2018: Северный ветер. Том 1 (СИ) - Ким Сергей Александрович - Страница 81

Однако первый удар оказался не слишком эффективен, ведь Орда продолжала продвигаться на юг мелкими отрядами. Беспилотники проредили четыре отряда, уничтожив до двух сотен диких, но чаще пары вылетов за сутки делать не могли, не говоря уже о том, что тяжёлые разведчики были нужнее по основному профилю.

Поэтому бомбы заменили на два контейнера УПК-23-250 со спаренными 23-миллиметровыми пушками и перешли к тактике разведки и попутного беспокоящего огня по выявленным крупным скоплениям врага. Такой подход оказался более оправданным. Теперь беспилотниками сначала собирали разведданные, а затем по ситуации атаковали, не опасаясь зря потратить боекомплект.

Точнее самих-то бомб было не жалко — на складах того же Анклава их была масса. А бомбы сороковых-пятидесятых от годов от современных отличались лишь тем, что подвешивались на три «ушка», а не на два и потому с ними требовалось провести отработанную ещё со времён Афганской войны операцию — надпилить лишнее «ухо» и сбить кувалдой. Но вот потратить обе бомбы и затем столкнуться с хорошей целью, которую было нечем атаковать, было весьма неприятно. Пушечно-пулемётный огонь в этой связи смотрелся куда привлекательнее — выпустил полсотни снарядов, потом ещё полсотни, и ещё, и ещё.

Сначала предполагали взять стандартную вертолётную ГУВ с тремя четырёхствольными пулемётами — одним ЯкБ калибра 12,7 миллиметров и двумя ГШГ калибра 7,62 миллиметров, рассчитывая на повышенную плотность огня, но затем от подобной идеи отказались. Из-за бешеной скорострельности эти три пожирателя патронов, лишь по недоразумению названных пулемётами, имели боезапас от силы на полминуты огня, а одна только пустая ГУВ весила больше снаряжённой УПК-23-250. Попытки как-то облегчить гондолу, путём изъятия части вооружения также успехом не увенчались. Да к тому же ещё и в процессе необъяснимо исчез один ГШГ, а в разведбатальоне столь же необъяснимо пулемёт точно такой же модели откуда-то появился.

Разборку двух сержантов и одного прапорщика аэродромной службы со старшиной разведчиков как раз застал лейтенант Коваль, шагавший с рюкзаком за спиной к новому месту службы.

После некоторого обдумывания, Георгий предложение Вяземского о переводе всё-таки принял. Если для артиллерии и правда целей было немного, то вот разведчики явно на Светлояре обосновались плотно и надолго, будучи всё время при деле. А это означало, что…

— Да идите вы на фиг, мой это пулемёт! — старшина Новиков казался оскорблённым и возмущённым до глубины старшинской души. — Да если хотите знать, болезные, то он у меня был с самого сотворения мира! Что, профукали имущество и решили самого богатого в округе раскулачить? А вот это видели?!

Однако вместо фигуры из трёх пальцев старшина продемонстрировал комплект из трёх документов — книгу учёта вооружения и военной техники, ведомость и опись имущества в оружейной комнате.

— Вы смотрите, смотрите! — продолжал бушевать Новиков. — Там всё написано!

— А чего это опись тёплая, будто только напечатанная? — едва ли не на автомате выдавил явно обалдевший от такого напора прапорщик.

— Да потому что я её от сердца оторвал, вот почему!

— Слушай, разведка, ну откуда у тебя четырёхствольный авиационный пулемёт может взяться? Ну, не бывает его у сухопутных!

— Правда, что ли? — притворно изумился старшина. — А, может, к спецуре сходим? У них на одной «рыси» как раз ГШГ в модном обвесе и даже с коллиматорным прицелом. Или нет, давайте лучше к техномансерам — у них один из роботов как раз с такой четырёхстволкой есть.

Аэродромные Новикову не поверили, но всё же вынуждены были ретироваться, смущённые столь яростным отпором и тем, что в отличие от разведчика инвентарный номер пулемёта переписать поленились. И теперь им просто было нечем крыть. Ну, разве что матом. Но подобным смутить старшину было практически невозможно. А ещё у него был довольно острый слух.

— Куда это вы там меня послали, а? — крикнул стоящий на крыльце казармы Новиков. — Сами пропёрлись, а я виноват, а меня на хер посылаете. А вас, между прочим, туда же пошлют, если этот свой пулемёт не найдёте! Так что обнимемся и дружно, от чистого сердца, простыми словами пойдём мы все на хер большими шагами!.. Здравствуй, артиллерия. Ты по какому вопросу? Если к командиру, то Серёга ещё с дипломатического раута не вернулся.

