Невеста смерти (СИ) - Скрипник Людмила - Страница 131

Бой был явно неравным — бандитов, даже с учетом четырех застреленных Гайей сразу, было в полтора раза больше, чем римлян.

— Отступайте, — крикнул им Порций, тяжело дыша и не переставая рубиться с наседающим на него сирийцем, проявляющим чудеса упорства и храбрости.

Мимо Марса пропела стрела, и он заметил, что несколько сирийских воинов приотстали от основной схватки и поливают дождем стрел стремительно уносящихся с ранеными двоих легионеров. Вот лошадь одного из них споткнулась, заржала почти человеческим, полным боли голосом, и опрокинулась на колени, разбрасывая своих всадников. По тому, как упал на песок, легко перекувырнувшись и сдергивая с плеча лук, легионер, Марс понял, что его еще не задели. А вот раненый, которого тот пытался спасти, или получил еще один смертельный выстрел, или был в глубоком беспамятстве — несмотря на то, что товарищ даже в бешеной скачке успел перерезать на нем веревки, солдат лежал ничком на песке, не дела попыток ни отползти, ни даже пошевелиться.

— Уходите, — снова, через звон клинков, услышал он голос Порция и удивился, насколько твердо и резко в этот раз прозвучала команда. — Я прикрою. Гай, уводи ребят.

Гайя свистнула — и отряд развернулся в сторону форта, не забывая отстреливаться в сторону преследующих их кочевников. Они пронеслись пару стадиев и, снова повинуясь жесткому окрику и свисту Гайи, развернулись лицом к заметно поредевшим, но не утратившим боевого пыла врагам.

— Вперед. За Рим! — крикнула девушка, и легионеры буквально втоптали в песок остатки разбойничьего отряда.

Марс оглянулся в поисках Порция — но того не было видно. Он проскакал туда, где они расстались. Изрубленное тело центуриона лежало, полунакрытое погибшее лошадью. Вокруг громоздились трупы кочевников — собирать их было уже некому, банда была уничтожена полностью. Марс спрыгнул с коня, закрыл уже запорошенные песком глаза Порция:

— Наверное, так даже лучше для тебя, — проговорил он вслух, как будто мертвый мог его услышать, и с трудом перебросил тело через круп своего храпящего от непривычного груза коня.

Он неспешно подошел к остальным, дожидающимся его и осматривающим трупы кочевников, ведя коня в поводу. Марс заметил еще на одном коне такой же скорбный груз — одного раненого они все же не довезли, сирийская стрела догнала парня за полстадия до спасительных стен форта. Еще трое легионеров получили легкие ранения — у одного было рассечено предплечье, а у двоих Гайя как раз в тот момент, когда подошел Марс, обламывала древки стрел, чтобы вытащить наконечники уже в более подходящих спокойных условиях форта.

Легионеры, еще возбужденные боем, шумно переговаривались:

— А ты, Гай, как всегда, молодец. Лихой же ты парень. Слушай, а как ты стрелял-то с такой рукой?

— Да как все. Тетиву-то я правой рукой натягиваю. А левой что? Разве что лук придержать.

— Ну ты и шутник к тому же! — раздался взрыв хохота, и кто-то из воинов по-дружески ударил Гайю по плечу, а у Марса все перевернулось в душе от обиды и недоумения.

«Зачем?! Зачем ей все это? Неужели она хочет всерьез остаться среди этого хрустящего на зубах песка, недалеких рубак, не способных догадаться, что перед ними прекрасная юная женщина, а не сорванец, заслуживший фалеры старшего центуриона безудержной храбростью и удачливостью» — мучительно думал он.

Она заметила Марса:

— Цел?

Он кивнул:

— А ты?

— Да что со мной будет, — в ее голосе было столько беспечности, что ему стало страшно.

— Да ты за Гая не бойся, — весело ответил ему молодой, судя по чертам лица, но с уже взрослыми, жесткими глазами парень, который тут явно верховодил среди солдат, но с безусловной оглядкой на Гайю. — Он из таких передряг вылезал и ребят вытаскивал! Погоди, вечером тебе у костра расскажем.

— Цезоний, — оборвала его Гайя. — Вряд ли центуриону Марсусу Гортензию интересны сказки на ночь.

