Ростику тоже представил. С нашей последней встречи мужчина стал ещё энергичней, он даже по лагерю не ходит, он… пружинит, ххе. Им с Ириной нужно принять участие в олимпиаде оптимистов. Таких, наверное, нет. Как бы они выглядели? Напиши эссе на тему “Почему меня таращит от каждого дня, какие прекрасные люди вокруг, а погода, погода просто отпад”? Комплимент-баттл? Это было бы забавно, я так думаю.

— Дим, а ты Вику и Олега видел? После того как нам группы дали?

— Волчонка видел разок, а что?

— Так, вспомнилось. Ты помнишь, как всё начиналось… всё было впервые и вновь…

— Миш, фальшивишь, — смеётся надо мной, сволочь.

— Неправда!

— Правда. Олег в другой группе, у Тараса, кажется, — на моём лице нет тени узнавания, лишь щетина и неуют, — Высокий такой, горбится?

— Не, не знаю, — пауза, —

Ладно,

неважно.

— Држунгли не прощают невнимательности, —

сухонький старичок, наш проводник, говорит в мегафон, ждёт, пока его слова переведут, — Я не перечислю всех опасностей, что рждут нас на дороге. Вас моржет подрать пума, укусить вас змея, вы сможете оступиться и вывернуть ногу. Вы сморжете ранить ногу, в рану вырастет грязь, в рану вырастет червь, —

один из солдат что-то крикнул, старик кивнул в ответ, со злобой в голосе продолжил, — И сегодня ко всем опасностям држунглей добавилась богопротивная тварь ола.

План Косме прост — он командует, мы трепетно следуем его указаниям. Нам выдали репелленты, лёгкие, непромокаемые плащи, фляги с водой, сухпайки; у кого не было с собой соответствующих требованиям проводника рюкзаков — тому их выдали тоже.

Мы, походу, вообще могли не готовиться к походу, приехать на сборный пункт в трусах и майке-алкоголичке — на месте нам всё равно бы выдали всё необходимое. Старик лично проинспектировал одежду каждого члена отряда — чтобы закрывала максимальную площадь тела; продемонстрировал, как и куда наносить репеллент. На ногах нужно иметь высокие ботинки, впрочем, это нам объяснили ещё в Пукальпе; фиксированный голеностоп, толстая подошва, быстро сохнут после дождя или болотца.

В сводном отряде человек тридцать — две наших группы, группа из пяти местных “магов ола”, солдаты с арбалетами, луками (!), мечами, другим холодняком. У одного метиса даже видел духовую трубку-плевалку с пятисантиметровыми дротиками. Смазаны ядом?

Сельва ошеломляла.

Дикой растительностью, какофонией звуков, разнообразием местных обитателей; всего за несколько часов я углядел как маленьких, с ладошку, обезьянок, так и огромных красно-жёлто-сине-красных попугаев. Расслабляться нельзя: всё красивое и привлекательное на вид — плоды, цветы, бабочки — ядовито; так утверждает недовольная ржизнью переводчица. Хия хотела остаться в лагере, бурно спорила с переводчиком Димкиной группы; в результате на сборном пункте остался крикливый метис. Хия зла.

В руках у нас палки для отпугивания змей, ими нужно хлестать траву — перед тем, как шагнуть. Также рекомендуется идти след в след.

Жарко, душно, влажно, я двигаю ноги и мысленно благодарю идущего впереди Вазгена — именно он заставил нас выгрузить из рюкзаков лишнее, приказал каждому взять с собой маленькую аптечку, зажигалку и солнечные очки. Вазген слегка прихрамывает на левую ногу, что у него, то растяжение ещё на зажило? Меч на поясе слева, справа ПМ — да, знаю, не работает, но мне совершенно не хотелось оставлять местным своё оружие. Да и что он там весит, копейки. Я волновик, я сильный. Ххе.

К рюкзакам привязаны арбалеты и щиты. На голове зелёная панамка, когда думаю о ней — невольно вспоминаю себя на отдыхе в Крыму; кепку заранее не купил, в капюшоне ветровки жарко, да и обзор хуже, панамку подогнали местные. Больше половины отряда шагает в зелёных панамках. На шее повязан платок, он призван не дать тому, что падает / прыгает сверху, проникнуть под куртку, вкусить комиссарского тела.

Где-то 12–30 местного, волновых тварей нет и следа. Косме тормознул отряд, приказал расчистить площадку, приготовиться к бойне. Кусты, лианы и безымянная зелень рубится огромными, ржавыми мачете, втаптывается в землю. “Помощь нуржна?” Нет, спасибо, сами справимся. Под ногами хлюпает, крысы умирают, приписанная группе пара солдат курит самокрутки, смотрят со стороны, весело переговариваются; Вазген смотрит и молчит. Сбегать к стат-барьеру, спросить парня всё ли в порядке? Не, не дело.