Мятные пряники (СИ) - Енодина Анастасия - Страница 67

— Будем уходить по крышам, — твёрдо сказал Лисмус. — Не знаю, какой план был у тебя, но теперь мы пойдём по крышам!

— По крышам? — переспросила я, не понимая, с чего вдруг у Лиса такая решимость и уверенность.

Мужчина улыбнулся мне:

— Да, это же эльфы, — он особенно выделил слово «эльфы» и посмотрел на меня так, будто я слышу о них впервые, а у него в запасе безграничные познания об этом народе. — Эльфы прекрасно перемещаются по деревьям, как белки почти. На земле мы будем отличной мишенью, нам надо держаться высоты.

Кажется, не я одна не разделяла его энтузиазма. Однако это только показалось, поскольку эльф ничем не выказал неодобрения, которое мне почудилось в его взгляде сперва.

— Это правильно… — согласился Арсазаил с Лисом. — Но по крышам перемещаться надо осторожно — не со всякой крыши есть дорога дальше.

— Ты должен всё знать здесь, ты и веди! — переложил ответственность Лис.

Может, Арсазаил и знал местные крыши. Может, он знал и каждую улочку в этом городе, но, пока мы решали, что делать, дворец наполнялся эльфами. Пока мы уходили от одних маячивших впереди фигур, появлялись новые, и снова впереди, хоть мы шли уже и в другую сторону. Это стало напоминать мне какой-то нехороший фильм, где отовсюду лезут враги, и деваться от них некуда.

Проклятые эльфы наступали по нескольким направлениям, загоняя в тупиковую улочку. Не исключено, что так выходило случайно: они просто искали нас и не могли найти, а нам казалось, что они специально подстраивают так, чтобы загнать нас в ловушку. Арсазаил действительно хорошо знал каждый уголок дворца, а потому, когда эльфы почти нас заметили, открыл какую-то неприметную дверцу, и втолкнул нас туда. Так мы оказались на нижнем этаже какого-то внушительного здания. Эльф закрыл за собой дверь и пояснил:

— Если выберемся на крышу, сможем перебраться до крепостной стены, а там уйти в лес.

Выбраться на крышу не было столь просто, как мне показалось сперва. Я ждала прямой лестницы, ведущей с первого до последнего этажа, но таковой в этом архитектурном шедевре не нашлось. Хорошо хоть, оно было пустынным. Наверно, здесь очень красиво, если б можно было хоть что-то разглядеть. Но света не было, и приходилось то и дело натыкаться на какие-то предметы. Грохот сопровождал нас на всём пути, пока мы по каким-то лестницам и переходам пробирались на крышу.

Наверно, у меня прибавилось штук десять синяков, пока, наконец, Арсазаил не открыл какой-то люк, ведущий на крышу. Эльф выглянул в образовавшуюся щель, не увидел опасности и вылез. Мы с Лисмусом последовали за ним. Зря. С соседних крыш на нас были направлены стрелы двух лучников. Они были довольно далеко, но в меткости этих эльфов я не сомневалась ни на миг. Их присутствие ужасно омрачило моё и без того подавленное настроение, но мы с Арсазаилом не успели ничего сообразить, как Лисмус вскинул бластер, направил его на лучников и метко пальнул по ногам эльфов. Пронзительный крик разорвал ночную тишину: то не был крик боли или крик о помощи, а крик, призванный оповестить остальных эльфов об обнаружении преследуемых. Ну, и наверно крик удивления, поскольку такого оружия здешние жители могли и не знать.

Я с ужасом осознала, что жалею о решении Арсазаила не убивать своих сородичей. Его сострадание может нам дорого обойтись. Вернее, мне дорого обойтись: я потеряю Лиса.

— Стоит позаимствовать у них лук и стрелы… — сказал тем временем Лисмус Арсазаилу.

Тот не стал отрицать — безоружный он приносил пользы не больше, чем подробная карта местности. Мы довольно оперативно перебрались по ступенчатым крышам к шипящим от боли эльфам, которые намеривались поквитаться с нами и своим сородичем при помощи коротких клинков, однако попытки напасть или защитить свои луки и колчаны провалились на корню под прицелом бластеров. Так что, можно считать, эльфы добровольно дали себя обезоружить, но глаза их горели такой неподдельной ненавистью, что я снова пожалела, что мы спасаем столь жалостливого и великодушного эльфа.

