2018: Далёкое Отечество (СИ) - Ким Сергей Александрович - Страница 22

Двенадцатый апостол богини смерти Эмрис сидела на подоконнике в своём неизменном платье, с аппетитом грызла большое красное яблоко и широко улыбалась, весело смотря на Вяземского.

— Значит, наш язык ты всё-таки знаешь, — спокойно произнёс Сергей. — А говорила, что не понимаешь.

— Я ждала! — солидно изрекла чёрная жрица. — Языковое волшебство так просто не творится.

— Да ну? — усомнился разведчик. — Когда мы сегодня стояли внизу и говорили о степном боге, то ты ещё говорила на ломанном имперском. А ещё вчера, когда мы прикончили великана у северных ворот — спокойно говорила на русском.

— Зараза, — быстро произнесла жрица и с надеждой спросила. — А, может, тебе просто показалось?

— Ни в коем случае.

— Эх, — досадливо щёлкнула пальцами Эрин. — Значит, всё-таки не удержалась…

— Так откуда ты знаешь наш язык?

— Я знаю любой язык — я же двенадцатый апостол богини Эмрис, — небрежно бросила жрица. — В этом моё величие.

— Что-то такое я уже слышал. А как насчёт правды?

— У девушек свои секреты, — апостол прикрыла левый глаз и приложила указательный палец к губам.

— А что ты делаешь в окне второго этажа — тоже секрет?

— Да нет, не секрет, — Эрин хихикнула. — Пришла посмотреть, как далеко зайдёт славная воительница Гонория Флавес в деле искупления своего проступка… Как оказалось — вполне далеко. Героиня!.. О.

Сергей почувствовал движение поблизости и обернулся как раз, чтобы встретиться взглядом с вскочившей с постели и подлетевшей к нему амазонкой. Та с багровым лицом выдала какую-то гневную тираду, едва не подпрыгивая от возмущения, а затем влепила старлею пощёчину и гордо удалилась прочь.

Вяземский меланхолично потёр полыхающую щёку — на ней чувствовались царапины.

Удар амазонки он засёк сразу же, но ни укорачиваться, ни блокировать его не стал. Вот беда прямо со слабым полом — не получается девушек в качестве врагов рассматривать и всё тут, хоть ты тресни… Точнее, если бы сия особа замахивалась топором или саблей — другое дело. А тут — пощёчина всего-навсего.

Эрин едва не свалилась с подоконника от хохота — её эта ситуация откровенно забавляла.

— А нечего брезговать девушками, сир Вяземский, тогда они и не будут так сильно обижаться, — кое-как выдавила веселящаяся жрица. — Мне кажется, или она тебя уже второй раз за день бьёт? Может, это любовь с первого удара?

— Очень смешно, — прокомментировал старлей, усаживаясь на стул. — А мне кажется, или это всё ваших рук дело, госпожа двенадцатый апостол?

— Можно просто Эрин, — скромно заявила жрица. — Кстати, мне вернуть эту красавицу?

— Спасибо, не нужно.

— И правильно, — голос апостола стал томным. — Ведь здесь уже есть я…

Лицо Вяземского было непроницаемо.

Апостол стрельнула глазами. Выдала целую очередь выстрелов…

— Нет, ну я так не играю, — моментально надулась Эрин. — Где похотливый взгляд? Или хотя бы взгляд смущённый? Сергей, ты там живой или как? Мне, может, тебя пнуть, чтобы убедиться, что ты не помер?

— Говорят, что тебе двенадцать тысяч лет…

— Брехня, — гордо выпрямилась жрица. — Я намного старше! Просто очень хорошо сохранилась. Свежий воздух, правильное питание, в день — один-два подвига, не больше…

— Ну, хотя бы на одного переводчика у нас теперь больше… — вздохнул старлей. — А сейчас я задам тебе вопрос, Эрин — серьёзный вопрос. Ты ведь можешь быть серьёзной?

— А ты как думаешь? — улыбнулась апостол, но уже без дурашливого веселья.

— А я не думаю — я знаю, что можешь. Поэтому спрошу, разу уж мы можем поговорить нормально, а не как два варвара — почему ты всё-таки нам помогаешь?

Эрин уселась поудобнее на подоконнике, оперевшись спиной на раму и глядя куда-то в ночное небо. Её улыбка стала немного мечтательной.

— Ночь… Очаровательная девушка… — протянула жрица. — А ты всё о мотивах и резонах, Сергей. Фу таким быть.

