Драконьи норы и другие ловушки (ЛП) - МакГи Шеннон - Страница 22

— В обычной ситуации ты была бы права. Я была бы признательна, если бы вся ситуация с Деем не висела над моей головой.

— Точно. Я имею в виду, думала, что ты хочешь больше информации, потому что боишься мастера Ноланда, а не драки с ним, но… — она замолчала.

Я покраснела от проницательного взгляда, который она бросила на меня, и проигнорировала это.

— Кроме того, я думала, что это то, что могут хотеть знать те, кто отвечает за это… но если ты действительно думаешь, что она, вероятно, уже сказала им…

— Да, — ответила она. — Если Коннер не слышал ни слова о том, что им больше не разрешено продавать свои цели, Гильдия, вероятно, уже решила, что эти две вещи не связаны.

— Или ему не сказали, что их работа изменилась, — заметила я. — Коннер не такой, как ты, он не сын Хамаша и даже не его заместитель. Возможно, он не был посвящен во все планы своего командира.

— Да. Это правда, — она осушила кружку одним долгим глотком. — Тогда я не стану расспрашивать об этом маму, если это не будет иметь отношения к делу.

— Спасибо… — начала я.

— Мне не нравится, что Дей угрожал тебе. Мне особенно не нравится, что ты не рассказала мне об этом, когда это произошло. Ты должна знать, что я бы за тебя поручилась. Дей не последнее слово в компании, и не преступление — врать человеку, который… ну, ты знаешь.

Я покачала головой прежде, чем она закончила говорить.

— Нет, Дей был прав, наказывая меня. Даже прошлой ночью меня не могла не взволновать идея выступить против мастера Ноланда. Со всем, что я видела и слышала, сама мысль об этом должна была бы ужаснуть меня, но это не так. Не для меня.

— Так почему же я ничего не говорю? Ты знаешь, я могу объяснить маме, что Дей неправильно тебя понял, и что ты не опасна. Почему бы ветрам не толкнуть нас на путь мастера Ноланда?

Я поймала ее взгляд.

— Беседа с Деем заставила меня понять, что если я пойду на поводу у мастера Ноланда, то не просто подвергну себя опасности, с которой смогу жить.

— Или умереть, — вставила Элла.

Я закатила глаза и продолжила.

— Я не смогла бы жить, если бы поступила так, как Майкл… пожертвовал людьми, которые проявляли ко мне заботу, людьми, которые мне небезразличны, в погоне за собственными целями.

Элла склонила голову набок, пристально изучая меня. Я отвернулась первой, деловито глотая свой напиток и молясь, чтобы он быстро привел меня в порядок. Когда я проснулась, меня тошнило, голова болела.

Она положила руку мне на колено, поглаживая большим пальцем ткань.

— Извини, Тайрин, но даже если бы ты настаивала на том, чтобы мы отправились за мастером Ноландом, не могу представить, чтобы ты принесла нас в жертву, как пытался сделать твой брат. Вы двое были днем и ночью, судя по тому немногому, что я о нем знала.

— Он действительно не всегда был таким, — сказала я задумчиво, проведя по ее пальцам своими. — Что-то в нем изменилось после встречи с мастером Ноландом. И знаешь, даже без влияния этого проныры, у меня были недели, чтобы понять, что я иду по тому же пути, что и он. Я изолировалась и сосредоточилась на том, чтобы улучшить свою силу над всем остальным. Фокусируясь на использовании этой компании, как средства достижения цели. Думаю, что у нас с Майклом много общего, когда дело доходит до достижения цели. Я не расслышала. Дей все понял. Кто сказал, что если бы кто-то не поймал Майкла раньше, он бы не остановился? Если бы кто-нибудь заставил его об этом подумать, он бы не сгорел.

— Ты не можешь постоянно думать об этом. Ты сведешь себя с ума, — она повернула руку ладонью вверх, чтобы взять меня за руку. Я позволила ей сделать это, глядя на наши переплетенные пальцы. — Ты — не твой брат, Тайрин. Даже близко.

Она была близко. Я могла сказать, что она почистила зубы, прежде чем вернуться в комнату. Запах мяты в ее дыхании заставил меня болезненно осознать, как, должно быть, вонял мой собственный рот. Я не хотела говорить о Майкле. У меня было такое чувство, будто я заговорила об этом со смертью, хотя большая часть разговора происходила в моей голове. С уверенностью, что она не собирается разговаривать с матерью, все, что я хотела, это чай, чтобы облегчить головную боль, и почистить зубы.

