Каждая мертвая мечта - Вегнер Роберт M - Страница 100

Они отреагировали именно так, как она ожидала. Оба офицера сжали кулаки и сцепили зубы, Бримгорн Уве пожал плечами, одновременно качая головой, а Умнерес скривился в презрительной ухмылке. Ну конечно. Эти проклятые гегхийцы осмелились войти с армией в нашу страну, а когда проиграли битву, просят о спасении. Пусть ждут; когда мы покончим с бунтовщиками — то займемся ими.

— Я понимаю ваше молчание. — Она встала посредине комнаты. — И уверяю, что сама не знаю, смеяться мне или злиться. Их князик наверняка рассчитывал, что, когда победит Кахеля-сав-Кирху и появится под Белым Коноверином с недобитками взбунтовавшихся рабов, которых приведет в цепях, это поможет ему получить то, что не удалось добыть Обрару из Камбехии.

На миг на лице Умнереса из Лувы проступило презрение, блеснуло в глазах.

— Родовая линия Северной Гегхии вот уже сотню лет не обладает достаточно чистой кровью, чтобы войти в Око, — сказал он.

— Но он не входил бы в Око. Его целью наверняка был соответствующий брак и создание новой династии.

— Брак? С кем… О-о-ох… — Маг скривился, словно Деана приказала ему съесть лимон. — Никто бы на такое не согласился, госпожа.

— Правда, мастер Умнерес? Ты уверен? Князь на белом коне прибывает к городу, держа в руке копье с надетой на нем головой Кровавого Кахелле. А союз с гегхийцами позволяет Белому Коноверину окружить Камбехию с севера и с юга и поглотить за несколько месяцев. Кто бы пытался встать против нас, соединенных армий двух княжеств? Поверь, меня стали бы убеждать в выгоде такого брака всеми возможными способами. Особенно учитывая, что Лавенерес — не мой муж;.

Она ввела их в смущение, как обычно, когда подчеркнула свой статус избранницы Агара на четвертом месяце беременности. Ее это продолжало развлекать.

— Коссе, насколько хорошим офицером был Амвулер Кот?

— Кот? Лучшим из тех, кто служил на западе. Сражался под моим командованием с гегхийцами под Крепостью Четырех Княжеств, утирал нос Вахези, когда те пытались передвинуть пограничные столбы, держал в узде банды на пограничье. Навел порядок вокруг Помве железной рукой.

— Он труслив или глуп?

— Я ведь уже ответил на твой вопрос, госпожа. — Буйвол смешно сморщил нос, словно почуяв вонь. — Нет. Он не такой.

— Понимаю. Я спрашиваю, потому что Амвулер Кот склоняется к тому, чтобы удовлетворить просьбу Сехравина, утверждая, что с силами, которые у него есть, он не сумеет удержать город. Что Помве может пасть в несколько ближайших дней.

Кажется, командир Соловьев хотел что-то сказать, причем такое, что они с Буйволом сразу же схлестнулись бы и Деане тогда пришлось бы лично разоружать аф’гемидов и искать заместителей на их место, но вдруг вмешался Умнерес. Чародей коротко хрипло рассмеялся — прозвучало так, словно квакнула исключительно крупная жаба.

— Впервые в жизни слышу, чтобы высший офицер Буйволов вел себя рассудительно, — сказал он, обрывая смех на половине звука. — Обычно вы мыслите и действуете с такой же деликатностью, на которую указывает имя вашего Рода Войны. Нет-нет. Я не оскорбляю тебя, Коссе. Только утверждаю факт.

— Город должен держаться как минимум месяц.

— Да. Но, когда вы готовились к обороне, еще не знали, против кого вам придется встать. А я видел имперскую армию в деле.

— Ты?

Магу удалось привлечь внимание всех, даже Госпожи Ока.

— Я сражался в войне с кочевниками как наемный чародей. Перед последней схваткой Меекхан разослал призывы по всему цивилизованному миру, предлагая очень неплохие деньги. Естественно, в моем случае речь шла не о золоте — лишь о возможности познакомиться с искусством магии Империи. Оно… интересно. В любом случае я поплыл на север, нанялся на полгода и видел, как сражается меекханская пехота.

— И что же такого ты увидал? — Коссе поднял голову и раздул ноздри, совершенно как раздразненный бык.

