Досье Дрездена. Книги 1 - 15 - Батчер Джим - Страница 361

— Вот именно, — кивнул Никодимус. — Но, конечно, мы не одиноки. Террористические организации уже готовятся воспользоваться последствиями чумы. Это, в свою очередь, вызовет сопротивление, протесты, враждебность. Много всякого.

— На шаг ближе к концу, — пояснил Майкл. — Вот как он это видит. Как прогресс.

— Я предпочитаю смотреть на это как на простую энтропию, — возразил Никодимус. — На мой взгляд, во всем этом лишь один настоящий вопрос: почему вы выступаете против меня? Это же закон вселенной, рыцарь. Все распадается. Твое сопротивление лишено смысла.

Вместо ответа Майкл потянул меч из ножен.

— А-а, — протянул Никодимус. — Весь разговор?

— Держитесь сзади, — бросил мне Майкл. — Не отвлекайте меня.

— Майкл…

— Я серьезно. — Он шагнул вперед, навстречу Никодимусу.

Никодимус не спешил. Он скрестил мечи с Майклом, потом отсалютовал клинком. Майкл повторил это движение.

Никодимус ринулся в атаку, и «Амораккиус» снова вспыхнул ослепительным светом. Они встретились примерно посередине вагона и обменялись стремительными выпадами. Потом разошлись и снова сшиблись. Оба пока оставались невредимы.

— Насколько я понимаю, огнестрельный огонь представляется ему малоубедительным, — негромко сказал мне Марконе. — Я правильно понял, меч рыцаря может нанести ему реальную травму?

— Майкл в этом сомневается, — ответил я.

Марконе зажмурился, потом посмотрел на меня:

— Тогда зачем он с ним бьется?

— Затем, что это необходимо сделать.

— А знаете, о чем я сейчас думаю? — спросил Марконе.

— Вы думаете, что при первой возможности нам стоит выстрелить Никодимусу в спину, чтобы Майкл расчленил его.

— Вы правы.

Я достал пистолет:

— Что ж, о'кей.

И тут впереди, в нескольких вагонах от нас, вспыхнули глаза Дейрдре, и она бросилась на нас. Я успел разглядеть ее в момент, когда она перепрыгивала на крышу нашего вагона: те же стальная чешуя и прическа в стиле тасманского дьявола. Только теперь в руке она сжимала меч.

— Майкл! — крикнул я. — Сзади!

Майкл повернулся и отпрянул в сторону, уходя от первой атаки Дейрдре. Ее волосы тянулись за ним, полосуя одежду, перехватив сжимавшую «Амораккиус» руку…

Я действовал, не раздумывая. Я сорвал со спины трость Широ, крикнул: «Майкл!» — и бросил ему трость.

Майкл почти даже головы не повернул. Он вытянул руку, поймал ее и, перехватив меч за рукоять, одним движением стряхнул с него ножны. От сияния клинка «Фиделаккиуса» на крыше сделалось еще светлее. А Майкл уже полоснул вторым мечом по волосам Дейрдре, которая с визгом отпрянула от него.

Никодимус снова налетел на него, и Майкл встретил его уже двумя клинками.

— О Dei! Lava quod est sordium! — вскричал Майкл. — Избави нас от лукавого, Господи!

Мечи звенели что твои колокола. Майкл устоял перед натиском Никодимуса; более того, он начал его теснить. В момент, когда Никодимус развернулся к нам боком, я открыл огонь. Мгновение спустя ко мне присоединился Марконе.

Пули застали Никодимуса врасплох, и он потерял равновесие. Майкл вскрикнул и усилил натиск, в первый раз с начала боя завладев инициативой. Шаг за шагом Никодимус пятился к краю вагона.

— Блин-тарарам, а ведь он побеждает, — пробормотал я.

И тут Никодимус выхватил из-за пояса пистолет.

Он уставил его дулом в доспехи Майкла и нажал на спуск. Еще раз, и еще. От вспышек и грохота стук колес по рельсам показался тихим шорохом.

Майкл упал и остался лежать, не шевелясь.

Свет мечей разом померк.

— Нет! — заорал я, поднял пистолет и снова открыл огонь. Марконе — тоже.

В общем-то — с учетом того, что мы стояли на крыше несущегося поезда, — мы стреляли не так и плохо. Жаль только, Никодимусу это не причинило ни малейшего вреда. Он не спеша двинулся к нам, время от времени дергаясь, когда пуля ударяла в кость. По дороге он небрежно столкнул оба меча ногой с крыши.

