Невеста смерти (СИ) - Скрипник Людмила - Страница 178

— Несравненная Гайя, — присел рядом с ней офицер, а она заметила легкое, еле заметное движение Дария, переместившегося тоже поближе. — Скажи мне как офицер офицеру… А что там за таинственный рисунок у тебя на спине?

Она подняла бровь, и тот счел это разрешением и заглянул ей за спину, а Гайя позволила столе немного сползти, обнажая лопатку.

— Хм… Однако, — задумчиво протянул мужчина. — Выглядит возбуждающе.

— И чем же? У моих драконов острые оскаленные зубы и острые когти.

— Как и у тебя, красотка? — бархатным голосом шепнул офицер, дотрагиваясь до ее пальцев, лежащих на валике пиршественного ложа.

Он провел по ее пальцам, нарочитым движением потрогал отросшие за время пребывания в блаженном безделии и легких тренировках аккуратно заточенные и ухоженные ногти, и она взмолилась Минерве, чтобы он не поднялся к кисти и не заметил сбитых, покрытых шрамами костяшек. Но мужчина переключил внимание на ее запястье, восхищаясь его гибкостью:

— А можно твою другую руку, несравненная Гайя? Мне хочется держать тебя за обе руки. И прижать их к своей груди. Чувствуешь, как бьется мое сердце?

Она протянула и вторую руку, оказавшись в достаточно неустойчивой позе — полулежа на одном бедре и не опираясь больше на локоть левой руки. Офицер заметил широкий браслет на ее левом запястье и ловко расстегнул его:

— Даже драгоценный металл только портит твою красоту. Ты не нуждаешься в искусственных украшениях, у тебя такая кожа, — он взглянул ей в глаза, а после перевел взгляд на открывшуюся под браслетом татуировку, окружающую ее запястье, и Гайя сполна насладилась стремительным изменением выражения его лица. — А…. А это не слишком? Хотя волнующе…

И он склонился к ее руке, что бы поцеловать..

— Э, нет, — отвела она руку в сторону. — Так мы не договаривались. Целовать тут много кого можно, но не меня.

Гайя кивнула в сторону красавиц-куртизанок, исполнявших пестрой гибкой стайкой танец с воздушными покрывалами в сопровождении двух флейт и небольшого бубна.

— А знаешь, чем ты отличаешься от них? — вопросительно-лукаво взглянул на нее офицер. — Ты красивее. Отдайся мне сегодня, красавица Гайя. Покажи, что ты умеешь не только мечом владеть. А если только им, то я обещаю научить тебя всему… Ты не пожалеешь…

Гайя украдкой встретилась глазами с Дарием и прикрыла потяжелевшие и ставшие необыкновенно длинными от краски ресницы.

Дарий с нарочитой ленцой соскользнул с соседнего пиршественного ложа, которое делил с двумя довольно молодыми, но, судя по дорогим золотым украшениям в ушах, волосах и наруках, замужними женщинами, и неторопливой походкой подошел к Гайе:

— Тебе не докучает этот паркетный? — и посмотрел на того так, что мужчина покраснел, побелел и испарился если не из триклиния вообще, то подальше от Гайи с Дарием точно.

Дарий присел рядом с ней на освободившееся место:

— Позволь, я верну браслет туда, где ему положено быть, — и поцеловал ей руку, застегивая защелку браслета.

— Дарий, — с тихой укоризной проговорила Гайя. — Что ты творишь?

— Защищаю тебя, — он долго и спокойно посмотрел в ее глаза, взгляд которых выдерживали далеко не все даже в их когорте. — Меня же для этого и приставили? Ты же не будешь оспаривать решение префекта…

Тут их внимание, как и внимание всех присутствующих, переключилось на следующее из бесконечной череды пиршественных развлечений — выступление гладиаторов. Гайя по своему опыту пребывания в лудусе знала, что на праздничные пиры как правило, не устраивают настоящих кровавых побоищ, услаждая взоры присутствующих красотой поединка, граничащего с танцем.

