Невеста смерти (СИ) - Скрипник Людмила - Страница 150

Внезапно охватившее их недавнее ощущение легкости и покоя исчезло. Она сразу вспомнила, что впереди у них у всех десятки неотложных дел, и заторопилась домыться, сдержанно поблагодарив Кэма.

Мужчина все понял, ободряюще улыбнулся ей своей ослепительной улыбкой в васильковых искрах и широкими гребками поплыл туда, где его ждали ребята.

Гайя вышла на берег, подставляя тело ветру, высушивающему на ходу капли воды. Она надела нижние вещи и протянула руки к свертку, принесенному Кэмом, несколько поколебавшись — все же Марс так искренне и бескорытно разделся для нее, оставшись в одном сублигакулюме… Но она решила, что все сложилось неплохо — она привела в порядок вещи Марса и отдаст ему сейчас, а сама все же примерит то, что предложил Кэм.

Ее удивлению не было границ — нежно-голубое полотно скользнуло к ее ногам, мягко прильнуло к телу, и она с удовольствием обрушила на себя эти полупрозрачные волны ткани, схваченной у плеч небольшими серебряными фибулами. В свертке оказался и, как видно, специально к этому платью изготовленный поясок из узкой, затканной серебряной нитью ленты, длинной, как и положено поясу настоящего греческого хитона. Носить хитон, это новшество римской моды, она научилась, пока изображада юную племянницу императора в Палатинском дворце, поэтому легко обернула пояс несколькими петлями вокруг талии и под грудью, оставив свисать свободные концы.

Когда она, как ни в чем не бывало появилась из-за каменной гряды туда, где уже вовсю шла погрузка людей и имущества на трирему, все голоса стихли.

Все мужчины, не сговариваясь, смотрели на нее. Причем солдаты — с нескрываемым восхищением, а несколько мужчин, держащихся особняком — с откровенным презрением, хотя и не лишенным вожделения.

Марс, как ни в чем не бывало, обратился к ней — и она вздохнула с облегчением. Потому что его слова словно раскололи тонкий ледок, которым по утрам подергиваются лужи в декабре.

— Погрузка закончена, командир. Мы готовы к отплытию.

— Отличная работа, центурион Марсиус! Кэм! Готов поджигать это воронье гнездо?

— Готов.

— Действуй. Остальным на весла. Мы должны уйти как можно скорее, пока не полетели искры и головни. Они могут поджечь наши паруса.

— Отплывайте немедленно, — махнул рукой Кэм. — Мы догоним на лодке.

— Нет, — твердо остановила его Гайя, а купцы понимающе покивали друг другу головами, словно получив подтверждение чему-то, о чем только что говорили. — Никуда без тебя мы не уйдем. Тем более ты и ребят берешь.

— Нас всего трое. И да, можете просто отойти подальше. Так, чтоб до вас не долетели искры, а мы доплыли бы спокойно.

— Согласна, — и она взбежала по сброшенным сходням, легко приподняв подол длинного хитона.

Вслед она услышала злобное шипение:

— Баба… Командует? И правда командует. Ну ясно, каким местом она этими мужиками неотесанными вертит… платье надела… А только что ведь голая бегала…

Она сжалась внутри, как удара ножом, и постаралась выбросить их ушей ранящие слова, найдя глазами теплые глаза Марса, смотревшего на нее с замиранием сердца. Он показался ей каким-то притихшим, усталым — и она предпочла утешить его:

— Марс, вот твои доспехи и туника. Туника чистая, с доспехов я смыла копоть и поганскую кровь, но уж почистить, извини, не успела.

Он с благодарной улыбкой принял свои вещи назад из ее рук, улыбнулся вымученной улыбкой:

— Спасибо, Гайя. Я все понимаю.

— Что все?

— Хитон… Конечно, он красивее… И ты в нем такая красивая…

Она посмотрела долгим изучающим взором в его глаза — снова больные от ревности, и не удержалась, провела по его руке:

— Марс… Ну что ты опять придумал… Кэм всего лишь помог мне смыть копоть. Я приложилась спиной к парапету и сама не заметила. Коленки-то я сама оттерла.

— Коленки? — рассеянно спросил Марс, накрывая ее руку своей и прижимая к себе. — Кэму?

