Eden (ЛП) - "obsessmuch" - Страница 115

Ирония ситуации почти совершенна в своем изяществе.

Он делает взмах палочкой, и в его руках появляется сложенная в несколько раз материя, которую он швыряет мне.

— Надень это, мерзкое создание, — скалясь, рычит он. — Я уже достаточно насмотрелся на твое тело.

Прижимаю к себя смятую ткань и тихо всхлипываю.

— Жду тебя в спальне.

И, резко развернувшись, он выходит из ванной.

Какое-то время я просто лежу, не смея пошевелиться от страха, пока, в конечном счете, не заставляю себя подняться и одеться. Пока я завязываю шнуровку на платье, боковым зрением замечаю, что он, нахмурившись, наблюдает за мной в так и не закрытую дверь. И он ни на мгновение не отводит взгляда, словно хочет доказать мне, что у него нет на это никаких причин.

Одевшись, глубоко вздыхаю и выхожу в спальню. Нет смысла тянуть. Когда-нибудь все равно пришлось бы выйти.

— Подойди, — отрывисто бросает он.

Ноги, как ватные, и я не могу двинуться с места.

Он усмехается.

— Не бойся, — снисходительный тон. — То, что случилось прошлой ночью, никогда больше не повторится. А теперь, подойди!

Поспешно подчиняюсь, потому что никто не может игнорировать такой тон.

Останавливаюсь в полуметре от него. Не спуская с меня пристального взгляда, он протягивает руку, помедлив долю секунды, и берет меня за подбородок.

Мне стоит огромных усилий не вздрогнуть.

Он пристально вглядывается в мое лицо.

Задерживаю дыхание, опасаясь даже на мгновение отвести взгляд от его смеющихся глаз.

Наконец, он отпускает меня.

— Вот смотрю я на тебя и не вижу ничего привлекательного, ничего интересного, — хладнокровно начинает он. — Ничего, кроме грязной крови твоих мерзких родителей-магглов.

Это удар ниже пояса.

Молча смотрю в ледяные омуты глаз и задаюсь вопросом, как он может так говорить после того, что случилось вчера?

А еще… Мерзкие магглы. Мои родители. Господи, я так по ним скучаю!

Его губы растягиваются в жестокой улыбке, а глаза по-прежнему холодны.

— Ничто не доставляло мне большего удовольствия, чем те минуты, когда я избавил мир от парочки отбросов, породивших такое отродье, как ты, грязнокровка.

Ярость вспыхивает во мне молниеносно. Как он смеет? Он не может не знать, какую боль причиняют его слова. Скотина.

— Кажется, ты забыл, — дрожащим голосом отвечаю я, — что убил их, спасая мою жизнь, Люциус.

Он тяжело дышит носом, и я, кажется, слышала, как скрипнули его зубы. Очевидно, он на грани, и едва держит себя в руках.

Помню, попав в плен, я подумала, как же сложно его понять: извечная каменная маска на лице и ледяной, колючий взгляд. Но теперь меня этим не обманешь. Я читаю его, как открытую книгу.

— Твоя дерзость никогда не перестает удивлять меня, — шепчет он. — Но, если бы я действительно беспокоился о тебе, то не стал бы делать этого, согласись? Если бы ты хоть что-то значила для меня, — подумай! — неужели я пошел бы на это, зная, что мой поступок самым ужасным образом причинит тебе невыносимую боль и страдание?

Нет, больше у него не получится одурачить меня. Я знаю его. Знаю лучше, чем кто-либо другой.

— Вы ненавидите меня, — шепчу в ответ. — Но в то же время не можете жить без меня. Вы убили моих родителей, чтобы спасти мою жизнь, хоть и знали, что это заставит меня безмерно страдать, и я буду ненавидеть вас за это до скончания времен. Вы преследовали меня в Норе и оглушили прежде, чем я смогла сбежать. Вы ненавидите меня, потому что я магглорожденная, но более всего — за те чувства, что питаете ко мне. Даже прошлой ночью вы пытались убить меня перед тем, как…

Резкая пощечина обрывает мою речь. Во рту привкус крови, а глаза наполняются слезами, но он еще не закончил.

Он хватает меня за руку и выворачивает ее мне за спину. Прикусываю губу, поворачиваясь к нему спиной, чтобы хоть немного облегчить боль, но другой рукой он собирает в кулак мои волосы и тянет назад, заставляя меня поднять на него взгляд.