— Не такие уж и сказки, — фыркнул Цезоний. — Сам тогда расскажи, как выкрал из кибитки старшую жену ихнего вождя. Да так, что тот все племя привел в обмен на нее. Ты ее, кстати, не обрюхатил? Одну вернул, без добавки?

— Нет, — просто ответила Гайя, поразив Марса в очередной раз своей естественностью в любых ситуациях и умением найти нужные слова и тон. — На тебя понадеялся.

Вот тут уж дружный хохот едва не заставил оползти ближайший бархан.

— Отдохнули? — обвела глазами свой отряд Гайя. — Все, по коням. Раненых придерживайте.

Они вернулись в форт.

Гайя, как будто и не участвовала в схватке — спрыгнула с коня, отдала распоряжения, куда нести раненых, куда трупы, напомнила, чтобы обтерли и выводили коней, чтоб тут же привели в порядок оружие.

Марс сделал попытку заговорить с ней с глазу на глаз, но она остановила его:

— Погоди. Столько всего надо сделать. Тела нельзя оставлять надолго, распухнут на жаре мгновенно. И врача тут нет. Умер от какой-то местной гадости еще до моего приезда. Так что мне придется сейчас помыться наскоро и стрелы ребятам вытащить.

— Помочь?

— Давай, — неожиданно легко согласилась она. — Знаешь, у тебя неплохо вышло. Рука почти не болит.

— Большой личный опыт, — отшутился Марс, раздеваясь до сублигакулюма рядом с ней, чтобы полить друг другу воды на пропыленные тела.

Он, оглянувшись вокруг, сделал неуклюжую попытку дотронуться до нее — видеть ее обнаженное точеное тело, казавшееся мраморным из-за коричневых разводов смешавшейся с потеками пота пыли на белоснежной коже груди и живота, было для него невыносимой пыткой. Марс, борясь с сотрясающими низ живота спазмами, провел кончиками пальцев по ее груди, вырисовывая причудливый узор, скатился в тесную ложбинку между грудей, наслаждаясь ее бархатистой, скользкой и немного липкой от пота кожей. Еще немного, и он повалил бы Гайю на песок прямо так, как есть…

Она рыкнула на него:

— Отставить! Ошалел? Они и так меня извращенцем считают. Потому и приходится прикрываться хотя бы храбростью.

— Милая моя… Да за что же тебе такие мучения? — простонал Марс, убирая руки.

Она вместо ответа обрушила на него ведро ледяной воды и энергично принялась тереть ему спину прямо песком.

Только поздним вечером он все же вернулся к начатому накануне еще разговору:

— Гайя, хочешь ты или не хочешь, у меня на руках приказ. Ты немедленно должна вернуться в Рим.

— Тогда ты оставайся командовать фортом.

— Постой-ка, — в его голове созрело простое и здравое решение. — Этот парень, Цезоний. Видел его в бою. Посмотрел, как ребята с ним общаются. Он в каком звании?

— Декурион.

— Маловато, конечно, для командира форта, но ты же, как старший центурион, имеешь право составить на него представление к очередному званию. А пока что назначить временно.

— Могу, — кивнула она.

— Вот. И сделай так.

— А что? Мысль неплохая. И парень он смышленый и храбрый. Ребята за ним пойдут. Доживем до утра, так и поступим.

Она дочитывала приказ в полной тишине. Слышно было, как песчинки трутся друг о друга при слабом движении ветра, который в это утро тоже стих, как будто озадачился вместе с небольшим гарнизоном римского приграничного форта. Солдаты ловили каждое слово — услышав в начале вполне обычную фразу: «Я, Гайя Флавия, старший центурион когорты спекулаторум…», они ждали фразу заключительную, чтобы еще раз услышать, кто же все-таки подписал документ.

Она дочитала. Свернула пергамент, неспешно вложила его в цисту, вручила Цезонию и уже совсем простым тоном прибавила:

— Поздравляю. Искренне в тебя верю. И всегда верила.

— Верила? — переспросил ошарашенный Цезоний. — Так погоди… Гайя Флавия, старший центурион… А ты кто тогда? Гай, я ничего не понимаю.

— Вообще-то, я и есть Гайя, — улыбнулась она обступившим ее солдатам, которым Марс запоздало подал команду «вольно».

— Гай… — недоуменно пожал плечами один из них, потирая лоб. — Ты сейчас шутишь? Или валял дурака все это время? Хотя… Хотя, похоже, дураки мы все…