Невеста смерти (СИ) - Скрипник Людмила - Страница 233

Дарий чувствовал, что с каждым днем Рыбка становится ближе и дороже ему. Детская непосредственность удивительным образом сочеталась в ней с отличной выучкой и смелостью. Но, в отличие от остальных спекулаториев, она не имела опыта настоящей войны, и единственной потерей в ее жизни была утрата родителей — и то знала она об этом только из рассказов старших подруг, заменивших ей мать. В храме ее выучили сражаться в ближнем бою и стрелять из лука, она была здоровой и выносливой — но воспринимала все тренировки как веселую игру.

Она светилась счастьем даже на тяжелых тренировках по спуску сверху на толстых пеньковых веревках, а влетев в окно специально отведенного для тренировок полуразрушенного после пожара здания на окраине Эсквилина, радостно кричала ребятам:

— Привет! Я тут! — и заливалась смехом.

Ребят это не раздражало — наоборот, все любили ее и улыбались в ответ на ее шутки и улыбки. Раздражать могла бы слабость, жалобы — но ничего этого от нее ни разу никто не слышал. Она жадно впитывала все, чему учил Дарий своих бойцов — и знания ложились на подготовленную почву.

Дарий стал замечать, что почти забыл о том, что у него иногда ноют раны на смену погоды — он и сам словно стал мальчишкой рядом с ней. А Рыбка была неутомима и щедро вознаграждала его сверх ожиданий — и не только на тренировках, спасая его от упреков, что, мол, притащил девчонку и возится с ней. В свободное время девушка умудрялась быстро справиться со всеми делами и найти возможность прильнуть к нему с нежными ласками.

У Дария кружилась голова, когда она, оставшись с ним наедине в палатке, сбрасывала тунику и прижималась к нему худеньким обнаженным телом, проводя пальчиками по его мышцам, легонько касаясь губами шрамов. Он старался быть с ней очень нежным — она казалась ему такой тоненькой и хрупкой, что он боялся сжать ее в объятиях так, как хотел, чтобы ощутить ее близость всей кожей.

И засыпая с ней в руках, он отгонял мысль о том, что рано или поздно ему придется взять Рыбку в бой…

— Дарий, твой отряд должен срочно отправляться по Аппиевой дороге к Таррацине, по направлению к мысу Цирцеи, — Фонтей был напряжен неимоверно, потому что его срочно выдернули из дома, где готовилась к родам Юлия.

— Мы можем пройти по самой дороге?

— Да. Вы же, надеюсь, не строевым шагом, с букцинами и аквилами собрались? Пройдете по дороге. А дальше сам посмотри, что и как. Лето было сухим, топи могли и подсохнуть. Вышлешь разведку.

— Идти около трех суток до Таррацины, если быстрым маршем с короткими привалами днем и ночевками.

— Вам не надо доходить до самого города. По нашим данным, которые вчера Друх вытряс у очередного поганца, там, где дорога идет через болота и еще не вышла к побережью, есть еще один лагерь наемников.

— А более подробно?

Фонтей развел руками:

— Разве что между побережьем и дорогой. Похоже, гад и сам толком не знал.

— А насколько вообще можно верить его словам? — Дарий не был склонен бросаться на поиски лагеря наемников, не убедившись в том, что они не окажутся в ловушке.

— Гайя отловила. Она и допрашивала.

— Значит, сведения верные, — кивнул Дарий. — И вряд ли он знал больше. Знал бы, узнала бы и Гайя.

— Это да, — согласился Фонтей. — Они же с Марсом так ту Луциллу и держат за дурочку. А на ее виллу по-прежнему забредают всякие странные личности. Но Луцилла теперь безоговорочно верит Гайе, и мимо нас ничто не проходит.

— Гайя со мной пойдет?

— Нет, — жестко отрезал Фонтей. — Она слишком дорогое оружие Рима, чтобы рисковать ею в рейдах. Хотя она и рвалась сама вести отряд…

Фонтей бросил взгляд на клепсидру — прошло уже больше часа, как он покинул дом, в котором, несмотря на поздний час, горели все лампионы и царила суета. Когда прискакал вестовой, он мерял шагами атриум, сжимаясь от мысли, что сейчас услышит душераздирающий крик племянницы. Но из спальни Юлии раздавались только голоса рабынь и повитухи. Ренита тоже была здесь, еще более блеклая и сонная, чем обычно, с покрытым коричневыми пятнами, одутловатым лицом. Она сразу развела руками от бессилия:

— Я же ни разу не принимала роды… Могу только побыть рядом на всякий случай.

