Warmage Online (СИ) - Линн Юри - Страница 40

Скользя глазами снизу вверх, я «открыл» высокие замшевые сапоги на сплошной толстой подошве, облегающие бриджи бежевого тона, белоснежную кофту спортивного покроя и кожаный полу-жакет светло-каштанового цвета. Упругие плотные колонны ног пришли в движение, и я переприлип к волнам широких бёдер, напрягающихся под обтягивающей тканью.

Кляйн вывалился из-за стола и с идиотской ухмылкой предстал перед девушкой.

— Э… я… — начал мой невезучий друг.

Далее действо развивалось стремительно. Чтоб вы помнили, Кляйн — молодой мужчина роста чуть выше среднего и вполне незаморенного телосложения. Незнакомка крепко ухватилась правой рукой за куртку Кляйна, собрав в складках на груди, приподняла его и переставила, словно заварочный чайник, вбок, освобождая дорогу.

Я почти слышал затылком, как у Эгиля упала челюсть. Ну, потому что моя валялась там же.

Бёдра двинулись далее, вместе с точёной талией и мощными округлыми плечами, заполняя уже всё поле зрения. Грудь, с небольшими, ровно очерчёнными овалами, вряд ли стала дышать хоть чуточку чаще от недавнего кляйнопереставления. Моё место находилось как раз перед стойкой, за которой стоял Эгиль, так что я мысленно приготовился убраться куда подальше с пути. Но что-то застрял. В переносном, разумеется, смысле.

Когда девушка подошла ближе, меня обдало волной её духов, не приторных, но дурманяще-приятных. Я с некоторым отстранённым предвкушением успел подумать, что меня тоже переставят, чтобы пройти к Эгилю. И услышал глубокий грудной голос, пронизанный незнакомым акцентом:

— Кирито?

Я вскочил с поспешностью, в которой не отдавал себе отчёта, и изрёк фразу, переплюнувшую все глупости последнего месяца:

— Ага, а Эгиль в баре со стаканами.

С моим ростом я упёрся глазами в район её ключиц. Полмгновения спустя, запрокинув голову, я увидел лицо с чёткими, правильными и вовсе не японскими чертами: миндалевидные глаза с серыми, словно наполненными туманом, радужками; длинные ресницы, подведённые серебряной тушью; аккуратные губы, покрытые перламутровой помадой. Ровный коричневый загар покрывал гладкую, без единого изъяна, кожу. Густые платинового оттенка волосы причудливыми косами собирались на затылке и падали вниз узорным сбором, перетянутым кожаным шнуром.

Когда крепкая ладонь схватила меня за грудки, и под рукавом жилета напрягся бицепс, я понял, что сейчас начнётся показательное киритопереставление. Зачем-то я закрыл глаза и глупо ухмыльнулся. Поэтому я не видел лиц Асуны, Сугухи, Лиз, Синон и Силики в тот момент, когда мягкие перламутровые губы припали к моим, требовательно раскрывая для решительного ответа.

Я не стану врать, что хорошо помню детали того поцелуя. Со мной на некоторое время случилось нечто, описать которое подробно я не могу.

Потом…

Потом я открыл глаза, и низкий грудной голос с удивительным неяпонским акцентом произнёс:

— А теперь, ушастая дрянь, попробуй наставить на меня свою зубочистку ещё раз!

19. Дядюшка Ку — 08 октября

Почти неделя прошла после памятной встречи в баре «Кафе-кости». Дела, накопившиеся дома, в моей реальной жизни, требовавшие неотложного решения, заставили переключить мозги. На совещании, которое мы устроили с Дай-саном, Сисидо-сэмпаем и Такэо-саном, я подробно изложил все мои приключения и выводы, которые смог сделать. Хотя нет, не все.

То, что рассказала мне Юи, я не собирался доверять никому. Мог ли я поступить иначе после того, как она выговорила: «Папочка, я, кажется, влюбилась в Призрака»? С этой вот головной болью я и жил несколько дней, отвлекаясь повседневными делами. Рассказ моей дочки не оставлял сомнений: встреченный ею игрок обладал уникальными силами, в которых, может статься, не отдавал себе отчёта.

