Каждая мертвая мечта - Вегнер Роберт M - Страница 108

— Это честь — принимать у себя прославленного генерала Генно Ласкольника, победителя восточных варваров, — сказала хозяйка шатра.

Кайлеан вздрогнула, застигнутая врасплох. Не тем, что властительница Коноверина пользуется языком Империи, но тем, что говорит на нем настолько совершенно. Ведь даже Кайлеан, окажись она в центральных провинциях, сразу выделилась бы акцентом как дикарка с Востока. Речь этой женщины звучала безошибочно. Словно у рожденной в сердце Меекхана аристократки.

Кха-дар вежливо поклонился и коротко представил ей чаардан. Закрытое тканью лицо Госпожи Ока поворачивалось к каждому, и иссарка одаривала следующего легким поклоном.

— Я рада, — произнесла она в конце. — Прошу, садитесь.

Они заняли места и некоторое время смотрели только в пустые тарелки и бокалы. На Востоке гостей приглашали к столу, который уже гнулся от яств. Деана д’Кллеан, как видно, хорошо читала по их лицам, поскольку отозвалась с явным беспокойством:

— Вы устали и голодны. А тут ужин начинается с того, что гостям подают воду и вино… — Она хлопнула в ладони, и вокруг стола закружили служанки с графинами и кувшинами.

Три бокала перед Кайлеан были наполнены с ловкостью, которая свидетельствовала о прекрасной тренированности слуг. Вода, вино, светлое, словно мед, и темное, словно кровь. На выбор, по цвету.

— Простите, что я не составлю вам компании за едой, — сказала хозяйка. — Обычаи моего народа запрещают мне открывать лицо.

При этих словах Ласкольник встал и низко поклонился, приложив руку к сердцу.

— Обычаи иссарам мне не чужды, госпожа. Оттого ты не должна извиняться перед нами. Однако я позволю себе поднять первый тост. За Госпожу Ока, которая была избрана Агаром-в-Огне, владычицу бриллианта Дальнего Юга, Белого Коноверина.

Он поднял бокал, наполненный золотым напитком. Кайлеан встала, как и остальные, и отпила из хрустального бокала. Легкий, чуть кисловатый цветочный и фруктовый вкус поддразнивал язык. Вино было легким, как облачко. Нужно бы с ним поосторожней.

— Благодарю. — Деана д’Кллеан легким взмахом руки ответила на тост. — Я должна признать, что меня совершенно справедливо предупреждали насчет тебя, генерал.

— Предупреждали?

— Да. Мол, под маской крутого солдата скрывается ловкий дворянин и политик.

Владычица Коноверина снова хлопнула в ладони, и на стол принялись выставлять исходящие паром миски. Главное место занял запеченный ягненок, однако вокруг него громоздились посудины с птицей, свининой, рыбой и паштетами. А еще каша, рис, чечевица, приготовленная как минимум пятью способами, к тому же дюжина соусов. Кайлеан вздохнула и поняла, что взять с собой Бердефа было ошибкой; сейчас ей казалось, что каждое блюдо разрывает ее обоняние божественным ароматом, — и едва успевала сглатывать слюну.

Она сжала зубы и загнала пса поглубже. Что лс, сегодня развлечений у него не будет.

— Я должен признать, что ты оказываешь мне излишнюю честь, госпожа. — Кха-дар красноречиво глянул на служанку, которая, похоже, хотела наполнить его тарелку, и сам положил порцию каши и печеного голубя, после чего обильно полил все соусом. — Я немного крутился подле императора, а потому чуть пообтесался, но мне далеко до настоящего дворянина. Моим людям тоже. Позволишь ли нам самим воспользоваться всей этой красотой? Мы не привыкли, чтобы нам кто-то прислуживал.

Хозяйка кивнула, сделала короткий жест, и служанки быстро покинули зал. И тотчас зазвенела посуда, когда все накинулись на еду. Кайлеан положила себе кусок свинины, ягнятины и шмат жирного каплуна. Уловив взгляд Леи, только пожала плечами. Ну, та же сама говорила, что Кайлеан худеет.

— Интересный способ попросить, чтобы мы остались наедине. — В голосе Деаны звучало легкое веселье. — Однако я все еще остаюсь при своем мнении. Ты носишь маску, за которой скрывается ум быстрый, будто горный ручей, и острый, словно ифир. Нычего странного, что Империя так сильно выражает обеспокоенность твоей судьбой.

