Каждая мертвая мечта - Вегнер Роберт M - Страница 138

— А ты полагаешь, что это был свет? — Альтсин махнул рукой, переплавляя Силу в поток воздуха, и остатки двери вместе с косяком полетели в темноту.

И упали вниз. Как минимум с десятка футов.

— Пойдем, лейтенант, покажу тебе твою метель.

Офицер приблизился и оперся о край дыры, молчал несколько долгих мгновений, а потом выругался. Тихо и бессильно.

Они находились на краю большой ямы, собственно, пещеры, пробуренной во внутренностях живого корабля. Длиной и шириной она была ярдов в сто. Световое копье, прожегшее дверь, полетело дальше, воспламеняя все на своем пути, а потому на противоположной стене теперь пылали некие странные конструкции, а один из больших, словно столетняя ель, столпов, поддерживающих потолок, разгорался ясным огнем. Потому они видели все отчетливо: гигантские дуги ребер корабля, воду между ними, какие-то шарообразные конструкции диаметром в несколько ярдов, прицепленные к стенам. Именно они и горели теперь на противоположном конце ямы, а десятки созданий убегали оттуда, издавая сверлящий писк.

Эти конструкции, по крайней мере, объясняли, куда подевались ткани и гобелены со стен. А еще — Альтсин чуть выглянул и присмотрелся к висящему в паре десятков футов шару — кожи, содранные с пойманных членов экипажа.

Часть солдат вернулась в комнату, но никто не отзывался. Потому что не было смысла тратить слова. Жутких шаров, которые не охватило пламя, было как минимум двадцать, и из каждого уже выливался поток тварей. Сколько их могло быть? Несколько сотен? Тысяча? Это не имело значения, поскольку даже части стаи, которая клубилась теперь внизу, хватило бы с лихвой, чтобы прикончить Шестую. Если эти твари забрали их товарищей сюда, то понадобился бы полк тяжелой пехоты, чтобы очистить эту пещеру.

Вор перегнулся сильнее. К двери, которую он прожег, вел подъем в виде кучи мусора. Он поджег ее и быстро отступил от волны жара.

— Это даст нам некоторое время. Убегаем.

Лейтенант даже не двинулся с места.

— Сожги остальное.

— Что?

— Подожги остальное, чародей. Сожги все.

На лице офицера были написаны бессилие и чистый гнев. Вор понимал это, но не собирался выполнять его приказы.

— Я не стану разводить сильный огонь в брюхе корабля. Даже если это черное дерево плохо горит. Ты не знаешь, что значит пожар на корабле, солдат. Если хочешь остаться — оставайся, но время у нас кончается.

Рыжий лейтенант тряхнул головой, словно просыпаясь от дурного сна.

— Хорошо. Возвращаемся. И бегом. Берф, ты ведешь. Нур, идешь последним и, если удастся, блокируешь двери. Желудь, ты со мной. И лучше, чтобы в случае чего у тебя нашлось под рукой какое-то колдовство. Выдвигаемся!

Они побежали трусцой в сторону выхода, а за ними, сквозь треск огня, неслись писки орды — все громче и яростней.

Они закончили эвакуацию. Последние солдаты взобрались на надстройку, потом втянули веревки и выставили охрану. Видение сотен тварей, вылезающих из-под палубы и бросающихся на штурм их позиций, привело к тому, что нынче ночью никто не сомкнул глаз.

— Господин лейтенант.

Велергорф подошел к офицеру медленно, двигаясь неторопливо, словно боясь, что любой его внезапный жест вызовет взрыв. Кеннет заметил уже, что все ходят рядом с офицером как вокруг протухшего яйца.

— Говори.

Десятник снял шлем, почесал голову, вздохнул. Наконец набрал в грудь воздуха и быстро произнес:

— Вы не могли их спасти.

— Знаю. — Лейтенант сжал кулаки. — Но это не имеет значения. Я ими командовал, и это моя вина.

— Вы не можете обвинять себя за каждую смерть, потому что…

— Я не виню себя, Вархенн. Такова уж доля солдата: мы порой гибнем. Но одно дело — пасть в битве или в пути, а совсем другое… вот так. Ты не видел того… того гнезда под палубой. А этот проклятый чародей не захотел его выжечь. Просто отказался.