— Больше, чем мне хотелось бы… Но я о другом. Их войско подвижное и быстро учится. Оно умеет импровизировать и обманывать. А когда доходит до боя лицом к лицу, бьется яростно и без пощады. И нет, они не лучше в этой игре, чем твои Буйволы. Наверняка вы могли бы встать как равный с равным, возможно, вы даже победили бы их раз-другой. Но они учатся. Все время. Это фундамент их стратегии. В меекханской армии я видел, как обычный солдат приходит со своим лейтенантом к командиру полка, потому что у него появилась идея, как склонить чашу весов будущей битвы в свою сторону. И если это хорошая идея, после такой битвы солдат становится офицером. А потому после трех-четырех стычек они узнали бы ваши слабые точки и ударили бы в них так, как не ударял еще никто. А какую слабую точку они нашли в Помве, госпожа?

Деана вздрогнула, пойманная врасплох. Чародей был хорош: сосредоточил внимание на себе, не позволил разгореться ненужной ссоре, а теперь передавал голос ей.

Но ей он все равно не нравился.

— Стена между Черными и Синими вратами, — начала она, возобновив прогулку. — В ней полмили длины, и она ровная, как тетива лука. И достаточно низкая, хотя над ней трудились некоторое время. Кот утверждает, что вот уже три дня рабы готовятся к атаке на этом отрезке. Подтянули шанцы на триста локтей ко рву и непрерывно атакуют, засыпая ров землей, фашинами и собственными телами. Впрочем, атакуют они по всей длине стен, у них для этого достаточно людей, а потому Амлуверу приходится распылять силы. Через три-четыре дня они окажутся готовы к решительному штурму.

— Без машин? — Командир Соловьев легкомысленно отмахнулся.

— В последнем сообщении были такие слова, как «тараны», «лестницы» и «возможно, осадные башни», Сампоре. — Умнерес опередил Деану. — Лестницу сколотит любой мужик с топором, простой таран и невысокую башню сделает солдат после обучения или сельский плотник. А плотников и прочих ремесленников среди рабов хватает. Когда вы говорили о месячной обороне, то надеялись на дикую орду, которая бессмысленно разбивает головы о каменные стены. Ну, может, несколько лестниц или пара веревок с крючьями. Перестаньте, во имя Огненного Дыхания Нашего Владыки, относиться к ним легкомысленно. Я готов поспорить, что они прекрасно знают даже наши передвижения…

Вуар Сампоре поджал губы.

— Откуда эта уверенность, чародей?

— Оттуда, что туранх Амвулер Кот, офицер опытный и, полагаю, не глупый, как это утверждает присутствующий тут Коссе Олювер, написал, что ждет основного штурма через три, самое большее — четыре дня. Мы, маршируя с нынешней скоростью, будем под городом за пять или шесть дней. Поэтому рабы должны знать, когда мы прибудем, оттого-то они так спешат. Если захватят город, нашей армии придется отступить.

Да. Им уже приходилось разговаривать об этом как о наихудшем развитии событий, хотя тогда речь шла о том, что Помве падет из-за хитрости или предательства. Силы Коноверина не могли бы осаждать город, имея за спиной орду рабов, — и не могли бы отправиться в погоню за остальными, поскольку не знали бы, насколько велики отряды Кровавого Кахелле в Помве. Разделение же с таким трудом собранной коноверинской армии стало бы самоубийством. К тому же ее войска были настроены на быструю кампанию: например, как сообщил ей пару дней назад Бримгорн Уве, их слоны поглощали двести возов корма ежедневно, и его не удалось бы заменить той редкой травкой, что росла на здешних равнинах. Через восемь, максимум десять дней повозки с пищей опустеют, а нет ничего глупее, чем посылать в бой животных, страдающих от голода.

Их планы, проговоренные во время долгих военных советов, исходили из двух возможных вариантов. Первый включал в себя разгром бунтовщиков в решающей битве, второй — хотя все считали его маловероятным — предполагал возможное отступление рабов на взгорья, поросшие лесом. Тогда полные склады Помве должны были обеспечить армию Госпожи Ока провиантом на следующие три месяца, даже если бы горожанам пришлось затянуть пояса, — одновременно стотысячную орду Кровавого Кахелле запирали бы в лесах до сезона дождей, прореживая голодом и болезнями, а каждый раз, когда они пытались бы выйти на равнины княжества, коноверинские войска заступали бы им дорогу.