Каждая мертвая мечта - Вегнер Роберт M - Страница 67

— Отчего же?

— Оттого что в любой афраагре хватает свободы, если речь о таких делах. Никто не заплатит за то, что может получить даром. Или почти даром. И наверняка не столько, чтобы ты смогла с этого выжить. Говорю о д’яхиррах, конечно, поскольку разные племена подходят к такому по-разному, но ни в одном нет женщин, которые живут с телесных наслаждений. В этом нет смысла. Да и семья такого не допустит. Садись, угощайся.

Они сели. Авелонея налила себе вина, смочила губы, а ее темная помада оставила след на хрустале бокала. Такие разговоры перед тем, как перейти к важным делам, были их ритуалом. Длинный Палец все время считала себя слугой Великой Библиотеки, а потому собирала знание с жадностью обезумевшего скупца, а Деана была единственной из иссарам, кто так охотно и откровенно знанием этим с ней делился.

— Вы убиваете таких женщин?

— Нет. — Деана иронично рассмеялась. — Ты продолжаешь видеть в нас грубых варваров? Есть же и другие методы. Впрочем, у нас… знаешь, я как раз подумала об этом: обычно у нас куда больше женщин, чем мужчин. Парни отправляются за своими приключениями, зарабатывать золото наемными мечами, проводя караваны пустынями, сражаясь с другими племенами. Девушки тоже могут, но, во-первых, купцы охотней нанимают мужчин, а во-вторых, большинство из нас просто не хочет этого. Нас не тянет в сражения и доказывать всем вокруг, что у нас есть яйца. Мы чаще остаемся дома, а потому нередко на одного мужчину в афраагре приходится по две женщины. Нужно совсем мало, чтобы получить благоволение хотя бы одной из них. А вот если девушка слишком полюбит такие развлечения и подарки от своих партнеров, семья закроет ее на несколько месяцев в доме, над пяльцами или при жернове, чтобы она слегка пришла в себя. Потому у нас нет такого слова… как там ты сказала?

— Аакхара. Это больше, чем просто портовая девка, но меньше, чем роскошная содержанка. В последнее время они часто наведываются во дворец.

Деана забарабанила пальцами по хрусталю, налила себе легкого вина, разведенного водой с медом.

— Прикрой глаза, — приказала она.

Библиотекарь зажмурилась. Деана отвела в сторону экхаар, сделала несколько глотков, внимательно следя за лицом женщины. Это был олумней — ритуал доверия, который она позволяла себе только с тремя людьми. С Варалой, Сухи и Авелонеей. Ни с кем больше, даже с Самием, ведь дети бывают безрассудны. Для иссарам это нечто очень интимное и личное. Я открою лицо, доверяя, что вы закроете зерцала своей души и не попытаетесь украсть моей. Библиотекарь до сих пор казалась потрясенной и глубоко впечатленной этим доверием.

Деана отставила бокал и снова закрыла лицо. Ей нужны были эти несколько минут, чтобы присвоить новое знание и перековать его на собственные вопросы.

— Все. Отчего лакхары начали проведывать дворец?

— Потому что Дом Женщин стал почти недоступен для мужчин. Кроме того, ты освободила и отправила прочь всех рабынь, а это они обычно утоляли жажду слуг и дворцовых стражников.

— Чудное название для изнасилования. И первая причина, по которой я их отослала. Мужчины слишком много болтают до и после. А вторая — я не доверяю никому с ошейником, даже «атласной». Так говоришь, что раньше тут цвели, гм, «романы»?

— Естественно. И много. Не только рабыни работают во дворце, верно? Молодая служанка легко может потерять голову из-за дворянина. Или притворяться, что потеряла, за несколько красивых безделушек и шелковое платье. Но сейчас Варала превратила комнаты женщин в крепости. А мужчины… те, кто побогаче, имеют собственных наложниц во дворце или за его стенами, кто победнее — ходит в город или порт, но те, кто между ними, ищут себе общество на вторую половину дня, вечер и ночь. В такой одежде, — Авелонея взмахнула пестрыми рукавами и призывно выпятила грудь, — я куда менее бросаюсь в глаза, чем в библиотекарском белом. Во дворце снова людно, хотя, Деана д’Кллеан, ты наверняка знаешь об этом и сама.

