О чём молчал Будда (СИ) - Борзов Анатолий - Страница 26

Оказывается, это был какой-то клуб, где палили из ружей и не только. Как я отстал от жизни! Приятно вновь взять в руки пистолет, почувствовать холодную сталь. Мы спустились в подвал. Как далеко было нашему старому тиру! Все на высшем уровне — кругом автоматика.

Для разогрева чтобы почувствовать оружие, я сделал несколько выстрелов. Привычно зашумело в голове, в нос ударил запах пороха. Григорий Аркадьевич стоял невдалеке и наблюдал. Я же забавлялся как мальчишка — палил по мишени. Сначала в классической, уже забытой стойке, заложив левую руку за спину. Получилось неплохо, краснеть не пришлось. Григорий Аркадьевич одобрительно кивнул, когда на металлическом тросе подъехала мишень. Еще? — Я лишь поправил наушники и загнал новую обойму. Сейчас я стрелял на время — лепил, словно забивал гвозди, — один, второй, третий… а напоследок сделал кувырок вперед и поставил окончательную точку.

— М-м-да, — как-то неопределенно усмехнулся он.

— Я протянул еще дымящийся пистолет.

— Ну уж увольте, — замахал руками Григорий Аркадьевич, — сроду не держал в руках оружие. И все у вас так стреляют?

— Все — не все, но стрелки всегда были. Сколько с меня за удовольствие?

— Оплачено.

Поднялись наверх и вновь сели за столик, где появились два бокала — прежде их не было. И в зале никого не было — мы сидели вдвоем.

— Тоже оплачено? — кивнул я и взял коньяк.

— Вы, Дима, — милиционер, и всегда им были, — произнес Григорий Аркадьевич, не спеша ко мне присоединиться. — Лишний раз тому свидетельство, как вы стреляли. Сколько времени не держали в руках оружие?

Я улыбнулся и сделал глоток.

— У меня есть знакомый, отличный парень и балагур, — сказал я. — Любит песни, хотя голосом не владеет. А еще он играет на баяне, но только в компании, когда попросят…

— Понимаю, — опередил меня Григорий Аркадьевич, — ваш товарищ прекрасно играет, хотя делает это от случая к случаю. Пистолет — не гармонь, уважения требует и внимания. Я не прав?

Умный, зараза, мужик — этот Григорий Аркадьевич. На мякине не проведешь. Хотя я и сам был удивлен результатами стрельбы.

— А может, вам лицензию сделать? Экий талант пропадает. Озадачили вы меня, Дима. Не на своем вы месте — обувной магазин, водитель у капризной женщины. Где же ваше самолюбие?

Ну вот и приехали. Григорий Аркадьевич ненавязчиво подвел меня к главному — кто есть Дима Скворцов? Он, случаем, не секретный агент, работающий под прикрытием?

— Грехи мучают? — нагло заявил я и вновь глотнул коньяка — он же халявный.

— А кто без греха? Покажите мне этого счастливого человека? В книге бытия что сказано? Не судите и судимыми будете. В ответе я за Эллочку — слово дал, а ты, Дима, слишком близко к ней подобрался. Вот я и думаю, ищу причину. Прогнать — не проблема, а кем будет другой? Со временем она, конечно, сама разберется — решит, кто ей нужен. Вас это удивляет? Женщине постоянный присмотр требуется — такие они существа. Взбалмошные, капризные, самостоятельные, а без присмотра никуда. Вроде и другие времена на дворе, а все идет своим чередом и когда-нибудь вернется на свои круги.

Григорий Аркадьевич глянул на часы.

— Будем считать — поговорили. Сейчас подойдет машина и вас отвезет. Эллочке ничего объяснять не нужно — она в курсе. Сказал, повезу вас в тир. Может, и в самом деле оформим на вас лицензию, а там и поглядим.

Григорий Аркадьевич вскоре ушел, не прощаясь, — встал и вышел прочь. По правде, он меня несколько удивил — слишком интеллигентен. Где он настоящий — сейчас или прежде? Другой вопрос — наша беседа. Чья это инициатива? Толком ничего не сказал, однако выводы сделал. Григорий Аркадьевич дал слово. Может случиться, он действительно взвалил на себя груз ответственности и приглядывает за Эллой Сергеевной — этакий умудренный опытом старый богатый папик. Элла Сергеевна — шалунишка, по вечерам балуется тем, что разбивает в хлам машины. У Эллы Сергеевны тяжелое детство и она, бедняжка, не наигралась. Диму Скворцова с испуга приняли за секретного агента, а чтобы легенда выглядела достоверно, выперли из органов и на некоторое время забыли. А когда он не спился и прошел иные испытания, вспомнили и решили дать важное задание — внедрили в банду.

