Eden (ЛП) - "obsessmuch" - Страница 99

— Он ненавидит меня, потому что я грязнокровка, — спокойно отвечаю ему. — Все из-за этого.

— Ах, Гермиона, — он усмехается, — разве ты не видишь, что больше всего его бесит твоя гордость? Ты гордишься тем, кто ты есть, и это выводит его из себя.

Он открывает дверь, Люциус ожидает в коридоре, на лице — бесстрастная маска.

— Отведи грязнокровку в ее комнату, Люциус, — отрывисто бросает Волдеморт. — Я с ней закончил, — он поворачивается ко мне. — Благодарю за прекрасный вечер, Гермиона. Было очень… познавательно.

Киваю и на ватных ногах подхожу к Люциусу. Как только за спиной захлопывается дверь, я, наконец-то, могу спокойно вздохнуть.

Люциус вопросительно смотрит на меня. Все еще мелко дрожа, я легонько улыбаюсь ему. На его лице проскальзывает облегчение, но он не улыбается в ответ, а только кивает и, взяв меня за руку, отводит в мою комнату.

.

Глава 23. Теряя невинность

Сказал бы мне кто несколько месяцев назад, что у Пожирателей Смерти бывают званные обеды, я бы рассмеялась этому человеку в лицо.

Но, как оказалось, это правда. Вот такая у них насыщенная жизнь. Они убивают и пытают людей днем, а вечерами они собираются вместе за одним столом и мило ужинают.

Да, это так, хотя я бы ни за что не поверила бы в это. Но теперь я лично прислуживаю на одном из таких вечеров, благодаря проклятой Беллатрикс, которая предложила, чтобы мы с Роном обслуживали их весь вечер. Она даже хотела одеть нас в наволочки, совсем как домовых эльфов, но, к счастью, эта идея была пресечена на корню, как слишком смехотворная, и слава Богу! Не думаю, что смогла бы прислуживать всем этим людям, уже не говоря о Люциусе, в просторной наволочке.

Еду мы, конечно же, готовили не сами. И дело не только в ножах и прочих острых предметах, но вряд ли им по вкусу мысль, что мы могли бы плюнуть в их тарелки. А мы бы точно это сделали, представься случай. Готовили домовые эльфы, а мы лишь накрывали на стол.

— Господи, он адски тяжелый, — шепчет Рон, перекладывая из одной руки в другую огромный кувшин с вином. Он злится, но не вижу в этом ничего необычного. У него всегда был немного буйный характер, но с момента нашего похищения он стал просто неуправляемым. Превратился в грубого, ожесточенного человека, так разительно отличающегося от забавного мальчишки, которого я когда-то знала.

Тогда выходит, что и я уже не та, которую он знал. Я больше не та маленькая девочка, чей боггарт принимал вид профессора МакГонагалл, сообщающей, что я провалила все экзамены. Теперь я не знаю, каков был бы мой боггарт сейчас. И не хочу знать. Я боюсь всего, даже собственной тени.

Мы стоим в темному углу обеденного зала и, затаив дыхание, ждем, пока кто-нибудь не подзовет нас налить вина. Руки оттягивают тяжелые кувшины.

— Убийственно смешно, — шепчет он. — И несправедливо. Эта работа так выматывает. Я начинаю понимать, почему ты развела такую бурную деятельность в Г.А.В.Н.Э. Бедные маленькие создания.

Я тихонько улыбаюсь.

— Я чертовски голоден, — продолжает он. — Когда ты в последний раз ела?

— Не знаю. Кажется, этим утром.

— А я вчера вечером.

— Возможно, нам достанется что-то из остатков, — шепчу я, чувствуя, как желудок крутит от запаха еды.

— Да, — выдыхает он. — Но мы все равно должны быть осторожны. У меня есть карманы, может быть…

— Вина! — Кричит Беллатрикс. — Живей, я не могу ждать весь вечер!

Рон раздраженно вздыхает, и мы направляемся к столу. Руки дрожат под тяжестью кувшинов. Ни минуты передышки. Стоит только налить бокал вина, как волшебная тара вновь наполняется до прежнего уровня.

Мы заходим с разных концов стола, поочередно разливая вино в высокие кубки гостей.