Я встала, но она не отпустила мою руку. Она нахмурилась, глядя на меня. Я улыбнулась ей и сжала ее пальцы.

— Знаю, ты права, Элла. Дей сказал то же самое. Он сказал, что я не виновата. Для меня просто трудно чувствовать себя так. Давай я отнесу наши кружки на кухню и немного приберусь. Тогда мы можем взять что-нибудь поесть на ходу и отправиться на прогулку или что-то в этом роде.

Она неохотно отпустила меня и протянула свою кружку.

— Хочешь, я посмотрю, не хочет ли Люк и остальные пойти?

Я наклонилась, чтобы поставить обе кружки на пол и натянуть сапоги, разговаривая с каменным полом.

— Было бы здорово, если они встали. Конечно.

Обутая, я схватила обе кружки одной рукой и выпрямилась, перекинула косу через плечо, и она тяжело упала мне на спину. Когда я снова посмотрела на нее, Элла смотрела в окно. Сады форта находились под нашим окном, но с этого угла были видны только стены форта.

Я постучала по ее ботинку своим.

— Ты в порядке?

Она выгнула бровь и чуть прищурилась, все еще не глядя на меня, все еще не улыбаясь.

— Я в порядке. Просто думаю. Встретимся в столовой. Я принесу наши вещи, — ее голос звучал монотонно, будто она думала о чем-то другом.

Вместо того чтобы прервать ее, я выскользнула из комнаты, не сказав больше ни слова. Какая бы идея ни пришла ей в голову, она, скорее всего, объяснит мне это во время нашей поездки. Часть меня надеялась, что остальные трое не захотят идти с нами, но я сомневалась, что это будет так. Марайя всегда была готова прогуляться. Если она оставалась в стенах слишком много дней подряд, то становилась раздражительной и капризной.

На лестнице было темно и холодно, я укуталась получше. Свет и тепло шло из комнат наверху и внизу. Я держалась одной рукой за перила и почти закрывала глаза на ходу. Хотя головная боль медленно отступала, темнота все еще была небольшим благословением для моих чувствительных глаз.

У подножия лестницы находился туалет. Это была длинная комната с десятью стойлами и одним высоким тонким окном, которое тянулось вдоль всей задней стены, пропуская свет. Я быстро нырнула туда, чтобы заняться делами. Я почистила зубы у крошечного насоса, который служил моечной станцией, и использовала салфетку для лица, пока не почувствовала себя немного более человеком.

В прихожей перед мостиком между казармами и столовой я столкнулась с Калебом, направлявшимся в ту сторону, откуда я пришла. Выражение его лица было каменным, но оно смягчилось, когда он заметил мое присутствие.

— Тайрин, благослови тебя боги, — поприветствовал он меня в типично Храмовой манере. — Как ты сегодня?

Я остановилась на полушаге, качаясь назад, чтобы не пройти мимо него.

— Прекрасно, Калеб. Благослови тебя боги. Как ты сегодня?

— У меня все хорошо. Я только что из храма. Ты сейчас туда направляешься?

— Э-э… нет, — смущенно ответила я. — Я собираюсь вернуть это на кухню, — я помахала кружками в руке. — Может, позавтракаем и прокатимся с кем-нибудь.

— Сегодня ярко светит солнце. Отец Очага улыбается, благословляя, — Калеб кивнул. — Но все равно довольно холодно. Ты взяла плащ?

— Элла принесет его, когда спустится, — я заколебалась. — Ты хочешь пойти с нами?

Лицо его выражало нежность, но он отказался.

— Нет, Тайрин, спасибо. Мне нужно разобрать кое-какие отчеты до полудня. Я собираюсь забрать их из своей комнаты.

— Хочешь, я их принесу? — я привыкла выполнять поручения для него и других старших членов компании, и предложение вышло спонтанно. Я переминалась с ноги на ногу, наклоняясь в сторону столовой.

Он снова отрицательно покачал головой, понимающе улыбаясь.

— Нет, лучше я возьму их сам. Кроме того, мне кажется, я уже видел тех двоих, с которыми ты с Эллой должны ехать, в столовой. Лукас и Марайя, верно?