— Кто заказывал машину? — спросил мужчина. Еще один идиот. Если в зале кроме меня никого нет, кто еще мог заказать машину? Я дохлебал коньяк и вышел вон. Затем вернулся и надел пиджак — он мне еще пригодится.

Я не только влез в ближний круг Эллы Сергеевны, я торчу в нем, как поплавок. Иногда меня дергают и наблюдают, как я себя поведу. Я ныряю вниз, затем устремляюсь вверх, и никто ничего не понимает. Вскоре мне дадут пистолет и я буду приезжать в тир шлифовать свое мастерство — не дрыхнуть в машине, а дырявить мишени и кувыркаться. Дима — ты крутой парень! У тебя желтый цыпленок, новый пиджак с одной пуговицей, а еще будет пистолет и микрофон в ухе! Вот только с кем ты будешь говорить?

Спустя три часа я управлял другим транспортным средством — катил перед собой огромных размеров тележку. Я — на задании, а чтобы его качественно выполнить, мне вручили инструкцию — отпечатанный на компьютере лист бумаги. Я должен купить какой-то хрени — тридцать пять наименований. Элла Сергеевна вручила. За ней заехала машина, кажется, Ауди — огромных размеров черный сарай с тонированными стеклами. Не удивлюсь, если завтра меня отправят в прачечную — еще одно секретное задание. Без оружия никак не справиться.

Что нынче предпочитают наши господа на ужин? Понимаю, почему мне всучили распечатку, а не написали от руки. Дима Скворцов — неандерталец, он никогда в жизни не знал, что существуют на свете… сейчас прочитаю по слогам. И по слогам не получается, нужно передать продавцу — пускай разбирается сама. Одним словом, какие-то морепродукты — креветки, кальмары, осьминоги, мидии и прочая гадость. Виски, оказывается, бывает разным — у меня пошла кругом голова. Хотя впечатление произвел сильное — все бросились мне угождать, с глубоким почтением, если не трепетом укладывая коробки со спиртным.

— День рождения, — слегка покраснев, объяснил менеджеру, — давно не виделись, еще со школы.

Мне сделали скидку, которую я тут же наглым образом присвоил — сунул в карман. И карточку подарили — там приз какой-то разыгрывался. Еще минут десять все это богатство заталкивал в машину.

Меня окликнули, и подошла моя бывшая. Думаю, она наблюдала, как я сражаюсь с горой продуктов, и не удержалась.

— Скворцов? Тебе помощь не нужна?

— Это не мое, — первым делом сообщил я. — Ты же знаешь, кроме пельменей я ничего не ем.

— А что за пиджак? И почему на нем одна пуговица? Или пиджак тоже не твой?

— Не строй из себя дуру, лучше положи спиртное в салон. Только, ради бога, — осторожно. Одна бутылка стоит… — я заткнулся, чтобы ее не волновать. — На следующей неделе верну долг. В рублях можно? Или в долларах? Как поживает…

— Вадим, — напомнила она, — хорошо поживает. Он тебя и заметил. Сказал — ничего себе, должничок! Ты глянь — у него покупок на десять тысяч!

— Я же сказал — это все не мое!

— Скворцов, ты что — мальчик на побегушках?

Удар ниже пояса — я проглотил обиду. Она у меня всегда не думает, что говорит.

— А эта машина, значит, тоже твоей мадам? Ну и вкус! Могу представить, какое нижнее белье она носит!

— Элла Сергеевна, — набравшись иронии, заявил я, — вообще не носит нижнего белья.

— Проверял?

— Нет, помогал снимать.

— Хам!

— Сама дура!

И она разбила мне бутылку — грохнула о землю. Прощай, моя скидка! Сейчас мне залепят по лицу — я пригнулся, словно желал убедиться, разбита ли бутылка. Огромный город, множество магазинов, двадцать четыре часа в твоем распоряжении. Они живут совсем в другом районе — она и Вадим. К чему тащиться в пробках, стоять на перекрестах и нервничать? Ответ на удивление прост — чтобы встретиться с Димой Скворцовым. Она меня преследует, не может забыть и каждый раз выдумывает всякую всячину.