Фонтей был благодарен ей и за то, что именно Ренита все нашла и заранее договорилась с лучшей повитухой в городе, которая была готова к вызову в дом префекта спекулаториев и не испугалась, когда за ней приехал огромный мужчина на таком же крупном белом коне. Уже оказавшись перед ним на коне, женщина разглядела, что у воина необыкновенного оттенка изумрудные глаза, а рука, сжимающая поводья, выше и ниже наруча покрыта причудливой черной вязью рисунка, и невольно вздрогнула. Но в доме ее встретили еще две беременные — Ренита и Гортензия — и повитуха невольно успокоилась, поняв, что она сюда будет приходить часто в ближайшее время.

И вот теперь Фонтей постарался выбросить из головы все, что не относится к предстоящей операции — в конце концов, он был уверен в Рените и ее выборе повитухи, а сам в этом деле не смыслил. Потому и предпочел, чтобы каждый занимался своим делом.

— В помощь тебе я отправлю Квинта, — промолвил он, все еще раздумывая, не слишком ли мало людей выделил Дарию. — А вот из медиков могу капсария только отправить. Сам понимаешь, Ренита…

— Понимаю, — кивнул Дарий. — А мы постараемся не вляпываться!

Фонтей горько усмехнулся — в способностях Дария собирать в себя стрелы он уже убедился неоднократно.

— Задача у нас какая? — уточнил Дарий. — Уничтожить? Или задержать по возможности?

— Допрашиваете прямо там, кого живым возьмете. Но можете особо не церемониться. Тех, кто этим делом заправляет, там, по все видимости, нет. Одни предатели, уже заматеревшие, учат других. И все они хотят только денег, продавая друг другу и иноземным хозяевам Рим оптом и в розницу на вес. Так что режь под корень. Можешь в болоте и утопить. Или в яму какую заройте поглубже, если силы у ребят будут. В общем, разберешься по ситуации.

Дарий кивнул. Его мысли были заняты Рыбкой — ее надо оставить. А зная упрямый характер девчонки, придется придумать весомый предлог. Префект словно прочитал его мысли:

— Эту с косой свою отправишь подменить Рениту в госпиталь. У нее вроде неплохо получается, — глаза Фонтея невольно потеплели. — Она хорошая девочка, светлая такая…

Дарий снова кивнул молча, погружаясь в карту, разложенную на столе в штабной палатке. Аппиева дорога была удобной и многолюдной, шла она в основном по открытой местности — где же там можно было скрыть целый военный лагерь? Он знал из рассказов Гайи, Марса и других ребят, воевавших на севере, что там многие племена роют жилища в земле, укрепляя их бревнами. И если такое сооружение замаскировать сверху ветками, кустами, то его можно и не заметить. Тем более вдоль дороги тянулись Помптинские болота, служившие рассадником лихорадки.

— Интересно, а как поганцы выживают в таком гнилом месте? Там же почти и селений нет из-за этого, — подумал он вслух.

— Потому и выживают, — буркнул подошедший Квинт.

Квинта разбудили после тяжелого дежурства, ему пришлось дважды выезжать на помощь урбанариям, которые сначала приняли пьяные угрозы за чистую правду и побоялись сами задерживать мужчину, который уверял их и своих соседей, что разлил в подвале инсулы земляное масло и готов бросить туда факел, если кто-нибудь посмеет ему перечить. Ребята Квинта сумели пробраться в подвал и убедиться, что никакой угрозы пожара нет — и только после этого урбанарии скрутили разбушевавшегося безумца. А вот второй выезд и принес тот самый урожай, последствия которого им сейчас и предстояло расхлебывать.

Дарий быстрым шагом вернулся в свою палатку и принялся собираться в путь. Спящая Рыбка встрепенулась, когда ему пришлось высечь огонь и зажечь масляный светильник. Очевидно, стук кресала ее и разбудил.

— Ты куда? — сонно пробормотала девушка и села на койке. Завернувшись в одеяло. — Я и не заметила, как ты убежал от меня…