Я, капибара и божественный тотализатор - Риа Юлия - Страница 57

«Нет, — одернула сама себя. — Безразличных не пытаются понять, не интересуются их прошлым и настоящим, не расспрашивают о друзьях. И уж тем более не одаривают божественной благодатью».

Однако вместо успокоения эта мысль пуще прежнего растревожила улей моих сомнений. Сейчас как никогда страшно пойти на поводу у эмоций и поверить в то, чего нет. Да и зачем? Все равно все сводится к простому, но безжалостному факту: совсем скоро я покину Айгерос, а Нейт останется здесь.

Тяжелые раздумья настолько затянули меня, что я чуть не налетела на Каперса, когда тот внезапно замер.

— В чем дело? — Я нахмурилась.

— Они совсем близко. Приготовься.

И хотя мои эмоции вспенились, точно кипящее молоко, а тоненький голосок на задворках сознания запаниковал, вопрошая, как можно приготовиться к встрече с сильнейшим из хранителей, я смогла сохранить внешнее спокойствие.

— Гриан перед тем как напасть, начинает едва заметно светиться оранжевым. Если заметишь даже намек на подобное — отскакивай в сторону. Еще одна слабость Гриана: нацелившись, он бьет в выбранное место. Линейно. Если побежишь на него — попадешь под удар, а если уйдешь вбок — спасешься. Поняла?

Закусив губу, я кивнула.

— Ты с ним справишься?

— В полной силе мне бы не составило труда разделаться с ним, а сейчас — не уверен. Даже забавно, — Каперс хмыкнул, — за сто с лишним игр нам ни разу не довелось столкнуться. Но не бойся: я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы защитить тебя. Главное, сама не попади под удар.

Я снова кивнула, чувствуя все разрастающееся беспокойство. Усилием воли заткнула эмоциональную половину, которая тихонько выла: «Мамочки-и-и, я хочу домо-ой!», мысленно помолилась Ладине и двинулась вслед за Каперсом.

Каждый шаг пускал по телу волну мурашек, пальцы едва ощутимо подрагивали, и чем дольше мы шли, тем страшнее становилось. Ожидание неизбежного сводило с ума. Но вот дорога вильнула и вывела к широкой развилке.

Там мы и столкнулись.

В первый миг я растерялась. Застыла как дурочка и во все глаза уставилась на единорога. Нет, серьезно! Самый настоящий единорог! С длинной белоснежной гривой до самой земли, серебристыми копытами и рогом, переливающимся перламутром. Но потом я увидела всадницу. И все во мне оборвалось. Я вновь почувствовала себя Алисой, провалившейся в кроличью нору: почва под ногами исчезла, а под ложечкой защекотало, как от падения.

— Семицветик? — мой голос дрогнул.

Глава 40

Она посмотрела на меня. Посмотрела как на чужачку, будто не знала или — что хуже — не желала знать. Отвернулась, тронула пятками бока единорога, явно собираясь пустить его в шаг. И я окликнула снова:

— Света, это же я! Ты что? Не узнала меня?

Вопрос ее разозлил. Она рывком крутанулась и прожгла меня яростным взглядом.

— Не узнала? О, Арина, я бы хотела не узнать тебя. Хотела бы не узнать, что ты лгала мне столько лет. Что воспользовалась мной и теперь пытаешься отобрать мечту всей моей жизни.

— О чем ты?

— Вот только давай без этого, — Света поморщилась. — Уже глупо отнекиваться. Ты здесь, на Айгеросе. И ты идешь к храму. Так что не надо строить из себя мисс Удивление. Знаешь, чего я до сих пор не могу понять? Ты знала о проверке участников накануне переноса? Поэтому предложила устроить посиделки с пиццей у меня дома — из опасения, что силы твоего желания не хватит?

— Света, это какой-то бред.

— Бред?! — ее голос сорвался на крик. — Бред, Арина, это наша дружба, которой ты воспользовалась, чтобы оказаться здесь! Бред то, что ты пытаешься отобрать у меня все. Как ты вообще добралась сюда невредимой?

Я снова оглядела подругу. Теперь, когда шок схлынул, я заметила, что левая рука Светы перевязана, а повязка пропиталась кровью. Что на шее темнеют синяки как от пальцев, будто кто-то пытался задушить мою подругу. Да и сам единорог хоть и выглядит сказочно, явно пережил немало: длинная грива местами подпалена, на копытах сколы.