У меня кончились патроны в барабане, и Никодимус легким движением меча выбил револьвер у меня из руки. Тот с лязгом ударился о крышу вагона, подскочил и исчез в ночи. Поезд громыхал по длинному пологому подъему к мосту. Дейрдре на четвереньках подбежала к отцу. Лицо ее осветилось счастливой хищной ухмылкой, ее волосы потянулись к неподвижному телу Майкла.

Я превратил свой щит в прочный барьер.

— Даже не пытайтесь подлезать ко мне со своей гребаной монетой, — заявил я.

— И не собирался, — отозвался Никодимус. — В качестве члена команды вы для меня интереса не представляете. — Он посмотрел мимо меня. — Но я многое слыхал о вас, Марконе. Скажите, вас работа интересует?

— Я как раз собирался задать этот вопрос вам, — улыбнулся Марконе.

— Браво, сэр. — Никодимус расплылся в улыбке. — Я понял. Обстоятельства заставляют меня убить вас, но я понял.

Я переглянулся с Марконе. Потом сделал легкое движение глазами в сторону приближающегося моста. Он сделал глубокий вдох и кивнул.

Никодимус поднял пистолет и нацелил его на мою голову. Тень его вдруг скользнула вперед, поднырнула под мой барьер и, вцепившись в левую руку, с силой дернула вниз, лишая равновесия.

Марконе действовал мгновенно. Он выпустил из руки один из разряженных пистолетов, выхватил спрятанный неизвестно где на теле нож и метнул Никодимусу в лицо.

Тот отшатнулся, и я бросился на его руку, в которой он сжимал пистолет. Грянул выстрел. Тело пронзила ослепительная боль, и левая рука мгновенно онемела. И все же я зажал его руку под мышкой и из последних сил попытался расцепить его пальцы.

Марконе уже налетел на него с другим ножом. Лезвие мелькнуло в каком-то дюйме от моего лица и полоснуло по узлу, стягивавшему Плащаницу. Еще мгновение — и Марконе сдернул полосу ткани с Никодимуса.

И сразу же я ощутил, как изменилось энергетическое поле. Волна горячей, раскаленной магии захлестнула меня и ушла дальше, забрав с собой все мои боли, озноб и ломоту в суставах. Проклятие исчезло.

— Нет! — вскричал Никодимус. — Убей его!

Дейрдре метнулась к Марконе. Тот повернулся и, сжимая в руках Плащаницу, прыгнул с поезда, грохотавшего уже по мосту. Он врезался в воду ногами вперед и пропал в темноте.

Я вырвал-таки пистолет из пальцев Никодимуса. Он перехватил меня за волосы, запрокинул мне голову и схватил другой рукой за горло.

— Сколько же дней нужно, чтобы убить тебя, Дрезден! — прошипел он.

Он тебя боится, произнес у меня в голове голос Широ.

Я вспомнил, как отшатнулся Никодимус от Широ, когда старик вступил в комнату.

Удавка делала его неуязвимым от любого нападения.

Но, задыхаясь, в эту последнюю, отчаянную минуту я вдруг понял. Я готов был спорить на любую сумму, что единственное, от чего удавка не способна его защитить, — это от него самого.

Я вслепую зашарил руками, пока не наткнулся на удавку. А тогда — дернул ее что было сил и закрутил, вонзившись костяшками пальцев Никодимусу в горло.

Ответом на это был взрыв паники. Никодимус отпустил мое горло и попытался вырваться. Я держал веревку так, словно от этого зависела моя жизнь… черт, да ведь она действительно от этого зависела. Я пытался сбить его с ног, сбросить с поезда — и он начал переваливаться через край. В самое последнее мгновение я отпустил удавку, чтобы не полететь вместе с ним. Дейрдре с визгом бросилась ему на помощь, и волосы ее обвились вокруг его руки, удержав на весу.

— Убей его, — прохрипел Никодимус. — Убей его сейчас же!

Задыхаясь, хрипя, я схватил неподвижное тело Майкла и вместе с ним бросился с поезда.

Мы ударились о воду одновременно. Майкл ушел с головой. Я не отпускал его, погрузившись вместе с ним. Я пытался выплыть на поверхность, но у меня ничего не получалось. В глазах начало темнеть.

Я почти готов был сдаться, когда ощутил что-то рядом с собой. Я решил, что это веревка, и вцепился в нее. Другой рукой я продолжал держать Майкла, и нас так и потащили из воды вдвоем.

Голова моя вынырнула из воды, и я жадно глотнул воздух. Кто-то помог мне дотащить Майкла до берега.