— При чем тут Кэм? И его коленки? — расхохоталась Гайя. — Это ты лежал на такой закопченной лестнице, что я извозила дочерна все коленки. Пока стояла возле тебя.

Марс едва не сказал ей, что могла бы и не вставать, сам бы отлежался, но прикусил язык — и так получил уже хороший урок от все того же Кэма.

…Увидев с борта триремы обнимающихся в воде Гайю и Кэмиллуса, он озверел. И как только увидел седоголового воина выходящим из воды одного, сразу же подскочил к нему:

— Что? Сокол с места, ворон на место?

Оба полуобнаженные, сильные, загорелые, они стояли напротив друг друга, сжав кулаки. Марс уже был готов броситься в драку, невзирая на усталость после боя и все еще ноющий затылок, но Кэм, посмотрев на него удивительно спокойно, негромко сказал:

— Остынь. Ведешь себя, как мальчишка.

— Что? — вспылил Марс.

— Ровно то, что слышал. Что ты хочешь делить? Внимание Гайи? Но оно принадлежит только ей. И выбор сделает она сама когда захочет. А мы не должны давать другим повод для злорадства. Ясно?

— Ясно, — опустил голову Марс и тряхнул каштановыми кудрями. — Прости. Снова погорячился.

— Забыто.

Гайя, поднявшись на трирему, первым делом юркнула в небольшое помещение, являвшееся надстройкой на палубе и служившее капитанской каютой. По праву капитана оно принадлежало ей, но девушка заходила сюда в основном ненадолго и то для того, чтобы вместе с Кэмом, кормчим и лоцманом сверить с картами путь корабля. Марс редко принимал участие в таких совещаниях — он сразу честно признался, что морские путешествия никогда его не привлекали, и занялся тренировками легионеров, свободных от несения вахты. Они должны были быть готовы к встрече с пиратами или вот к таким происшествиям, как разгром лже-маяка. К тому же все они собираль вернуться на службу, и не хотели терять хватку, и так уже пострадавшую за время их злоключений в качестве галерных гребцов.

Девушка оглядела себя напоследок в голубом хитоне, который, как она знала, действительно шел к ее светлым волосам, провела рукой по высыхающим и сворачивающимся в колечки отрастающим на глазах на вольном воздухе и свежей рыбе локонам. И решительно распустила узелок пояса. Она бережно свернула хитон, надеясь еще раз надеть его уже в Риме, когда пойдет в гости к Юлии и Рагнару. Гайя задумалась о Юлии. Когда она спешно покидала город, то уже знала о предстоящем материнстве племянницы своего командира, но с тех пор прошло уже больше двух месяцев.

Гайя затянула пояс с ножнами, привычно заправила назад все складки туники, продолжая думать о Юлии и, конечно же, ее муже и совем надежном друге Рагнаре. Как он там? Да и Таранис… Сумели ли стать членами семьи спекулаториев, доказали ли что их подвиги, послужившие пропуском в когорту, способны на продолжение? Хотя в этом она и не сомневалась.

Гайя поспешила на палубу, чтобы успеть увидеть, как будет гореть в последний раз маяк и удостовериться, что Кэм со своими помощниками благополучно вернулись назад. Единственное, что заставило ее задержаться в надстройке — это нежелание в очередной раз слышать с вой адрес уже ставшие привычными гадости. В этот раз все то, что она неоднократно слышала от того же Кезона и от досужих женщин на улицах Рима, удивлявшихся, как она, девушка, может сражаться наравне с мужчинами. Она потратила долгие годы жизни на то, чтобы доказать и самой себе, и всему миру, что может, и не хуже, а даже во многом лучше. И вот снова ядовитое шипение в спину. Она сжала кулаки и решительно вышла на палубу.

Кэм как раз поднимался по брошенной вниз веревке, и легко перемахнул через ограждение кормы прямо к ее ногам:

— Приказ выполнен! — и он привычным жестом приложил руку к груди, забыв, что стоит в одном мокром сублигакулюме, а его торс разрисован так, что никак не напоминает доспехи римского воина.

Но губы Гайи не дрогнули в улыбке — она ответила ему таким же салютом. Но затем, отдав долг формальностям, столь необходимым в сложившейся обстановке, поинтересовалась: