Я, капибара и божественный тотализатор - Риа Юлия - Страница 60

— Диара, остановись! Ты не должна выполнять ее приказы! Мы два дня шли вместе, спали рядом, делили еду… Мы спасли тебя от фхаринца. Диара, не надо! — выкрикнула я, отпрыгивая в сторону и убирая пострадавшую ногу из-под новой атаки когтей.

— Вы относились ко мне как к обузе и не скрывали этого! Бросили меня в проклятом Ритберге! Вышвырнули за ненадобностью, при этом считая себя добрыми спасителями! — рычала она, обходя меня по кругу.

Драться голыми руками против зубов и когтей — глупо. У меня нет палки, чтобы защищаться, а даже если бы и была — не уверена, что смогла бы ею воспользоваться. Не из жалости к иномирной выдре, а из принципа: я не хочу принимать навязываемые Айгеросом правила.

Диара, злобно скалясь, прыгнула вперед, попыталась снова задеть меня когтями. Отскочив, я тут же накинулась сверху и придавила кайатиру к земле. Задние лапы заскребли по траве, хвост принялся с силой хлестать меня по спине. Но я держалась.

«Лишь бы Гриан не напал, лишь бы не напал…» — крутилась на повторе мысль.

Однако все оранжевые молнии били в Нейта. Точнее, в те места, где он стоял за секунду до атаки. Сам Нейт не переставая кидал в противника заклинания. Вспышки, светящиеся шары, уже знакомый золотой бумеранг — в Гриана летело все. Но, к моему ужасу, рассеивалось на подлете и не причиняло Светиному хранителю вреда. Тот тоже не стоял на месте. Наклонив голову, он кидался вперед, пытаясь проткнуть Нейта витым рогом, вставал на дыбы и бил копытами.

«Что ж, по крайней мере, Нейт отвлек Гриана на себя», — рассудила рациональная (и в данный момент оптимистичная) часть меня.

«Ага, только мы упустили кое-кого из виду. Кое-кого рыжего», — хмуро напомнила внутренняя пессимистка.

Взгляд тут же нашел Семицветика. Пригибаясь и стараясь не попасть под атаки Нейта, она упорно пробиралась в нашу сторону.

Как удержать мечущуюся подо мной кайатиру и одновременно справиться с подругой, в глазах которой полыхает черная злоба? Не представляю. Одной мне точно не справиться.

— Нейт! — крикнула я в отчаянии.

Он услышал — окинул быстрым взглядом меня, кайатиру и Свету. На мгновение отвлекся, уходя из-под удара Гриана, и выпустил сразу две пульсирующие сферы: синюю и темно-фиолетовую. Следом — еще две, ярко-зеленую и бордовую.

Бам. Бам. Бам. БАМ!

Одна за другой они врезались в единорога, взрываясь с оглушающим грохотом. Первые две рассеялись, не долетев пары сантиметров, третья пробила защиту Гриана, и четвертая наконец достигла цели. Не медля, Нейт кинул в противника черный сгусток, который в полете раскрылся мелкоячеистой сетью. Единорог попытался сбить его очередной молнией, но сеть будто впитала энергию чужой магии и стала еще больше.

Я надолго запомню ужас, промелькнувший в глазах Гриана, и то, как он забил копытами, пытаясь уйти из-под удара. Ему это почти удалось. Почти. Но сеть налетела, точно рой дзарино, и придавила единорога к земле.

Нейт повернулся к Семицветику.

— Не убивай ее! — успела выкрикнуть я, а в следующий миг с пальцев бога сорвалась лиловая дымка.

Глава 42

Она змеей метнулась к Свете, тугим коконом спеленала ее ноги. Света упала. Задергалась, попыталась сорвать магические путы, но те держались крепко. И тогда она закричала — надрывно, с отчаянием, понимая, что проиграла.

Кайатира подо мной замерла. Даже ее хвост перестал ходить из стороны в сторону.

Нейт приблизился, опустился на корточки и прожег Диару взглядом.

— Сейчас Арина тебя отпустит, — сухо заговорил он, — но если ты посмеешь что-нибудь учудить, то умрешь крайне мучительно, успев сотню раз пожалеть, что Гри… Элькарион не убил тебя раньше. Мы друг друга поняли?

Она вздрогнула и нервно закивала. Я с облегчением выдохнула.

— Печать цела? — спросила, выпрямляясь.

Нейт ухмыльнулся.

