Каждая мертвая мечта - Вегнер Роберт M - Страница 91

Задание это выпало пятой, потому что именно один из них нес кошку. Они пытались. Нельзя было сказать, что нет. Пятую окружала группка болельщиков, дающих добрые советы, и посмеивающихся солдат из других десяток, а сама пятая выкладывалась, как могла. После тридцатого броска, когда кошка или отскакивала от дерева или летела в небеса и бессильно падала вниз, Кеннет жестом подозвал Велергорфа.

— У тебя есть какие-то идеи, чтобы мы не завязли тут на остаток дня?

Татуированный десятник ухмыльнулся недобро.

— Конечно, господин лейтенант. Я предложил помощь, но Нур сказал мне отвалить.

Офицер нахмурился.

— Вархенн, у нас нет на такое времени.

— Знаю, господин лейтенант. Но люди устали, они невыспавшиеся и голодные. Дадим им немного отдыха. И развлечений.

Кошка полетела вверх и замерла на половине подъема, поскольку один из солдат неосторожно наступил на веревку. Злые крики и свист заглушили проклятия кидавшего.

Лейтенант с десятником подошли к солдатам Нура: уставшим, запыхавшимся и красным от усилий и злости. Каждый из них уже попытался забросить кошку как минимум несколько раз, но стена, похоже, лишь насмехалась над их усилиями.

— Дайте кинуть мне. — Велергорф протянул руку с почти извиняющейся улыбкой, приклеенной к губам.

— Ага. — Мощный Фенло еще не уступил, только глянул злым глазом на вершину стены, отмерил пять футов веревки, заканчивающейся кошкой, и раскрутил ее со свистом в размытый диск. — Чтобы ты потом говорил, что мы, парни из пятой, просто ува… у-у-ух… — метнул кошку вверх, — увальни.

Вся рота следила, как четырехзубая кошка летит вверх, увлекая за собой веревку. И как замедляется, зависает на миг и падает обратно.

Фенло Нур выругался. Даже не слишком грязно.

— Ладно. — Он поднял кошку и вручил Велергорфу. — У тебя три попытки. Если удастся, я первым взойду наверх и лично тебя втащу.

— Одна.

— Что — одна?

— Одна попытка.

Несколько стражников пятой насмешливо фыркнули. Нур прищурился.

— Если тебе удастся с первого раза, то мы втащим туда не только тебя, но и твою десятку, верно, пятая? — Ему ответил хор сдержанных согласий. — Но если тебе не удастся, вы станете бросать, пока не получится, — и поднимаете нас.

Лица стражников из десятки Нура прорезали злобные ухмылки. Велергорф глянул на их командира, потом на Кеннета.

— Мы можем, господин лейтенант? Очень соблазнительные условия.

— Я знаю это выражение лица. Это не «побиться о заклад», это экзекуция.

— Ну, не я тянул его за язык. — Взгляд татуированного сержанта выражал чистейшую невинность. — Да, всегда есть шанс, что такой старик, как я, просто на один раз больше, чем нужно, получил в своей жизни по голове и теперь ведет свою десятку к проблемам.

Вся рота поедала их глазами, а несколько солдат даже ногами переступали от нетерпенья. У Кеннета мелькнула кислая мысль: вот что бы сейчас подумал о них Борехед? Стоят на палубе самого большого чуда со времен Войн Богов, а в голове у них — одни дурацкие шуточки. Но на самом деле на мнение шамана ему было наплевать.

— Ладно. Принимаю заклад. Если удастся, пятая втягивает вверх вторую, если нет, то вторая — пятую. Один бросок, никаких попыток, поправок или стонов, что, мол, веревка запуталась.

Десятники отсалютовали.

— Слушаемся.

— Сколько времени тебе нужно, чтобы приготовиться?

— Несколько минут.

— Четверть часа, чтобы потом не было разговоров, что тебе не хватило времени.

Ну и следовало дать людям время на то, чтобы сделать ставки.

— Как только зацепим веревку — поднимаемся. — Кеннет указал рукой на верх стены. — Съешьте что-нибудь, выпейте. Берф, приготовь псов к подъему. Всех. Ахерских тоже. Андан, сооруди упряжь для шамана. Цервес, если ты уже поставил свою часть жалования, займись охраной. Не хочу никаких неожиданностей.

Цервес Фенл поправил кожаный шлем.

— А вы, господин лейтенант, на кого ставите?

Кеннет послал десятнику легкую ухмылку.