Я настойчиво гнал от себя мысль, что именно он и есть Призрак, уповая на версию о некоей доброй Стороне, никак не смешанной ни с Призраком, ни с Рыцарем. По временам мне начинало казаться, что неприкаянный дух Акихико Каябы воплотился в WMO, и тогда меня прошибал холодный пот. Именно его мечтой было влиять на внешний мир из виртуального. А придавать программам человеческие черты — разве не шаг в этом направлении?

С другой стороны, огонёк безумной надежды, тлевший во мне и Асуне с тех пор, как мы встретили нашу Юи — огонёк надежды на встречу в реальном мире — разгорался с новой силой. Конечно, для меня моя дочка с первой встречи — живая, самая что ни на есть! Но, оказывается, для неё самой всё это время не хватало чего-то важного. Возможно, мы называем это сознанием. Ощущением себя живым, живущим. И вот чувства пришли к ней в полной мере. Вместе с любовью…

Или — пускай с детской наивной влюблённостью. Девочки часто бредят взрослыми героями. Я вздохнул, и лёгкий осенний воздух наполнил мою грудь. Сегодня утром я покинул исследовательский корпус PanLine, где ночевал, и пошёл в сторону Тосимы, намереваясь дойти до Кошинзука. Залежавшиеся мышцы приятно ныли, когда я переходил на бег. Метров через пятьсот я возвращался на шаг, а потом снова прокачивал навык скорости.

Таким «макаром» я одолел около пятнадцати километров и незаметно для себя оказался в районе Асака. Геймерская судьба забросила меня сюда впервые. Приступ голода, накативший при первом погружении в Магические войны, вновь дал себя знать. Я усмехнулся. Мой банковский счёт сильно проигрывал в разрядности тому, что открыл директор Сато в игре: шиковать не выйдет. Я замедлил ход и медленно потащился вдоль ресторанных вывесок.

Я мог представить их смешение в ночной тьме, напоминающее огненное многоцветное море:

— деревянные, расписанные золотом, с живыми язычками пламени в продолговатых китайских фонариках из рисовой бумаги;

— неоновые извивающиеся полоски, жужжащие перегретым газом;

— ярчайшие плазменные и светодиодные ожившие картины;

— огромные проекционные баннеры, преображающие стены домов;

— лазерные светлячки на тротуаре.

И весь этот фасадный фейерверк пронизан запахами кисло-сладких соусов, дымных подливок, запеченной рыбы и мяса и тонким ароматом специй, разговорами тысяч людей и весёлой музыкой караоке.

Сейчас в утреннем сером квартале оставалось тихо — многие заведения открывались к пяти-шести вечера.

Раздумывая впоследствии, что именно привлекло моё внимание, я решил: скрип. Порывы зябкого осеннего ветра раскачивали вывеску на длинном медном стержне, покрытом пятнами патины. Тёмные деревянные загогулины, которые я вначале принял за иероглиф «Фу», сложились в два перекрещенных меча. Моих меча. Волчьи головы щерились с рукоятей, и фиолетовые прожилки тянулись по лезвиям, как хамон. Я врос перед дверью и упёрся взглядом в название.

«Забегаловка дядюшки Ку».

Внутри горел слабый свет, и табличка на нескольких языках извещала, что «Забегаловка открыта». Я забежал. В зале, украшенном тёмными дубовыми панелями от пола и до самого потолка, царил полумрак — свечи на шести пустующих столиках едва-едва противостояли теням. Окон, кроме фасадного, завешенного крупнополосными бамбуковыми жалюзи, не имелось. За высокой барной стойкой, перегораживающей всю заднюю часть, суетился пожилой китаец. Столешница доходила ему до самых плеч, так что виднелась только лысая голова на сухой старческой шее, а жёлтая свеча, прилепленная с краю, не освещала, а, скорее, резала лицо бороздами морщин.

— Доброе утро! Доброе утро! — захлопотал хозяин, низко кланяясь, так, что исчезал на несколько секунд из виду. — Первый посетитель! Счастливый посетитель! Вот, присаживайтесь.

Я получил меню — такое засаленное, что иероглифы почти скрылись под пластами жира. Впрочем, цены оказались на удивление низкими, а названия блюд более-менее знакомыми. Мой живот заурчал, призывая сделать заказ.

— Эээ… Вы принимаете электронные платежи? — промямлил я, краснея.

— Конечно, — растянулись в улыбке морщины хозяина. — Конечно! Мы идём в ногу со временем! Жизнь меняется — и дядюшка Ку меняется. Дядюшка Ку — это я.