Невеста смерти (СИ) - Скрипник Людмила - Страница 122

И она выпорхнула из палатки, потому что день еще не думал заканчиваться, и ей надо было рассказать префекту о том, как допрашивала пленных. Она сожалела только о том, что, возможно, поторопилась их прикончить, хотя другого выхода у нее и не было — сведения они выложили все, сомнений не оставалось, слишком решительно она их попросила об этом. Гайя знала, что далеко не все даже в их когорте одобряют ее способы ведения допросов, считая ее излишне жестокой. Но она утешала себя тем, что те, с кем она имела дело — даже не военнопленные, а предатели Римской империи, заслуживающие самого жесткого и безжалостного обращения.

Ренита забежала проведать Дария и поменять ему повязку. От мужчины не укрылась задумчивость в ее глазах. Она делала привычную работу, но ее мысли были далеко отсюда.

— Ренита, а как ты вообще оказалась на улице тогда? Что тебя надоумило вылезти в такой день?

— Мы же не знали. Из разговора с Гайей я поняла, что их подняли по тревоге уже после того, как я ушла.

— Хорошо хоть, Таранис не знал, что ты бродишь где-то! Он бы сошел с ума. А так… Он был спокоен, что ты в доме Марса.

— Я так и не сказала ему, что и как делал в тот день. Сказала, что, мол, вышла и сразу встретила Квинта, и он меня сюда отвез.

— А Квинт? Мне-то он как раз все и рассказал.

— Ой, — она схватилась за щеки. — И Гайе?!

— И Гайе. И Гайя тобой гордится. И Марс, который сейчас отсыпается, как суслик, тоже гордится. Ты хоть сама понимала, что рискуешь? Вот мне и то досталось шальной стрелой, а уж что о тебе говорить.

— Я не задумывалась. И вообще, тот урбанарий мне случайно попался, я же не шла специально раненых подбирать на улице. Я…, - она задумалась, сосредоточенно расправляя складки бинта на ноге Дария.

— Правду, Ренита, — мягко попросил мужчина, оборачиваясь к ней, для чего ему пришлось выгнуть шею, потому что он лежал на животе, подставив ей голень. — Я не случайно с тобой об этом заговорил. Прости, привычка спекулатория замечать то, что многим не видно. Таранис так рад тебя видеть, что забыл, как ты от него пряталась на вилле Марса, а я запомнил, когда приезжал к вам всем туда накануне. Вы поссорились тогда?

— Нет. Я сочла, что не хочу обременять его своим существованием.

— Обременять?! Да где ему еще такую подругу найти, чтоб и понимала, и не смущалась того, что он варвар, пусть и на службе империи, да и подштопать можешь, когда надо. Ты о чем?

— Наверное, я уже стара для любви, для отношений.

— Ты, конечно, не те девочки-невесты, которых в Римме принято отдавать замуж в шестнадцать-семнадцать лет. Но ты умна, и это то, что Таранис ценит в тебе.

— Не понимаю, а ты почему со мной об этом заговорил? Мы же едва знакомы.

— Ты дружишь с моими друзьями. Таранис тоже мой друг. И мне хочется, чтобы он был на заданиях совершенно спокоен. А не метался в мыслях о том, что тебе взбредет в голову.

Она замолчала, задумавшись.

— Я хотела как лучше и спокойнее.

— Могла бы у него спросить. А заговорил еще и потому, что донесся уже слух о том, что ты кому-то сказала, что ты здесь вроде как временно, что придет другой врач вместо Кезона, и ты вернешься в храм Эскулапа. Это так?!

— Так, — она потупилась. — Мне здесь бесприютно. В лудусе было подобие своей норы, куда я могла спрятаться от всех. А здесь все навиду, эти палатки… И с меня потребовали не носить мои хитоны. И убрать головное покрывало… И я чувствую себя голой.

Ренита встала с краешка его койки и распрямилась во весь рост, смущенно показывая ему форменную тунику преторианской гвардии.

Дарий присвистнул:

— Ну вот теперь я окончательно понял Тараниса. Как в свое время понял, почему Марс влюблен в Гайю по уши. Ты ж красавица! И ноги у тебя стройные!

Она зарделась.