— Я знаю Велергорфа долгие годы. Я видел, как он выигрывал и проигрывал ставки, но сегодня я — воздержусь. Может, потому, что знаю, что он — выиграет, а потому — тут не будет никакого развлечения, а может, потому, что знаю, что — проиграет, а потому мне жаль денег. Догадайся сам.

Пошли к саням, на которых лежал Борехед. Шаман все еще оставался без сознания, грудь его поднималась в быстром, рваном дыхании, мокрые волосы липли к черепу. Татуировки казались бледнее и словно несколько размытыми.

Кеннету не было нужды звать Нура, чтобы убедиться, что дух, вытянутый либо вырванный из тела ахера, не вернулся. Теперь лейтенанта ждал другой разговор, который он и так слишком долго откладывал.

Он отыскал взглядом группку Крыс. Онелия Умбра все еще стояла между ними, словно и сама была на содержании Норы. Как и командир Крыс, не избегала взгляда лейтенанта.

Кеннет махнул им, остановив жестом другой руки остальных шпионов. Хотел поговорить только с этой парочкой.

Они поколебались, но подошли.

— И зачем ты морочишь мне голову?

Олаг-хес-Бренд решил сразу перехватить инициативу в разговоре. Лейтенант смерил его сверху вниз долгим взглядом. Чернобородый Крыса выглядел заметно худее и бледнее, чем когда они встретились: казалось, это произошло месяцы назад. А еще у него стало куда более угрюмое и сосредоточенное выражение глаз. Это уже не был тот уверенный в себе, нагловатый посланник, убежденный, что рота Горной Стражи будет прыгать по его приказу так долго и высоко, как он прикажет, потому что мрачная тень Норы за спиной давала ему такую уверенность.

Он подвел, не выполнил приказы, а люди, которых он должен был забрать с перевала, и ценнейший из пленников Империи оказались теперь одни боги знают где. А все из-за того, что ему захотелось подшутить над Горной Стражей — и он опоздал с приказами. Все отговорки, которыми он мог оправдаться, не уберегли бы его от наказания, даже если каким-то чудом им удалось бы целыми и невредимыми вернуться домой.

Но несмотря ни на что в нем оставалась некая задиристость. Его карьера разрушена, но он не намеревался бурчать и лаять на весь мир.

Кеннет усмехнулся и понимающе кивнул.

— Из тебя вышел бы хороший стражник, Крыса. Если Нора не захочет платить тебе больше, загляни в Беленден. У нас служат бывшие разбойники, так что для тебя тоже найдется местечко.

Перевел взгляд на женщину. Было видно, что она устала, но, несмотря на круги под глазами и спекшиеся от соли и холода губы, оставалась красивой. Притягивала взгляд.

— Знаете, что я думаю? Думаю, что мы здесь все боимся. Может, мои солдаты слишком быстро привыкли к этому месту. Вероятно, потому, что оно настолько велико, что почти не чувствуем, что плывем по морю. Но они все равно напряжены. Чувствуют беспокойство, даже если не выказывают его. Борехед… — Лейтенант глянул на бесчувственного шамана. — Борехед чуть не обделывался от страха все это время. Твои люди и ты — напуганы, нет… не возражай, хес-Бренд. Ты наверняка понятия не имеешь, что это такое, откуда взялось и что, собственно, значит появление этого корабля, но ты ведь достаточно умен, чтобы понимать: это нечто, что превосходит тебя так же, как горы превосходят простого человека. Мы можем все здесь погибнуть, и никто в Империи не узнает, что с нами случилось. А даже если мы отсюда выберемся, руководство Норы закроет нас в темном месте, откуда мы не выйдем до конца света.

Он замолчал, всматриваясь в лицо женщины. Та даже не моргнула.

— Слишком длинная речь, но дело в том, что единственная, кто сохраняет странное спокойствие, — это ты, моя дорогая «графиня». — Она вздрогнула при звучании титула и, как ни странно, чуть зарумянилась. — Я приказал незаметно понаблюдать за тобой, Онелия Умбра. Все эти последние дни. Ты тоже боишься, но… не смотришь по сторонам, не удивляешься тому странному, что мы вокруг видим, ты просто-напросто не поражена всем этим. У твоего страха есть имя, то есть ты знаешь или догадываешься, куда мы попали. — На миг он замолчал, не сводя взгляда с женщины. — Борехед утверждает, что это корабль Бессмертного Флота. Якобы некогда, во времена Войн Богов, сей Флот плавал по нашим морям. Ты когда-то слышала это название? Знаешь, что оно означает?