Драконьи норы и другие ловушки (ЛП) - МакГи Шеннон - Страница 32

Я надеялась быстро заснуть, но сон не спешил возвращаться ко мне. Это была неуверенность в том, что меня напугали. Образы этого Мигеля продолжали мелькать у меня перед глазами. Почему никто не рассказал мне о нем? Был ли он таким же молодым, как я? Был ли он сильным или беспечным? Каждая его версия противостояла лучшим представлениям моего воображения о дрейках и терялась в них, а дрейки были сами по себе пугающе неизвестны.

В Нофгрине стены спальни Наи были увешаны разными чудовищами, среди которых были и драконы, вышитые по всей длине, но они были стилизованы. Марайя смогла показать мне несколько более точных набросков, но я знала, что ничто не может подготовить меня к тому, какими они были в реальной жизни. Я выросла с грифонами, и каждый год они все еще шокировали меня своей странностью.

«Все будет хорошо», — повторила я про себя и заставила поверить в это. Толку от этого было мало. Сон по-прежнему не шел, но я решила, что это к лучшему. Я не знала, смогу ли справиться с очередным кошмаром, который обязательно придет, если мне удастся заснуть.

Вместо этого я лежала без сна, прислушиваясь к различным звукам пустыни. Были некоторые, когда я действительно слушала их. Быстроногие ящерицы и крошечные грызуны с длинными носами и большими плоскими лапами шныряли по песку по своим ночным делам. Я могла бы подумать, что они боятся людей. Может быть, они были благодарны за укрытие от хищников в наших палатках, а также за крошки, которые, несомненно, были брошены во время ужина.

Я позволила этим звукам заземлить меня, а затем отпустить. Когда я немного успокоилась, то попыталась представить себе не только то, как все может пойти наперекосяк во время охоты, но и что я буду делать, если это случится. Это было то, чему Белинда недавно учила меня. Это помогло…немного.

Я слышала потрескивание сторожевого костра, и мысль об этих людях, бодрствующих и пьющих, заставляла меня чувствовать себя неловко, совсем не так, как на охоте на чудовищ в будущем.

До рассвета оставалось несколько часов, когда те, кто сидел у костра, побрели к своим палаткам. Они пробирались между рядами, как и любые пьяные… громко, ругаясь и неуклюже. Я представила, что выговор от командира или ее помощников был в их будущем, что дало мне некоторое утешение.

Когда солнце, наконец, показалось из-за дюн, было благословением начать работу и больше не думать. Если бы впереди был целый день пути, я не была уверена, что сумела бы не свалиться с седла от изнеможения. Несколько раз я ловила себя на том, что мои глаза опускаются, а вес тела соскальзывает с седла то в одну, то в другую сторону. Корица, безмятежное животное, в ужасе навострила уши и неодобрительно заржала, когда это произошло, разбудив меня достаточно, чтобы выпрямиться.

К счастью, мы добрались до Дабскина незадолго до полудня. Когда мы поднялись на вершину одной из самых больших дюн, я начала жаждать вяленой говядины и яблок, которые служили нам едой.

Блеск реки Лорас привлек мое внимание, и, не сразу поняв, что я вижу, я натянула поводья, чтобы лучше рассмотреть. Элла оглянулась, когда больше не чувствовала моего присутствия, и ее глаза прищурились, когда она увидела мое благоговейное выражение, намекая на усмешку, скрытую под платком.

— Что ты думаешь о нашем доме на ближайшие несколько недель?

— Удивительно, — прошептала я серьезно.

Река Лорас была огромной, а здания на дальнем берегу — такими маленькими, что казались булавочными головками. Вода была темно-синей, почти черной, и маленькие кусочки белого усеивали поверхность — парусные лодки, отметил мой мозг. Хотя я никогда не видела их сама, но узнала по описаниям того, как прибрежные люди севера бороздили Западное море.

У меня перехватило дыхание, когда я перевела взгляд на землю перед рекой. Я не осознавала, как сильно соскучилась по зелени, пока не увидела изумрудные окрестности города. В пустыне росли странные кривые деревья и высокие бочкообразные растения с ярко-розовыми цветами и зловещими колючками, но их было мало. В оазисе могла быть трава, но они были еще более редки, и Эдит позволила нам остановиться только на одном, чтобы не искушать нападение.