— Мне так неловко. Солдаты смотрят…

— Вряд ли. Боюсь, им не до того, по крайней мере, сейчас. Да и Таранис сразу показал, что ты его невеста. Так сказать, если тебя это не обидит, заявил свои права…

— Нет. Не обидит. Я не такая гордая, как Гайя. И мне даже приятно, что он берет какие-то сложные моменты на себя. Но ведь я помню, как Марс бешено дрался за Гайю в лудусе! И не хочу, чтобы служба Тараниса началась с драк!

— В нашей когорте такого беспредела и не может быть. Все люди разумные.

— Да? А ребра Марса, сломанные тем черноволосым мужчиной, что промелькнул тут? Поломал Марса, довел Гайю до слез, пнул Вариния… Герой, нечего сказать.

— Ренита, тебе некоторые вещи еще сложно понять. Рис и правда герой. Но на его долю столько испытаний выпало, что крыша у него иногда едет. Да она у всех нас едет, просто у всех по-разному. Так что привыкай. Не держи зла на Риса. Гайя с Марсом его простили. Думай о Таранисе. Вот если он тебя потеряет, тогда точно его никто и ничто не остановит. И жить он не будет. Разве что кучу людей за собой на поля асфоделий уведет. И хорошо, если поганцев.

Она задумалась.

— То есть ты считаешь, что все пока нормально складывается? И мой вид тоже?

— Конечно. А что вид? Обычный легионный врач.

— Спасибо, — она собрала медикаменты в корзину, с которой обходила палатки. — Я пошла дальше.

Спустя несколько дней, которые прошли в бесконечных тренировках и выездах, замученная Гайя буквально рухнула на койку.

В палатке никого не было, даже Дарий уже стал понемногу выходить на прогулку, для чего по настоянию Рениты к нему приставили Вариния — чтобы Дарий мог опереться на его плечо, а сам в это время заниматься с ним и остальными молодыми воинами, разъясняя им задачи службы. Учить других для Дария было мучением, ему было проще самому пробежать и залезть куда угодно, при этом как следует подравшись. Но глаза новобранцев горели огнем, схватывали они все налету — и мужчина оттаял, увлекся, тем более. Что и разница в возрасте у них была не столь велика — в свои двадцать три Дарий был старше восемнадцатилетних мальчишек разве что на свой боевой опыт. А так — он бы не отказался бы погонять с ними харпастром на широкой луговине за лагерем. Сейчас ему мешала нога, хотя и быстро подживающая благодаря усилиям Рениты, а до этого мешали бесконечные дела.

Гайя, удостоверившись, что все заняты делом, а Марс, ребра которого еще были затянуты повязкой, ушел помогать Друзу разобраться с запасами оружия, задремала, наслаждаясь покоем и ощущением свежевымытого тела.

Ее разбудили осторожные нежные поцелуи:

— Спокойно, Гайя, это я…

— Марс, что ты здесь делаешь?

— Освободился побыстрее. Если к занудству Друза присоединить мои способности командира… — в его голосе слышался смех.

Марс спеленал ее руками и ногами, не давая даже пошевелить головой, но при этом успокаивал нежными частыми поцелуями, и Гайя успокоилась, расслабилась в его надежных руках, только сейчас поняв, что мужчина совершенно обнажен.

— Марс, а если кто войдет?!

— Никто не войдет. Я велел часовому никого близко не подпускать к твоей палатке, разве что боевая тревога. Тогда уж извини.

Он настойчиво, но осторожно развязал ее сублигакулюм и провел пальцами по внутренней части бедер девушки:

— Признайся, ты видела меня сне?!

— Почему ты так думаешь? Мне снятся только кошмары. И те не о тебе..

Он остановил ее речь долгим поцелуем в губы, а сам продолжил ласкать ее бедра, живот и нежные влажные складки возле них.

Гайя слегка пошевелилась и застонала, но в ее стоне Марс услышал не боль, а наслаждение, и от осознания того, что Гайе хорошо с ним, мужчина окончательно потерял голову. Последнее, что он слышал отчетливо, это был недоуменный Гайин вопрос, перешедший в очередной стон наслаждения:

— А твои ребра?

Такие робкие встречи вдвоем стали входить у них в привычку. В лагере они больше не рисковали — все же там вся жизнь на виду, но время от времени, упорядочив свои дела хотя бы в том, что действительно можно ввести в какое-то расписание, как тренировки и отчеты, они уезжали в дом Марса на Квиринал, предупредив вестовых, где их искать.