Ни один из нас больше не шелохнется. Моя голова запрокинута далеко назад, и я чувствую его горячее дыхание на своей шее.

— Никогда больше ты не посмеешь заговорить о том, что случилось, поняла? — Яростный шепот обжигает ухо.

Две слезинки скатываются по щекам, и я киваю.

Он отпускает мою руку, но все еще держит меня за волосы, удерживая рядом с собой. Слишком близко. Он дышит тяжело и отрывисто. Закрываю глаза. Чувствую его запах, его тело.

Он резко выдыхает и отталкивает меня в сторону. Повернувшись, вижу, что выражение его лица снова отстраненное, но вот в глазах мелькает опасный огонек.

— Это никогда не повторится, — спокойно произносит он. — Никогда. Это была ошибка, и я сожалею. Если ты когда-нибудь хоть заикнешься об этом, я прикажу пытать тебя до тех пор, пока ты не забудешь собственное имя. Можешь не сомневаться в этом. Одно твое слово об этом… помутнении рассудка, и ты до конца своих дней будешь жалеть, что не удержала язык за зубами.

Полный ненависти взгляд и искаженное злобой лицо должны бы убедить меня, что именно так оно и будет.

И все же… что-то в его словах задело меня больше, чем его презрение…

— Прикажете пытать меня?

— Да, и полагаю, мой сын будет только рад угодить мне.

Холодная ярость бурлящим потом бежит в моих венах.

— Ах, да, — едва шевеля языком от страха, говорю я, — и тогда Драко, наконец, поверит, что между нами ничего нет, так? Но не только поэтому вы не будете мучить меня сами. Я знаю вас, Люциус. Вы не можете так рисковать, да? И дело не в ваших моральных принципах. Просто вы прекрасно знаете, к чему это может привести. Вчера вы наслали на меня Круцио, а потом…

Молниеносным движением он нацеливает на меня волшебную палочку, скрипя зубами.

— Я же сказал, чтобы ты никогда больше не упоминала об этом! — Его глаза метают молнии. — И, клянусь Богом, ты будешь делать, как я скажу!

С трудом сглатываю ком в горле, чтобы продолжить, потому что другого шанса не будет. Я должна выговорится. Я достаточно зла сейчас, чтобы не заботиться о последствиях.

— Если вы правда этого хотите, то с этого дня я больше никогда не вспомню о случившемся, — шепотом продолжаю я. — Но сначала вы выслушаете всё, что я хочу сказать. Что было — то было, и вы вправе притвориться, что ничего не было вовсе, но факт остается фактом. Можете стереть мне память, и себе заодно. Можете уничтожить все следы и улики прошлой ночи.

Я на зыбкой дорожке, буквально балансирую на лезвии ножа, но выражение лица Люциуса по-прежнему спокойное, будто он уже давно просчитывает в уме варианты.

— Но вы этого не сделаете, потому что сами знаете, что это не изменит того факта, что вчера вы пришли сюда с одной целью. Вы получили то, что хотели, и пусть это сводит вас с ума и заставляет содрогаться от отвращения, но вы не можете отрицать, что действительно хотели этого. На случай, если вы запамятовали, напоминаю, я много раз просила вас остановиться, но вы не слушали.

Он едва сдерживает ярость.

— Откуда такая уверенность, моя маленькая…

Он умолкает на полуслове.

— Твоя маленькая грязнокровка, Люциус? — Полувопросительный-полуутвердительный шепот. — Теперь у этого появился новый смысл, да?

Что-то невидимо рассекает скулу, оставляя стремительно краснеющую царапину. Ахнув, резко поворачиваю голову в сторону, и когда снова решаюсь взглянуть на него, вижу, как он быстро приближается, держа меня на прицеле палочки.

— Упрямая, дерзкая, маленькая шлюшка, — ядовито чеканит он. — Круцио!

Опять… адское пламя и антарктические льды сталкиваются в крови, плавя и замораживая, обжигая и разбиваясь на миллион сверкающих ледяных осколков.

Заклинание ушло, но я все еще лежу, прислонившись лбом к прохладному полу. С трудом поднимаю голову, глядя на Люциуса сквозь упавшие на лицо волосы. В его взгляде столько ненависти, она почти осязаема.

— Ты для меня ничто, — ожесточенно бросает он, а затем, повернувшись и не глядя больше на меня, выходит из комнаты, громко хлопнув дверью и заперев ее на замок.