— Он из морского города. Знает корабли лучше нас. Может, он и прав насчет огня.

Оба взглянули в сторону носилок, где Желудь склонялся над Борехедом и водил ладонями вдоль тела шамана, словно гладил невидимый кокон. После того, что он показал внизу, ни один из стражников не пытался ему помешать.

— Он не простой глупый подмастерье гильдии магов, правда, господин лейтенант?

— Нет. Не после того, что я видел. В битве он быстр как…

— Я слышал об этом, господин лейтенант. — Велергорф прервал его наперекор уставу, что, пожалуй, излишне хорошо говорило, насколько он нервничает. — Но быстрее ли он дюжины стрел?

Кеннет вздохнул. Порой его старый десятник думал удивительно по-бандитски.

— Ты застрелишь того, кто спас двух наших? И благодаря кому мы ушли живыми и здоровыми с нижних палуб?

— Нет. Но если наши и его дела невозможно будет совместить, я хочу иметь хотя бы какие-то аргументы для спора.

Лейтенант почти рассмеялся.

— Ты не видел, что он показал внизу. Знаешь же, что я чувствителен к магии? Ну да. Обычный маг должен концентрироваться некоторое время, черпать Силу из аспектов, а такое изменение потенциала обычно приводит к тому, что я чувствую много странного. И не только я, другие тоже. И собаки. Собаки должны с ума сходить и ссаться. А там внизу он просто протянул руки и — фру-у-у! Захреначил, словно боевой маг. С ходу, совершенно без подготовки. Нет, Вархенн, я не хотел бы с ним сражаться без поддержки как минимум половины полка. Или великого боевого мага. Если наши и его дела окажется невозможно совместить, мы станем вежливо вести переговоры, а потом — уступим.

Чародей встал, вытер руки о рясу с таким выражением на лице, словно окунул ладони в экскременты, и подошел энергичным шагом.

— Твой шаман умирает.

— Он не мой.

— Забавно. Глядя, как хорошо ты приказал его перевязать и как ты о нем заботишься, я бы мог подумать иначе. То, что схватило одного из его духов, теперь высасывает его силы. Я не знаю этой магии, но выглядит все довольно мерзко. Нам нужно войти в ту надстройку.

Кеннет и сам планировал сделать нечто подобное. В конце концов, это было место, где он предполагал найти ответы на несколько вопросов.

Например, кто правит этим проклятущим кораблем и не могли бы они подбросить его солдат к берегу.

Но была одна небольшая проблема.

— Там нет никаких дверей.

Желудь чуть улыбнулся.

— Думаешь, это самая большая твоя проблема? Впрочем, полагаю, что с этим-то я сумею что-нибудь сделать. Идете?

Глава 42

— Вперед! Вместе! Левой! Правой! Левой! Толка-а-ай!

О Владычица, ну и тяжелыми же оказались эти фургоны. Люка со своим плечом даже не пытался занять место при выступающей из борта жерди, но, глядя, как дышат и сопят солдаты, как краснеют от усилия их лица и загривки, почти радовался контузии.

Конструкции Кор’бена Ольхевара были практически гениальными. Боевой фургон верданно снабдил длинными пиками с одной стороны — чтобы слоны не сумели добраться до его бортов, а с другой, от внутренних бортов, отходили четыре солидные горизонтальные жерди. У каждой стояло двое мужчин, и они толкали всю эту машинерию. Фургоны, идущие во главе, двигались размещенными с тылу длинными дышлами, каждое из которых обслуживалось несколькими солдатами.

И так они и шли, шаг за шагом преодолевая сопротивление почвы и людей.

Внутри лагеря маршировали две тысячи лучников. Все, кто умел пользоваться луком и кого Кахель-сав-Кирху придерживал именно для такого момента. Четыре отряда, насчитывающие по пятьсот людей каждый, по приказу офицеров поднимали оружие и посылали залп над линией шелковых полотнищ, растянутых на шестах.

Они создавали истинную зону смерти вокруг лагеря.

И шли, прикрывая тяжелую пехоту, которой собирались открыть путь к главному удару. Три полка, придерживаемые до сих пор в резерве, лучше прочих вооруженные и наиболее опытные. В том числе и полк Волка, родной отряд Люки-вер-Клитуса.

Он отдал бы все, чтобы иметь нынче возможность идти с ними.