То, что лежало перед нами сейчас, было обширными и пышными фермерскими полями. Мои глаза жадно впивались в ровные ряды посевов и стада пасущихся животных. Заросли тянулись не более чем на шесть миль, прежде чем растительность начала сужаться и закончилась четкой линией между пустыней и побережьем.

Дорога, по которой мы ехали, шла под уклон вверх, к скалам, круто поднимающимся на границе зелени, а затем плавно спускалась к берегам Лораса. Казалось, песок просто сдуло ветром со стороны пустыни, туда, где корни могли удержать землю.

Колыбель зелени, вот чем был Дабскин. Город не был похож ни на что, что я видела раньше. Дома и предприятия теснились друг к другу на двух самых больших утесах. Стены большинства зданий почти соприкасались, и некоторые из них были встроены в окружающие скалы. Одна главная дорога змеилась между ними. Я предположила, что там могли быть улицы поменьше, но не могла разглядеть их наверняка.

Я взглянул на Эллу. Она смотрела на меня, сверкая глазами поверх платка.

— Ты готова? — спросила она.

Я смущенно улыбнулась.

— Нервничаю.

— Не стоит. Мы войдем и найдем, где остановиться. Мама и помощники встретятся с графом — в Дабскине есть граф. Когда они закончат с этим, то вернутся к нам и расскажут, для какого задания нас наняли. Мы поедем в город на полдень, отдохнем, поужинаем, поболтаем с местными… потом ляжем спать, а на следующий день поохотимся.

— Так просто, — пробормотала я.

Она сдернула ткань с лица. Улыбка под ней была доброй.

— Мы не позволим, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Это будут дрейки, или я буду есть песок, но ты не будешь в гуще событий. Ни в этот раз, ни в следующий, не думаю. Ты будешь сзади, присматривать за всеми, кто может напасть на нас или попытаться ускользнуть.

— Это часто случается? — спросила я, думая о Мигеле.

Она занялась завязыванием платка, и я больше не могла видеть ее лица, когда она ответила.

— Не слишком.

Несмотря на возраст, Элла была опытным ветераном наемнической игры. Она знала, как это делается, и все происходило именно так, как она описывала. В отличие от Нофгрина, мы остановились в гостинице, а не разбили лагерь за пределами города. Однако, прежде чем мы смогли удалиться в свои комнаты, Эдит пришлось уладить все с хозяином гостиницы. Остальные остались бездельничать в тени двора, защищенные от солнца навесом из больших пучков тростника, которые были скручены и крепко связаны.

— Температура здесь слишком высокая, чтобы мы могли разбить лагерь в это время года, — объяснил Лукас, пока мы ждали, когда будут распределены комнаты. Как и я, он был загорел. Никто из нас не был новичком в работе на открытом воздухе, но солнце на юге, казалось, было сильнее. Красная полоска растянулась на наших носах и щеках. По крайней мере, у него хватило ума надеть шляпу. Там, где солнце пробивалось сквозь волосы, моя светлая голова была красной и чувствительной.

Я дотронулась нежными пальцами до щек и вздрогнула.

— Без шуток. Как здесь вообще кто-то живет?

— Для тех, кто хочет сохранить более благородный цвет лица, есть бальзамы и мази. — Элла зевнула и взъерошила волосы. В дороге ей жилось гораздо лучше. Хотя она была немного румянее, чем в начале путешествия. — Люк это знает.

— В прошлом году, когда мы добрались до севера, меня уже не было, — мрачно сказал он. — Тайрин, хочешь поехать со мной в город? Я поделюсь с тобой тем, что получу, пока мы не получим свою плату, и ты сможешь купить свою.

Чувствуя себя нахлебником, я кивнула.

— Я была бы очень признательна. Элла?

— Я пойду с тобой, но только если мы перекусим до ужина. Я изголодалась по чему-то, что не было засолено и высушено.

Это было встречено сердечным согласием, как со стороны Люка, так и с моей. Мы послали Эллу посредником в нашем освобождении от ее матери, которая согласилась. Она посмотрела на нас с Люком через плечо дочери с таким же весельем, как и с жалостью. Нам разрешили взять мазь на том основании, что мы не задержимся дольше, чем требуется для выполнения нашего поручения.