Нескольких Пожирателей Смерти я, кажется, знаю. Внушающий страх Макнейр, слава Богу, не обращает на меня ровным счетом никакого внимания. Прохожу мимо парочки толстых низкорослых Пожирателей, которых я мельком видела в ту ночь, когда убили Дамблдора. А вот эти трое подозрительно похожи на Крэбба, Гойла и Теодора Нота. Они о чем-то разговаривают, да и вообще стараются держаться вместе, прямо как их сыновья.

Кидаю взгляд через стол, замечая как Рон наполняет кубок темноволосого, статного мужчины, сидящего справа от Беллатрикс. Он смотрит на Рона, как на пустое место, и мне кажется, что он и есть Эйвери — немногословный и беспощадный, как сказал Люциус. И его прислали на замену человеку, которого мы убили.

Наверное, это его первый вечер здесь. И даже может быть, этот ужин организован в честь его приезда.

Холодный взгляд Эйвери перемещается на меня. И все с таким же хладнокровным спокойствием он чуть наклоняется и что-то шепчет Беллатрикс на ухо. Она кидает на меня взгляд и противно хихикает над словами своего «коллеги». Чувствую как краска заливает лицо, поспешно опускаю голову и подхожу к следующему кубку, не замечая, чей он, пока…

— Бьюсь об заклад, Грэйнджер, что ты никогда не пробовала такого великолепного вина, — потягивает Драко. Черт! Я и не заметила, что он сидит по эту сторону стола. Вообще-то, я и не обращала на это внимания. — Магглы пьют только дешевые сорта, да?

— Драко, — одергивает его женский голос, — что за ребячество? Ты не должен уделять столько внимания грязнокровке. Оставь ее.

Несмотря на грубость, кроющуюся в словах, я благодарна этой женщине. Поднимаю голову, чтобы посмотреть на нее, и… лучше бы я этого не делала!

Нарцисса Малфой.

У меня перехватывает дыхание от ее величественного вида. Она сидит между мужем и сыном. Боковым зрением отмечаю, что Люциус тоже смотрит на меня, но в этот момент все мое внимание приковано к ней.

Она такая… красивая. Алебастровая кожа, светлые платиновые волосы, совсем как у ее мужа, и такой же ледяной взгляд.

— Ты хочешь что-то сказать, грязнокровка? — Ледяным тоном спрашивает она.

Отрицательно качаю головой и наполняю ее кубок, стараясь не смотреть на нее. Чувствую себя не в своей тарелке. Так, словно в каком-то смысле предаю ее. Но ведь это не так.

Разве?

— Глупый мальчишка, ты пролил все вино на меня!

Оборачиваюсь и вижу, как Беллатрикс наотмашь бьет Рона по лицу. На его щеке тут же проступает красный отпечаток ее ладони.

— Ты только взгляни на мое платье! — Вопит Беллатрикс, остальные, затаив дыхание, наблюдают разворачивающуюся сцену. Она показывает ему несуществующее пятно на рукаве ее платья. — Его теперь никогда не вывести!

Повисла звенящая тишина. А потом Рон неожиданно запускает кувшином с вином в стену. Он разлетается на тысячу осколков, вино — так похожее на кровь! — стекает по стене на пол.

— Я не твой раб! — От ярости лицо его раскраснелось, и он выплевывает слова, обращаясь к остолбеневшей Беллатрикс. — Мы не твои рабы, сука! Сама разливай своё грёбаное вино!

Беллатрикс начинает подниматься со стула, но Эйвери осторожно берет ее за руку, успокаивая, и встает сам.

Ярость Рона улетучивается, сменяясь страхом, когда он видит, как Эйвери направляет на него палочку. Эйвери почти такой же высокий, как и Люциус, поэтому Рону приходится чуть задрать голову, чтобы смотреть на него.

— Как ты назвал ее? — Задает вопрос Эйвери.

Рон на мгновение сжимает губы, но все же не рискует игнорировать вопрос.

— Я назвал ее сукой, потому что она и есть самая настоящая сука. И даже вы не можете с этим поспорить.

В отличие от Люциуса, который радовался малейшему поводу наказать Рона, Эйвери не улыбается. Нет, он просто оценивающе смотрит на Рона. Этот человек уж точно никогда ничего не упускает из виду, он подмечает то, на что не обращают внимание другие.