Каждая мертвая мечта - Вегнер Роберт M - Страница 50

— Может, он замедлится.

— А может, помчится, Андан. А если бы нам это удалось, то что? Хочешь дрейфовать на этих бревнах посреди океана? Или ты умеешь маневрировать? Вот это была бы неожиданность, десятник.

Коренастый сержант махнул рукой в сторону выхода из комнаты, которую обследовал Велергорф.

— Ну так как, господин лейтенант, рубим эту дверь?

Кей-Треффер, как всегда, был конкретен.

— Нет. Скажу более, мы укрепим ее еще парой досок. Если там и правда тепло и сухо, мы можем использовать комнату как укрытие.

— Слушаюсь, господин лейтенант.

— Хорошо, Вархенн. Мы не спустимся туда все: скажем, половина отдыхает внизу, остальные осматриваются тут и контролируют палубу. Посменно. Меня интересует палуба, те остатки столбов. Хочу добраться до кормы, потому что на всех кораблях там находится руль.

В их глазах разгорался вопрос.

— Он поворачивал, — пояснил Кеннет. — Когда мы убегали по льду, он поворачивал и замедлялся. Потом повернул еще раз, на восток. А это значит, что кто-то им управляет. Вам не интересно, кто именно?

Они кивнули, мрачно кривясь. Им было интересно. Такой интерес раздражает до свербежа и заставляет кипеть кровь.

— Последний вопрос. — Кеннет смотрел на сержантов, переводя взгляд с одного на другого. — Как люди? Держатся?

Велергорф первым пожал плечами.

— Справляются. Пока есть работа — нет времени на раздумья. Некоторым страшно, но это не дурной страх, не такой, что отнимает разум и высасывает силы, а хороший, велящий быть осторожным, не лютовать, а думать. Ты жив, и еще есть надежда, что живым и останешься. Потому — не все плохо. Другие говорят: мы провели самый большой в мире караван через горы, мы сражались во Мраке, а потом вышли оттуда прямо в битву сотен тысяч кочевников и Фургонщиков. И мы все еще живы. Корабль размером с город не настолько уж и страшен рядом со всем этим, справимся и с таким.

«Другие говорят». Конечно, десятник, конечно.

Бергх блеснул ухмылкой из бороды.

— Тут горцы, господин лейтенант. Если ты видел лавину, завалившую село, если ты плевал в глаза горному медведю или взобрался по стене в тысячу локтей, то мало что сумеет тебя испугать. А кроме того, эта хрень настолько велика, что легко позабыть, что это корабль. Сейчас, например, и качка почти не чувствуется.

Корель-дус-Одерах, новый десятник Восьмой, покивал.

— Это было хорошее решение, господин лейтенант, пусть и безумное. Атаковать плавающую гору… Хороший приказ. Когда бы не он, мы бы кормили рыб. И парни знают об этом.

Кеннет уже собирался напомнить, что не все это вспомнят, но вовремя прикусил язык. Они уже попрощались с погибшими, а призывать их назад принесло бы неудачу.

— Хорошо. Но если вы увидите, что кто-то на грани, — дайте знать. Это приказ.

— Так точно! — Они отсалютовали неожиданно четко, по-военному.

— Хорошо. Четные десятки отправляются вниз, усиливают двери, а потом — обогреваются и отдыхают. Можно развести огонь, но такой, чтобы просто согреться и разогреть еду. Возьмите несколько кусков дерева отсюда. Только осторожно, я не хочу пожара. Собаки и нечетные десятки контролируют наверху. Когда подкрепимся, я беру свою десятку и пятую — пойдем проверим дома на середине корабля. Поищем дорогу на корму. Третья и седьмая остаются тут, присматривают за Крысами и за всем остальным.

— За чем — «остальным», господин лейтенант?

— Еще не знаю, Церес. Но падальщики обычно пожирают трупы тех, кто за этим «остальным» не присматривал.

Ему удалось вызвать несколько кривых ухмылок. Вот и славно.

— За работу!