Две пары гладиаторов начали бой одновременно под бурные возгласы зрителей, находившихся, в отличие от цирка, очень близко к сражающим, чтобы рассмотреть даже выражение их глаз. Парни действительно были красивы и хорошо обучены, и Гайя без труда узнала питомцев Лудус магнус, надеясь только, что они не узнают ее в таком виде — да и не подумают даже отыскивать знакомые черты в высокомерной молодой женщине, задрапированной в изящные одежды цвета лаванды, с короткими светлиыми локонами, падающими на плечи сзади, а спереди схваченными серебряной диадемой, повторяющей рисунок браслета и колец. Естественно, что за полгода черты ее лица не могли измениться даже не смотря на пережитые злоключения, но сейчас она была умело подкрашена по последней моде — с удлиненными черной краской на египетский манер глазами, оттененными ближе к вискам голубоватой краской, а гладиаторы чаще видели ее только на бесконечных тренировках, покрытую потом и облепленную песком, с туго заплетенными на затылке слипшимися взмокшими и пропыленными волосами — а после мытья она старалась уползти в камеру и отоспаться, не показываясь на глаза лишний раз ражим парням и не провоцируя драки. Так что она могла теперь беспрепятственно любоваться их отточенными движениями — на этот раз прислали не шутов-танцоров, а нормальных бойцов, но предупрежденных, что бой не должен быть насмерть или привести к тяжелым увечьям.

Гайя и Дарий с удовольствием наблюдали за поединками, обмениваясь между собой комментариями, и не придали значения тому, что рядом с ними на ложе сзади опустился еще один мужчина, тоже в пиршественном нарядном одеянии — ложа триклиния и были рассчитаны на трех пирующих каждое.

Но тут Гайя почувствовала, что мужчина или оказался настолько наглым, или успел перебрать в возлияниях, но коснулся пальцами рисунка на ее спине, видневшегося из-под приспущенного от жары и духоты покрывала, провел по нему пальцами, повторяя контур дракона и поцеловал обнаженное плечо. Она обернулась и услышала чувственный низкий мужской голос с легкой хрипотцой:

— Бросай этого мальчишку. А я доставлю тебе такое удовольствие, которого ты еще никогда не испытывала, — и его сильная рука умело скользнула вокруг ее талии.

Гайя успела сразу увидеть и оценить многое, в особенности мимолетно встретившийся с ней взгляд мужчины, затуманенный похотью, но умный, глубокий и жесткий. Его рука, властно и уверенно лежащая на ее талии, была покрыта темным загаром, а у самого локтя пересечена длинным, не так давно зажившим и еще розовато-белым шрамом. А хрипотца в голосе была очень характерна и безошибочно свидетельствовала о том, что ему постоянно приходится командовать солдатами в поле — если только он не трудился разносчиком зелени, что было в принципе исключено в данной ситуации. Гайя прикинула его возраст на первый взгляд — и несмотря на свежевыбритые щеки и нарядный венок из зелени на коротко остриженных темных волосах, подернутых сединой по вискам и у макушки, он был старше ее всего лет на пять. Она подумала, насколько же его жизнь была сурова, если Дарий, будучи моложе его, соответственно, лет на семь, кажется ему мальчишкой — а уж не разглядеть в Дарии воина даже здесь было бы сложно.

Она не стала отваживать его резко — все же наглец явно был боевым офицером, случайно занесенным на этот праздник, скорей всего явился на доклад к Октавиану с секретным донесением и был под горячую руку приглашен на праздник. Мужчина был старше ее, и она, не видя сейчас знаков его различия, тоже не хотела свой второй день в звании трибуна преторианской гвардии омрачать скандалом с каким-нибудь легатом — не потому, что опасалась последствий, а из уважения к воину, для которого этот вечер, возможно, единственный мирный за крайние несколько лет. И то, что он позволдил себе лишнего, трудно поставить ему в упрек. Тем более, что и ее внешний вид не слишком соответствовал званию и должности.

Зато к ее полной неожиданности сорвался Дарий:

— Руки убрал от нее!

Воин усмехнулся, но руки с талии Гайи не убрал:

— Учимся лаять, щенок? — его голос не дрогнул, и в нем звучала явная насмешка.

Гайя отметила, что если Дарий не пил вообще, даже разбавленного вина, довольствуясь чистой водой, потому что находился тут на боевом дежурстве, хоть и негласном, то незнакомый воин все же несколько глотков вина себе позволил, как и она. Ее голова была намного крепче, и Гайя знала, что при необходимости может не делать вид, что пьет, а спокойно отхлебнуть несколько раз из предложенной чаши. А вот залетевший на пир явно едва не с коня воин от усталости и необычной обстановки захмелел слегка — и не особо себя сдерживал. Но что происходило с Дарием, чьею выдержку можно было ставить в пример молодым солдатам — она не поинмала.