— Я в порядке, Ариш, спасибо, что спросила. Резерв только почти пустой, даже на защитный купол не хватит. А так все нормально.

— Печать? — с беспокойством повторила я.

Если он сломал ее — кто знает, как на это отреагирует Совет?

— Да цела она, — отмахнулся Нейт и, ссадив меня на траву, принялся осматривать мою раненую ногу. — Хотя, признаюсь, в какой-то момент я был близок к срыву. Гриан не просто так считается сильнейшим из хранителей… Из обычных хранителей, — добавил он с усмешкой, но тут же нахмурился. — Проклятье! Моих сил не хватит, чтобы вылечить тебя.

— Не переживай, тут и без магии можно обойтись.

Я сняла с пояса ткань, в свое время служившую мне походной сумкой, и плотно перемотала ногу. Внутренний бурундук — тот самый, что заставил взять с собой дырявый отрез, — приосанился и горделиво расправил плечи.

— Как только резерв восстановится хоть немного, я затяну края раны. — В отличие от меня, Нейт не выглядел довольным результатами моей полевой медпрактики.

Я кивнула, оперлась на протянутую ладонь и встала. Глянула на обернувшуюся человеком Диару, сидящую в нескольких шагах левее, и повернулась к Семицветику. Подруга плакала.

— Мандаринка, — выдохнула она, едва наши взгляды встретились, — пожалуйста… — ее губы дрожали, — пожалуйста, не отнимай. Не лишай меня мечты. Я так хотела… Всегда, с самого детства, ты же помнишь… Мандаринка, милая, прошу…

Я смотрела на давящуюся слезами подругу, и не могла заставить себя заговорить. Да и что сказать? Обвинить ее в желании избавиться от меня? Спросить, почему она так легко поверила в мое предательство, что даже не захотела выслушать? Попытаться объяснить, как все было на самом деле? Но зачем? Разве слова хоть что-нибудь изменят?

— Мы всегда держались друг друга, — продолжала всхлипывать подруга. — С самого детства, ты ведь помнишь? Мандаринка? Милая, пожалуйста, не смотри на меня так… Ты знаешь, это сильнее меня. Я должна выиграть. Должна, понимаешь? Мне не место на Земле. Вспомни… Пожалуйста, вспомни, сколько лет я мечтала о других мирах…

— И ты была готова убить меня ради них, — выдохнула я, сглатывая осевшую на языке горечь.

— Здесь нельзя иначе… Смерть — часть тотализатора. Мандаринка, ты же сама наверняка убила с десяток. Пожалуйста, отпусти… — Света протянула ко мне руку, но я отступила.

— Из-за меня погибли Фиарин и фхаринец, но я никогда не желала им смерти. Как не желала и победы.

— Но ты же здесь, — непонимающе нахмурилась она.

— Не ради себя. Я пыталась объяснить, только ты не захотела слушать. А теперь это уже неважно.

Сжав кулаки, я развернулась и медленно, стараясь не опираться на раненую ногу, похромала в сторону храма.

— Арина, нет! Стой! Приз мой, мой! Арина, не забира-а-ай…

Протяжные полустоны-полукрики отдавались во мне эхом. Проникали под кожу и скручивались тяжестью в груди.

— Умоля-я-яю, Мандаринка! Пожа-а-алуйста…

Я до боли закусила губу и упрямо шла вперед. Не оборачиваясь, не позволяя себе даже мельком взглянуть на подругу, потому что знала: иначе остановлюсь. Не смогу бросить ту, кого любила, как сестру. Предать, лишив ее мечты.

Да, она оступилась. Да, запуталась и подчинилась правилам, которые навязывает тотализатор. Но разве это отменяет все то хорошее, что мы разделили? Разве обязательно предавать предавшего? Становиться с ним на одну ступень и терять свою человечность? Нет. По крайней мере, не для меня.

До храма оставалось не больше двадцати шагов. Я уже отчетливо различала детали фрески, украшавшей резной портик. Людей, сжимающих налитые зерном снопы; животных, вскинувших морды к небу; волны, разбивающиеся о камни. Я видела большие снежно-белые цветы на лианах, оплетших одну из колонн, и крохотные золотые искры, что покрывали ступени, точно песок.

— Ари-ина-а-а… — донесся до меня уже не крик — вой, словно раненое животное умирало в агонии.

Я закусила губу и осознанно наступила на пострадавшую ногу. Боль отрезвила. Заглушила голос совести — той Арины, которая никогда бы не повернулась к подруге спиной.

— Сто-о-ой…