— Эта девушка вызвалась быть гарантом в мирных переговорах между двумя могущественными государствами, — в тон ответил Вяземский. — Какой же из меня офицер, если у меня все мысли будут только о вашем очаровании, госпожа двенадцатый апостол?

— По-моему всё очевидно. Я не столько за эту вашу Россию, сколько за правду. А сейчас я вижу правду именно за вами — вы рискуете жизнями, защищая других, ищете своих, пытаетесь решить всё миром… В то время как имперцы грызутся между собой. Мне это нравится. Нет, не грызня имперцев, а то, что делаете вы. Это правильно.

— И только?

— Нет, конечно, — легко рассмеялась Эрин. — Как думаешь, Сергей — как часто я могу вот так вот просто болтать или смеяться? С кем-нибудь, кто не пытается через слово поименовать меня «вашим святейшеством»?

— Не все верят в тебя.

— Не знать и не верить — это разные вещи… Кто-то думает — «это не та самая Эрин», но о самой Эрин наслышан. И подумает — «а она похожа на ту самую Эрин». И нет-нет, а мелькнёт мысль — «а в вдруг это ТА САМАЯ?» А кого видишь ты, Сергей, или твои воины? — апостол расплылась в хитрой улыбке. — Дай-ка угадаю! «Потрясающая и великолепная красавица, чья благосклонность стоит дороже имперского престола!»

— Что-то в этом роде, — с напускной кислостью произнёс старлей, но затем улыбнулся. — От скромности ты не умрёшь. Но неужели в этом всё дело? В том, что с чужаками из другого мира ты можешь быть собой… Точнее — не быть собой?

— Кто знает, — хитро улыбнулась Эрин, свешивая ноги из окна. — Что ж время уже позднее, так что я отправляюсь почивать. Спокойного тебе сна, Сергей Вяземский.

— А я уж думал, ты собралась тут остаться… — иронично хмыкнул старлей.

— Мама мне говорила, что приличным девушкам нельзя оставаться наедине с малознакомыми мужчинами, — ехидно произнесла апостол смерти и выпрыгнула в окно, бросив напоследок, — До завтра!

— До завтра, — усмехнулся разведчик, заваливаясь на кровать и закладывая руки за голову.

Проснулся Вяземский как полагается — в половине седьмого. Сработала многолетняя привычка, от которой уже невозможно было отделаться ни в выходные, ни в отпуске. Привёл себя в порядок, оделся, экипировался, вышел из комнаты…

И едва не сбил с ног пискнувшую служанку, которая, отчаянно робея, что-то торопливо залепетала.

Несмотря ни на что новолатынь Сергей понимал с пятого на десятое, но общей смысл уловил — его вроде как приглашали на завтрак. Логично предположив, что таким макаром соберут всех гостей и не придётся отлавливать каждого по отдельности для сбора и возвращения на базу, старлей проследовал за служанкой.

Разведчик угадал верно — в уже знакомом помещении, где прошёл первый раунд переговоров, был накрыт стол, за которым находилось девять человек. Вершинин, о чём-то беседующий с Мерцеллой Фортос, Ливия при них — в качестве переводчика, двое генеральских сопровождающих и четверо новоримлянок. Одна — совсем ещё ребёнок, лет десяти от силы. Двоим другим — лет по тридцать, третьей на пяток годков меньше. Одеты все дорого, можно даже сказать — изысканно. Цвета одежды — синий и золотой — гербовые цвета гильдии Фортос. Наверняка члены семьи или иные приближённые лица. Вот только в отличие от мило улыбающейся главы гильдии и внимательно прислушивающейся к разговору генерала и Мерцеллы девочки, лица у этой троицы были не то что унылые — натурально похоронные. Как говорится — краше только в гроб кладут.

— Михаил Павлович, — произнёс Сергей, входя в помещение. — Сира Мерцелла.

— О, сир Вяземский! — приветливо улыбнулась Фортос. — Прошу к столу, разделите с нами скромную трапезу.

— Благодарю.

— Позвольте представить членов моей гильдии и моих родственниц. Марина — моя внучка, нынешняя глава гильдии, при которой я состою регентом. Оретта — моя дочь. Дорофея и Агата — мои невестки… Во всяком случае, пока ещё, — взгляд Мерцеллы, брошенный на троицу римлянок, был отнюдь не угрожающим, можно сказать, даже отечески-добрым, однако они почему-то съёжились. — В общем, я была бы весьма признательна вам, сир Вершинин, если что-то удастся разузнать о моих родственниках…