— И тебе не хворать, крепкий хозяйственник. Два момента. Первое — я теперь не артиллерия, а как и вы — разведка. Второе — значит пока расположусь и буду командира ждать, дабы ему представиться. Покажешь, где у вас тут свободно?

— Вах, дарагой! — всплеснул руками Новиков. — Так ты пополнение! Круто, круто. Заходи, не стесняйся, у нас в теремке места много… А ты на какой взвод? Стрелковый?

— Не, я на танковый, — ответил Коваль, проходя в казарму. — Слушай, а ты правда у летунов пулемёт украл?

— Раз на танковый, то здесь останешься. Это хорошо, — резюмировал старшина. — А то Руслан у нас, как перепил в тот раз дешёвого пойла, так теперь говорит, что пить — это харам. И не пьёт. А я один пить не хочу — я ж не алкаш. А пулемёт я не крал, нет в армии слова «украли».

— Ага, есть слово «пролюбил», — хмыкнул Георгий. — Так как же ты его добыл?

И указал на расстеленную в бытовке плащ-палатку, на которой лежал разобранный ГшГ, от чистки которого визит аэродромных, видимо, старшину и отвлёк.

— А это не я, это командир договорился, — доверительно сообщил Новиков. — Лично с полковником Курбатовым.

— Выгодно хоть?

— А то ж! Причём обе стороны считают, что круто наварились. Нам — пулемёт, а товарищу полковнику — трофейная секира с серебряной гравировкой, которую мы ещё после разгрома дворянского ополчения затрофеили.

— Так разве ж это выгодно? — усомнился Коваль.

— Да у нас таких колунов… Дёшево, в общем. И совершенно легально.

— Что ж ты тогда на тех троих так круто наезжал?

— Если б эти три молодца, рожденных с одного яйца, были в курсе нашей бартерной сделки, то не задавали бы таких албанских вопросов, — снисходительно сказал Новиков. — Уж у своего-то командира могли бы поинтересоваться, не? А так — сразу засуетились, видать, есть за ними какие-то грешки. Вот и поделом — будет им наука. Учишь их, учишь… А они всё никак, блин, не научатся.

— Лааадно… И зачем Сергею вообще авиационный пулемёт?

— А пулемёт нужен для нашей багги.

— А её вы у кого отжали? — хмыкнул Георгий.

— А её мы получили абсолютно честно, в рамках пополнения техники, — оскорбился старшина. — Не всё ж нам на подножном корму-то воевать…

— Ладно, ладно, не отжали, а получили… Так зачем четырёхстволка-то? Какая, блин, разница местным мечникам — обработают их с темпом стрельбы шестьсот выстрелов в минуту или шесть тысяч?

— А ты не скажи, лейтенант, — наставительно поднял палец Новиков. — Мы-то в отличие от… некоторых багги уже испытали. И выяснили, что если на ней гонять под сотню кэмэ и стрелять, то даже в большую цель попадает не так уж и много пуль. Шестьсот на шестьдесят — десяток маслин в секунду. Всего лишь! А у этой вундервафли будет сразу сотня. Быстро наскочили, резко пульнули, гарантированно поразили цель и свалили. Тактика, ёпт!

— Так, Саня, поправь меня, если я в чём-то ошибся. У вас есть багги, четырёхствольный пулемёт, эльфийка и танки, один из которых огнемётный. Так?

— Истинно так, — величаво кивнул Новиков.

— Тогда вопрос: вы точно подразделение российской армии, а не цыганский табор?

— Дядь Саша, я всё выучила!..

Из канцелярии выбежала девочка в ярко-жёлтом платье с гривой чёрно-красных волос, радостно размахивающая руками. Ковалю тут же бросились в глаза большие звериные уши и вертикальные зрачки.

— Молодец, Семёнова! — похвалил её старшина, потрепав девочку по голове.

— Это кто? — заинтересовался Георгий.

— Это? Это Мия — дочка Таньки нашей, фельдшерицы. Мия, поздоровайся с дядей Жорой.

— Здрасте.

За истекшие месяцы маленькая коян научилась весьма бойко болтать по-русски, а с переводом Татьяны в батальон поселилась с ней же в казарме, в одном из дальних кубриков.