Исследованию носа и середины корабля они посвятили несколько дней. Для разведки Кеннет выбрал своих людей и десятку Фенло Нура, рассчитывая на его талант. В этот момент только хмурый десятник и Моива Самрех обладали чем-то, что можно назвать магическими способностями, но крысиной колдунье он не доверял настолько, чтобы брать ее с собой. Кроме того, он немного надеялся, что они сумеют отыскать хотя бы следы Борехеда, а умения Нура видеть духов в этом случае оказались бы куда полезней, чем какая-то там Жгучая Игла.

Здания были целым городом. Им удалось увидеть улочки, небольшие площади и даже подобие рынка. Корабль в этом месте расширялся ярдов на двести, а дома тянулись, куда ни глянь. Сколько людей могло тут жить? Две, три тысячи? Понять было непросто, большинство строений оказались разбиты и, похоже, сметены с палубы, и только невысокие контуры стен свидетельствовали о том, где они стояли. Там, где разрушения были поменьше, в нескольких местах остались даже целые четырехугольники стен — и тогда становилось понятным, что некоторые дома поднимались на три, а то и на четыре этажа.

В путанице бревен поменьше и гнилых канатов посреди городка лежал огромный столб, вырванный, скорее всего, из палубы. Клочья толстой ткани, саваном покрывающей его, выдавали предназначение конструкции.

Мачта.

Одна из многих, которые, похоже, некогда гордо вставали к небесам.

Все из того же материала, что и корпус. Из дерева настолько черного, что непросто заметить слои на его поверхности, и столь твердого, что непросто его рубить. Даже материал паруса выглядел словно сотканным из толстых, древовидных волокон.

Они осторожно ходили меж домов. Кеннет распорядился, чтобы шли под охраной, каждый солдат все время находился в поле зрения как минимум двух других. Они не знали, есть ли дыры и здесь, как на носу, а кроме того, в голове лейтенанта все еще оставался образ комнаты с дверьми, забаррикадированными изнутри. К счастью, улочки были достаточно широкими, чтобы не приходилось использовать специальные фокусы вроде обвязывания веревками.

Там, где остались стены, люди могли дивиться точности соединения балок, четкости выполнения затесов. Уцелевшие двери идеально подходили к косякам, в стенах не было ни дыр, ни щелей. Несколько фрагментов крыш с — кто бы мог подумать! — деревянным гонтом, казалось, давали неплохую защиту от дождя и снега. Тут тоже получилось бы неплохое место для лагеря, решил Кеннет. Даже лучшее, чем дыра в корпусе, откуда нет пути к бегству. Если сегодня они не найдут дорогу на корму, завтра утром перейдут сюда.

Багор, один из людей Фенло Нура, вошел в ближайший дом, один из тех, в которых сохранилась большая часть крыши и стен. Кеннет смотрел сквозь дверь. В комнате было ярдов восемь длины, шесть ширины, один вход и два окна на противоположных стенах, а остатки крыши говорили, что это не просто сельский дом. Стол тут, как и в помещении под палубой, прикреплялся к полу, а из стен вырастали полки. И внутренности комнаты были чернее, чем остальной корабль.

Багор проехался ладонью по столу, подняв в воздух тучу черной пыли.

— Тут горело. — Он осмотрелся вокруг, подошел к стене и поцарапал ее ножом. — Везде горело, господин лейтенант. Причем — сильно.

Ударил в одну из полок, и та отвалилась от стены несколькими кусками.

Ну вот и нечто новое. Поджечь это дерево — для такого требовалось немало масла или же использовали магию. Да и то, как видно, не добились большего, чем осмолить стены изнутри. Багор понюхал гарь, нахмурился и — словно что-то пришло ему в голову — сунул это в рот.

— Проголодался?

— Немного, господин лейтенант. — Стражник улыбнулся, обнажая почерневшие зубы. — А кроме того, уголь хорош для освобождения от газов.

— Сегодня ты спишь снаружи. — Нур перебросил арбалет в другую руку, протянул руку через порог внутрь комнаты и проехался пальцем по стене. — Это то, что я думаю?

Сунул палец в рот, попробовал, сплюнул черной слюной.

— Соль. Пожар гасили морской водой.

В принципе, это было очевидным, они же находились на корабле, где для гашения огня навряд ли использовали бы пресную воду, но выражение лица десятника указывало, что он имел в виду что-то другое.

— Могу я кое-что проверить, господин лейтенант?

— Давай, только чтобы мы это видели.