Кха-дар глотнул, прополоскал рот вином, а лицо его обрело выражение вежливого интереса.

— Обеспокоенность? Это странно.

— Странно? — Деана д’Кллеан идеально скопировала тон Ласкольника. — Ох, нет, это совершенно понятно. Если бы я была меекханской императрицей и если бы мой лучший командир конницы странствовал в тысячах милях от дома, в самом сердце военной метели, поверь, я бы тоже громко и отчетливо выражала свою обеспокоенность. И, несомненно, приказала бы тебе немедленно возвращаться.

— Это может быть непросто, учитывая, что мы-то как раз и находимся в центре военной метели. Кроме того, ты наверняка слышала, госпожа, что я не слишком покорный человек. На меня не так легко набросить узду.

— Да, я слышала. Но полагаю, что для любого коня найдется лонжа достаточно длинная, чтобы его контролировать. Однако пока что — пейте и ешьте. И рассказывайте. Как там Кровавый Кахелле?

Кайлеан едва не поперхнулась. Откуда она знала? Кха-дар, однако, отреагировал так, словно ожидал этого вопроса.

— Неплохо, госпожа. И еще он зол на родину. За то, что та не делала ничего, чтобы облегчить судьбу рабов в твоей прекрасной стране. Рабов, умирающих от непосильной работы, от кнута, голода и болезней. — Ласкольник встал и положил себе еще одного голубя. — Рабов, выплевывающих легкие на рудниках, умирающих от укусов насекомых при корчевании леса и осушении болот, годами гнущих спины на плантациях и бросаемых в реку с камнем на ногах, когда они уже слишком стары, чтобы работать. Рабов, которых заставляют сражаться до смерти ради развлечения зевак, которых насилуют, пытают и убивают. Уверяю тебя, Госпожа Огня, владычица Белого Коноверина, что Кахель-сав-Кирху был зол на Меекхан за то, что тот не сделал ничего, чтобы исправить их судьбу. И бросил все эти обвинения мне в лицо — а я не знал, куда прятать глаза.

— Верно. — Пальцы иссарской воительницы затанцевали по поручню стула. — Вина Империи кажется бесспорной. Я подумывала, как вы чувствуете себя там, на севере, зная, что каждый локоть шелка, каждое зернышко перца и каясдая унция шафрана, которые вы привозите от нас, омыты слезами и кровью ваших родичей? И как вы чувствуете себя сейчас, во время восстания, когда имперское посольство молчит целыми месяцами, а когда наконец отзывается, то речь идет только о спасении одного генерала? Даже не о его людях… Словно бросать собственных граждан, солдат, которые проливали кровь за Империю, стало в последнее время сутью меекханской политики.

Они обменялись короткими взглядами: Файлен, Нийар, Кошкодур, Дагена, Лея, Йанне Неварив и Кайлеан. Это правда? Кха-дару придется их оставить?

Но Ласкольник взглянул на них с таким выражением лица, словно услышал дурную шутку и не знал теперь, кривиться ему или улыбаться через силу. Она сразу успокоилась. Кха-дар никогда бы не бросил чаардан.

И речи быть не могло.

Их командир взглянул на сидящую во главе стола женщину и задумчиво кивнул.

— Чудесная речь, Госпожа Ока. Почти совершенная. Я думал, что встречу тут забитую девушку из варварского племени, которую вынес к власти каприз огненного божка и которая и платья не сменит, если кто-то из тянущих за веревочки кукловодов ей этого не прикажет. Сказать честно, я думал увидеть за твоим столом еще нескольких человек. Может, Варалу, прежнюю наложницу князя, теперь управляющую дворцом, может — его отравителя или Великого Кохира, который чудесным образом узнал, когда стоит продемонстрировать миру нерушимую преданность — как раз перед тем, как ты выпустила кишки Обрару из Камбехии. И я теряюсь в домыслах, настолько ли несущественен твой разговор со мной — или, напротив, не чрезвычайно ли он важен.

— Речь прежде всего о твоей безопасности, генерал.

Казалось, что Ласкольник на этот раз удивился по-настоящему.

— О безопасности?

— Уверяю, что именно так. Когда бы ты назвал Агара «огненным божком» при одном из солдат Родов Войны, то мог бы потерять голову прежде, чем я успела бы его удержать. И возвращаясь к теме, генерал: если вы находились в лагере рабов, то, возможно, вы принимали участие и в бою с гегхийцами?