Однако остальные эльфы, которых раньше на крышах вообще не наблюдалось, оказались проворными или же находились где-то поблизости, так как их тёмные силуэты начали вырисовываться на близлежащих крышах. Пришлось уходить обратно в здание, но уже не в то, из люка которого мы вышли — по крышам мы продвинулись довольно далеко от того места и вернуться в любом случае не могли, да и незачем было. Но и в этом, новом для нас здании, спасения нам не было: на нижних этажах тоже слышались шорохи и приглушённые голоса. Арсазаил схватил из ниоткуда какую-то бутыль с вязкой прозрачной жидкостью и признался:

— Отсюда только путь на самую высокую башню, или попробовать прорваться с боем, но тогда у нас очень маленький шанс, зато есть…

— Очень маленький шанс нас не устраивает! — отрезал Лисмус. — Мы идём на башню, а там что-нибудь придумаем. Если что — попытаться прорваться с боем и героически погибнуть мы всегда успеем.

Я посмотрела на него широко распахнутыми глазами: признаться, я не лучшим образом чувствовала себя на крышах, и предпочла бы принять бой на земле, однако погибать в эльфийском мире не хотелось совершенно, и я кивнула, хоть желания лезть на самую высокую башню дворца тоже не имелось. Видела я эту башню издалека — ничего хорошего!

Эльф тяжело вздохнул — он явно надеялся на другое решение, но ничего не сказал и помчался по узкому, но хорошо хоть пустому, коридору к двери, за которой обнаружилась хлипкая сколоченная винтовая лесенка с неудобными маленькими и часто расположенными ступеньками.

Арсазаил остановился, взобравшись до середины лестницы, пропустил нас вперёд, после чего вылил содержимое прихваченной бутыли на ступени, а затем продолжил подниматься вверх. Я изрядно запыхалась, устав от беготни, нервов, тяжёлых дум и осознания того, что нас всё равно поймают. Ступени всё не заканчивались, хоть я и плелась по ним уже еле-еле. Наконец, когда я почувствовала нарастающее головокружение и боль в ногах и боку, лесенка привела нас к двери, закрытой на накидной засов. Лис деревянный брус, служивший засовом, снял и забрал с собой, а, когда все мы оказались с другой стороны двери, подпёр им её за ручку. Он умный, оказывается. И сильный: не запыхался так, как я, хоть его дыхание тоже было отрывистым и частым.

На верхушке башни ощущался прохладный ветер, и было неуютно на небольшой плоской площадке, посредине которой высился конус крыши, воруя собой пространство. Я нерешительно подошла к краю, огороженному невысоким каменным бортом, и глянула вниз, где под скалой текла широкая совсем не по-горному медленная река, над которой практически нависала та часть дворца, из которой высилась башня. Высота башни дворца плюс высота скалы, на котором он располагался создавали для меня очень неприятный тандем. Не люблю высоту. Особенно, когда площадка столь маленькая, и особенно, когда в любой момент нас придут убивать. У меня всё поплыло перед глазами и закружилась голова, отчего я отшатнулась назад и уперлась спиной в Лисмуса. Он заключил меня в объятья, заставляя прижать руки к телу, и успокаивающе погладил по предплечью. Арсазаил тоже посмотрел вниз и нервно сглотнул, после чего глянул на Лиса, и от человека не укрылся испуг, промелькнувший в голубых глазах эльфа. Очевидных скалистых выступов у берега реки не было, порогов тоже. Даже при освещении луной это было отчётливо видно: вода спокойная, течение плавное и неспешное. Лисмус повидал немного рек, но достаточно хорошо в них разбирался, чтобы понять, что эта река вполне безопасна. Он дотронулся до шрама, посмотрел ещё раз вниз и настороженно прислушался к шуму во дворце: их уже вычислили или заметили.

— Надо прыгать, — констатировал Лисмус столь спокойным тоном, что меня передёрнуло.

Я повернулась к нему лицом, чтобы убедиться, что он не шутит. Он что, серьёзно? Это же чистое самоубийство! С такой высоты надо уметь прыгать, иначе можно разбиться! Хотя, по мне, так с любой высоты можно разбиться, я не могу нырять даже с простого пирса.