Она знала. Дворец сделался людным удивительно быстро, хотя совсем немного людей сопровождало Лавенереса в его странствии к Оку, где его должны были зарезать в пародии на поединок. Однако Деана, вернувшись в свои комнаты, обнаружила, что нельзя управлять таким большим и богатым княжеством без армии слуг, чиновников, советников, мажордомов и конюших. К счастью, одним из тех, кто сохранил верность династии, оказался Эвикиат, Великий Кохир двора. Деана и Сухи развязали ему руки в его начинаниях — в те безумные дни сразу после резни на храмовой площади, а он быстро и умело раскрутил машину управления, избавившись при случае от многих своих врагов во дворце. Но новые чиновники, которых он принял на место отправленных прочь, быстро выросли в неисчислимые ряды бюрократии.

Деана тяжело вздохнула, привлекая к себе внимательный взгляд сидящей напротив библиотекаря.

— Снова проблемы?

Вопрос был глупым, оттого она лишь пожала плечами.

Проблемы? Ее жизнь состояла не из проблем — из серии бесконечных стычек. Порой триумфальных, чаще же таких, результата которых она не понимала и сама. Ежедневно как Госпожа Пламени она подписывала десятки бумаг, декретов и документов, которые подсовывал ей Эвикиат. Порой даже не понимала, что подписывает, поскольку составлены те были на Языке Огня, а его она не слишком-то хорошо знала. Но кроме князя она была единственной персоной, которая могла войти в Око, ее подпись имела вес. Новые законы — военное положение во всем княжестве, уменьшение привилегий городских советов, подати и налоги… Великий Кохир сперва объяснял Деане, что он ей подсовывает и отчего необходимо издать новые декреты, но в последнее время у нее не было ни времени, ни желания выслушивать эти доклады. Она просто подписывала.

Она доверяла негоднику по одной простой причине — он выказал безусловную верность княжескому роду, а это значило, что, пока жив Лавенерес, Эвикиат станет действовать во благо Коноверина. К тому же его верность по странной, выкрученной логике местных, касалась и ее, и ребенка, которого Деана носила.

И этого должно было хватить.

В конце концов, у нее ведь имелись и успехи. Дворец работал все лучше, княжеская армия собиралась под городом, рабы или сбежали, или, скованные страхом, не смели даже дышать. Посольства из соседних стран убеждали ее в лояльности и в полной поддержке Пламени Агара. Правда, за этими словами не шли ни деньги, ни войска в помощь, но по крайней мере большая часть окрестных владык, казалось, признавали ее положение.

Иссарские воительницы, которых она наняла, ежедневно учили девушек из Дома Женщин основам обращения с оружием. Естественно, речь шла о банальнейших вещах: как держать саблю, как замахиваться для удара от запястья, а как — от локтя и как носить оружие так, чтобы оно не угрожало тебе самой. Расх вела обязательный час тренировок утром и два — вечером. А занятия эти сопровождались болью и кровью, слезами и синяками. Но еще и диким каким-то упорством.

Но важнейшие изменения воительница постарше ввела в самом Доме Женщин.

Ознакомившись с расположением комнат, беседок и садов в этой части дворца, она начала действовать. Некоторые переходы были наглухо закрыты, около других — поставлена стража, дорога к комнатам Лавенереса стала настолько длинной, извилистой и запутанной, что легко было на ней потеряться. К тому же каждые два-три дня она менялась, разблокировались одни переходы и закрывались те, что существовали ранее. Деане уже пару раз пришлось просить, чтобы кто-то указал ей путь к князю. Но она не протестовала и не жаловалась. В конце концов, для этого она и наняла Расх и’Ванну.

Малые успехи, мелкие победы и гигантская куча проблем, чье решение вызывало к жизни новые неудобства.

Авелонея всматривалась в завесу на лице Деаны, ожидая, похоже, ответа.

— Проблемы? — повторила она вопрос.

Деана снова пожала плечами.

— У нас говорят: «Будь внимателен, когда пинаешь камень на горной тропе: можешь вызвать лавину».