Но почему так? Гриан ведь сильнейший из хранителей. Если уж справились мы с Каперсом, то…

— Им почти не встречались другие участники, — раздался знакомый голос.

Я моргнула. Показалось или?..

Из-за шеи Гриана выглянула серая мордочка с треугольными ушами.

— Диара? — выдохнула я ошарашенно. — Но как? Откуда?

Она не ответила. Сжалась, будто пожалев, что вообще заговорила, и снова спряталась за хранителем.

Света усмехнулась.

— Надо же, как тебе везло! А я прорывалась с боем. Ты понятия не имеешь, чего мне стоило сюда дойти. И я не отступлю. Так что прочь с дороги!

Я не пошевелилась. Застыла будто статуя и все смотрела на лучшую подругу, до конца не веря, что это действительно она. Откуда в ней столько злости? Мы ведь знаем друг друга с детского сада, мы всегда были опорой друг для друга. А теперь… кто мы? Кого она видит, глядя на меня? Подругу? Соперницу? Врага?

— Чего молчишь? — Света прищурилась. — Не ожидала, что мы столкнемся? Думала, выиграешь тотализатор, переберешься в волшебный мир и никто об этом не узнает? Решила бросить меня?!

— Нет! — Я дернулась, хотела кинуться вперед, но Каперс преградил мне дорогу.

— Гляди-ка, твой хранитель зашевелился. А я уж решила, он игрушечный. Кто это вообще? — Света чуть склонила голову, насмешливо разглядывая его. — Бобер? Морская свинка-переросток? Хомяк-мутант?

— Это капибара, — мой голос прозвучал приглушенно, но подруга услышала и рассмеялась:

— Что за нелепое животное! Хотя тебе подходит. Как говорится, подобное к подобному.

Я не могла больше выносить надменный взгляд таких родных голубых глаз. Сколько раз я смотрела в них? Миллион? Миллиард? Не сосчитать. И никогда прежде взгляд этих глаз не прожигал меня такой ненавистью.

В памяти, точно слайды, замелькали воспоминания прошлого.

Мне четыре. К нам в группу заводят новую девочку с густыми рыжими волосами. Знакомят с остальными детьми и оставляют, давая ей время пообвыкнуть. Девочка переминается с ноги на ногу, прижимает к груди серого медведя и с опаской поглядывает в нашу сторону. Я сижу на ковре возле книжной полки, рядом накрыт игрушечный столик, а на стуле сидит одинокий плюшевый заяц. Смотрю на расставленные чашки и понимаю: моему зайцу, как и мне самой, очень нужен друг. Поднимаю голову, ловлю настороженный взгляд новенькой и приветливо машу, предлагая присоединиться к игре. Девочка несмело подходит и представляется «Светик», а я радостно добавляю «Семицветик» и отодвигаю свободный стульчик для ее медвежонка.

Мне семь. Гофрированные банты, удерживающие на макушке два хвоста, такие огромные, что размером едва ли не больше моей головы. Рядом стоит Света с такими же белыми чудовищами в прическе и смеется надо мной. А я — над ней. Мы беремся за руки и бежим к тучной женщине в темно-зеленом костюме, вручать букеты астр. А потом — в класс, спеша занять свободную парту на двоих.

Мне четырнадцать. Семицветик у меня дома. Плачет, уткнувшись носом мне в колени, а я глажу ее по волосам и ненавижу Дениса Морозова, который не замечает Светины чувства и гуляет с Настей Мирякиной из параллельного класса.

Мне шестнадцать. Семицветик снова у меня, мы сидим на кровати, объедаясь клюквенным зефиром в шоколаде, и на полном серьезе рассуждаем, что все парни — дураки. А самый главный из них, разумеется, тот самый Денис Морозов: погуляв с Настей полгода, он таки ответил на чувства Светы… чтобы через год начать встречаться с Ирой! Семицветик еще злится на непостоянного ухажера, но скорее по инерции, чем всерьез — последние три недели она влюблена в нового книжного героя. В принца, разумеется.

Мне девятнадцать. В квартире темно и тихо, под щекой мокрая подушка. Кричать сил нет, голос сорван. А вот слезы не прекращаются. Слышу приглушенный щелчок замка, хлопок двери, шорох одежды и быстрый топот. В следующий миг Света опускается рядом, сдавливает меня в крепких объятиях и плачет. Она ничего не говорит, не пытается утешить — она молча переживает мое горе, как свое. И я понимаю, что не одна.